Это было мучительное путешествие во всех смыслах. Здоровый и больной. Сильный и слабый. Любимый и нелюбимый. Евгения смотрела в окно и думала, что переоценила свои силы. Присутствие Александра расставило все по местам. Она не сможет выполнить обещание и выйти замуж за Григория, пусть он даже граф Воронин. И став его женой, она будет жить в Петербурге и для нее будут открыты все дома. Образ жизни, который казался Евгении недосягаемым, станет для нее обычным. Но не надо ей этого всего. Для нее на первом месте — любовь.
Очень хотелось сойти с поезда. Невыносимо смотреть, как Александр помогает Григорию. Как-то в глазах Гриши промелькнула ненависть, которая тут же погасла, а на светлых ресницах задрожала слезинка. Он тут же отвернулся к стене, отказавшись от обеда. Здесь, в трясущемся поезде, он был еще более уязвим, чем в госпитале.
Евгении нечем было заняться и после тяжелой работы госпиталя время ползло медленно и мучительно. К тому же Александр был рядом. Протяни руку и коснешься. Это была та еще мука, Евгения и хотела с ним расстаться и считала часы до расставания.
Наступила последняя ночь. Завтра ее официально представят, как невесту достопочтенной семье Ворониных. Евгения поднялась со своего места. Прислушалась. Вокруг спали. Взяла саквояж с вещами. Прошла по коридору в конец вагона. Поезд шел очень быстро, она потянула на себя дверь, и ее чуть не сдуло ветром.
− Нет! — послышалось сзади, и чьи-то крепкие руки оттащили ее за талию. — Да что же это такое?!
Поезд качнуло на повороте, и она упала, если бы Александр не поддержал ее. Некоторое время они стояли обнявшись, пока Александр не отстранился, вглядываясь в ее лицо.
− Евгения, это не выход. Что с тобой? — он опять, как в былые времена, перешел на «ты».
Его глаза были совсем рядом. Его губы. Нет, ее разорвет, если она не скажет. Пусть презирает ее. Она прижалась губами к его губам, голова закружилась, и она вырвалась из его рук, больно ударилась спиной и выдохнула:
− Выхода нет. Я люблю тебя.
Александр смотрел, не мигая. В глазах растерянность и сочувствие. Но не любовь. Напрасно Евгении казалось, что она ему нравится.
− Я... даже не знаю, что сказать. Это так неожиданно.
Евгения изо всех сил сдерживалась, чтобы не разрыдаться. Какой позор. Как теперь в глаза смотреть. Какой стыд!
− Извините, вырвалось, — она тоже перешла на «вы». Я больше не могла носить это в себе. Считайте, что ничего не было. Я пойду.
− Погодите, − Александр нахмурился. — Я ничего не понимаю. Зачем вы собираетесь замуж? Я видел, как вы смотрите на него. Вы вовсе не обязаны связывать свою жизнь. Этого нельзя делать из жалости. Вы только унизите его. Исковеркаете себе жизнь и ему.
Евгения, закрыв глаза, чтобы не видеть Александра, тихонько раскачивалось из стороны в сторону в такт поезду, обняв себя руками. О чем он говорит? Ее жизнь исковеркана с самого начала. Упреками, презрением, стыдом за ее появление на свет.
− Все это не важно. Какое вам дело до моей жизни, если вы не любите меня? — спросила она, открывая глаза.
− Давайте сядем где-нибудь и поговорим. И дайте мне ваш саквояж.
Евгения послушно поплелась следом. В соседнем вагоне нашлись свободные места. Александр сел рядом. Она чувствовала тепло его руки. Оба молчали, поскрипывая, поезд напевал свою ритмичную песню. Ехать бы так вечно, подумала Евгения. С ним.
− Я могу поговорить с..., − сказал Александр. — Нельзя делать из себя жертву.
− Гриша любит меня, − Евгения промокнула упрямые слезы платочком.
− Этого недостаточно. У меня есть твердое убеждение, что семья не может существовать без любви. Многие живут, конечно.
− Вам не понять! Он единственный человек в этом мире, который меня любит!
Граф Ракитин развел руками:
− Знаете, я действительно не понимаю. Если вы не любите Григория, какой в этом смысл?
− У вас, к счастью, не было такой жизни, как у меня. И это сейчас не важно. Мне пора возвращаться.
Евгения заставила себя посмотреть ему в глаза. Почувствовала, как екнуло сердце. Какой же он красивый. Эти упрямо сведенные брови, крупный нос с горбинкой, подбородок с ямочкой. Ему шла эта трехдневная небритость, которая делала его более мужественным. А еще больше ей нравилась его целостность. Такой не станет размениваться на меньшее. Дождется свою любимую. Не воспользуется чужой слабостью. Только непонятно, отчего такому человеку интересна пустышка Калиновская?
Евгения чувствовала, что граф Ракитин пытается ее переубедить, но она сама, как женщина, ему не нужна и неинтересна. Более того, стала в тягость после ее признания. А ей так не хотелось уходить. И зачем только он пошел за ней? Лучше бы она прыгнула в неизвестность. А еще лучше бы разбилась. Ах, прости меня, Господи, за такие мысли. И все же она не может уйти, пока не спросит.
− Скажите, вы вспомнили кто такая Лиза Калиновская?
− Нет, − Александр еще сильнее сдвинул брови. — Скорее всего, я что-то перепутал. У меня нет никаких провалов в памяти, я помню всю свою жизнь, но не помню ни лица ее, ни разговоров с ней. Тут какая-то ошибка очевидно. Мы с ней не знакомы. Хотя тетушка моя, к которой я еду, дружна с семейством Калиновских. И даже написала мне в последнем письме, что Елизавета выходит замуж и было бы хорошо, если я успею к свадьбе. Намечается нечто грандиозное.
Евгения вздохнула. Ошибки быть не могло. В горячке он называл это имя. Но если Калиновская выходит замуж, это прекрасная новость. И хорошо будет, если они опоздают к свадьбе. Встречаться с замужней дамой Александр не станет.
Евгения поднялась. Граф тоже встал.
− Я вас провожу.
− Пожалуйста, никому не слова о моем глупом поступке.
− Можете быть уверены. Все останется между нами. Да и знаете, если посмотреть, это была определенная смелость с вашей стороны. Спрыгнуть с поезда в неизвестность.
Евгения не выдержала и коснулась его руки.
− Вы умеете успокаивать.
Граф Ракитин склонил голову.
− Всегда к вашим услугам.
Заснуть Евгения так и не смогла. Лежала и слушала, как колеса ритмично отсчитывают мгновения, которые они проведут в одном поезде. Едут в одном направлении. В один город, в котором вряд ли ещё встретятся. Она себя не понимала, то ей было тяжело от того, что они так близко, то сердце рвалось из-за предстоящей разлуки.
И еще Евгении было ужасно стыдно. Она до конца жизни не забудет этого унижения, когда она призналась ему, а в ответ получила лишь растерянный взгляд. Как получилось, что она не смогла сдержаться? На что рассчитывала? Некому было научить ее держать себя, как другие девушки дворянского происхождения. Например, Лиза Калиновская. Ох и сколько же можно о ней думать.
Евгения почувствовала, как полились слезы. Ах, ну как же все неправильно. Нужно выспаться, чтобы завтра хотя бы прилично выглядеть перед родителями Григория. Но только от одной мысли, что завтра она увидит их, слезы полились сильнее, а нос заложило так, что пришлось дышать ртом. Зачем она загнала себя в эту ловушку? Может, нужно вернуться домой? Но как вернуться без брата? Княгиня Коринова за своего Васеньку ее со свету сживет. И замуж выдаст за старика. Уж лучше с чужими людьми жить, ухаживать за Гришей, читать ему, гулять с ним. Они, конечно, встретятся с мачехой в Петербурге, но она уже будет женой тому, кто ей не противен. Григорий хороший. Как там говорят: стерпится — слюбится.
А, может, Бог сжалится над ней и деток пошлет. Она будет жить ради детей и Гриши. За окнами забрезжил рассвет. Ну вот и новый день. Новая жизнь. За окном появились белые раскидистые березки, и от этого белого цвета, от их кудрявых раскидистых крон, Евгении стало легче. Нужно быть благодарной и начать молиться. В госпитале она так уставала, что засыпала, успев только прочитать Отче наш и Богородицу. Теперь у нее есть время. Она достала потрепанный молитвенник.
Когда проснулся Григорий, его невести уже сидела у окна. Аккуратно причесанная, с сухими глазами в простом темно-синем платье с высоким воротом. Смотрела в окно. Почувствовав взгляд, подошла к Григорию с улыбкой.
− Доброе утро, дорогой. Как спалось?
− Доброе утро, − Григорий приподнялся на подушке и сжал ее пальцы. − Ты такая красивая, Женевьева. И я так счастлив, что мы сегодня будем дома. Конечно, я представлял свое возвращение по-другому.
− Не нужно, Гришенька. Ты вернулся. Бог сохранил тебе жизнь. Надо быть благодарным.
− Я благодарен ему за тебя, Женечка. Не знаю, чтобы я делал...
Евгении стало стыдно. Что было бы с ним, если бы она спрыгнула ночью с поезда?
− Ты хорошо спал? — с опасением спросила она.
− Спал удивительно крепко. Даже нога не болела. Или я не чувствовал. Мне приснилось озеро, что недалеко от нашей усадьбы, куда я ходил купаться мальчишкой. Я свожу тебя туда, там удивительно красиво. Хотя, как я... − его взгляд упал на ногу, переместился на костыли, лицо помрачнело.
− Не печалься, Гришенька. Мы придумаем, как добраться до реки. Давай-ка я лучше помогу тебе встать. Нужно позавтракать. Не знаю, как ты, а я ужасно голодная.
Когда пришел граф Ракитин, Евгения сидела напротив Гриши, подливая ему чай. Она спокойно ответила на его доброе утро. Лицо девушки казалось безмятежным, словно не существовало ни вчерашнего разговора, ни ее попытки спрыгнуть с поезда. Вежливо предложила чаю. Александр отказался. Невыносимо сидеть напротив нее и смотреть, как она ухаживает за Гришей, а тот смотрит на нее влюбленными глазами. Александр скользнул взглядом по ее простому синему платью, которое облегало ее худенькую фигурку и удивительно к ней шло после формы сестры милосердия и даже казалось нарядным. И ее прическа, затянутые в узел волосы, открывавшие высокий лоб, тоже казалась совершенно новой. А лицо стало еще больше похоже на лица святых, запечатленных на иконах. Теперь в ней были мудрость и смирение.
«Настоящая Женевьева», — подумал Александр и вышел в коридор. Встал у окна. Чем скорее они расстанутся, тем лучше. Разве он мог подумать, что она в него влюбится?
Навигация по книге:
Пролог Глава 1 Глава 2 Глава 3 Глава 4 Глава 5 Глава 6 Глава 7 Глава 8 Глава 9 Глава 10 Глава 11 Глава 12 Глава 13 Глава 14 Глава 15 Глава 16 Глава 17 Глава 18 Глава 19 Глава 20 Глава 21 Глава 22 Глава 23 Глава 24 Глава 25 Глава 26 Глава 27
Дорогие читатели!
Заходите на мой сайт. Там есть что почитать без рекламы: https://romancenovels.ru