C Новым годом и Рождеством, уважаемые друзья! Поэты, художники, музыканты, деятели искусства вообще и те, кто вступает с ними в диалог, — это созидатели нашей сегодняшней культуры, и за эту культуру я говорю "спасибо" и желаю вам творить дальше, что бы ни и как бы ни.
#открытыймикрофон #вечерпоэзии #читатьстихи #диалогпоэтов #рецензия #современнаяпоэзия #LiterMort #дгпб #БугаёваНН
Универсум не сотворяет себя сам, друзья, — для этого должен прийти творец. Не полениться, не засомневаться, не разочароваться, не пройти полпути и стыдливо свернуть — нет, вот прямо прийти и сотворить. В фольклоре, без устали и с огоньком творящем себя вот уже тысячи лет, народ поддерживает сам себя. Но фольклор обладает "коллективной ответственностью", и потому от колебаний и мытарств индивидуального искусства свободен.
Но творец-одиночка, сочиняющий в свете луны и под неумолчный шум... не волн, а машин под окнами, тоже не одинок. Искусство континуально по своей сути, и руку Данте подхватывает Боккаччо, руку Боккаччо — Мольер, руку Мольера — Фонвизин, руку Фонвизина — Пушкин, "друг свободы", руку Пушкина — Достоевский... Блок, Астафьев, Ахмадулина... И через это нескончаемое рукопожатие образуется литературный процесс, непрерывность искусства.
Будьте уверены, что ночью (иль днём, как знать!) вас посещает та же Муза, что и наших предшественников. За литературный процесс, друзья! За искусство, бегущее в наших венах! За живучих муз, строящих посередь нас изумрудные мосты! За искусство, фонтанчиков бьющее в нас и образующее оазис в пустыне, поднимаю новогодний кубок! За милую гостью с дудочкой в руке!
Муза
Автор: Анна Ахматова
Когда я ночью жду её прихода,
Жизнь, кажется, висит на волоске.
Что почести, что юность, что свобода
Пред милой гостьей с дудочкой в руке.
И вот вошла. Откинув покрывало,
Внимательно взглянула на меня.
Ей говорю: «Ты ль Данту диктовала
Страницы Ада?» Отвечает: «Я!».
✓ “Моё Зазеркалье” Елены Тюриной, прозвучавшее на декабрьском “Диалоге поэтов” в ДГПБ 13.12.2025,— лирика психотерапевтическая. Елена исследует природу нарциссизма, “зацикленности” на себе: “На самом деле с собой встречаешься,/ Ты ищешь себя в ком-то”. В метафоре Елены Тюриной все люди — зеркала: “В отраженьях других зеркал увидеть себя”. Дело в нравственной неполноценности — “кривизне” — иных зеркал: “видя себя в полноценности,/ Ты и чужие зеркала оставляешь целыми”.
А в “Мостах” Елена Тюрина пишет о людских судьбах как о тектонических плитах: “шапкой ледников сползла к равнине”. Страсти — титанические, как у Маяковского в “Письме Татьяне Яковлевой”: “гром/ ругней/ в небесной драме; просто/ ревность/ двигает горами”. Люди, увы, “откалываются” друг от друга, как айсберги. Важно успеть вовремя перебежать по мосту... на юг: “Там юг зелёными лугами”. Как германцы в V в. откололись айсбергом и — здравствуй, юг!
✓ В “Дневнике” Виталий Молохов формулирует свой идеал: “мыслей чистота”. Это небесный мир вдохновения, красоты и возвышенности. Но “лжи” такого “полёта” cтихотворец противопоставляет горькую земную правду: “Спустись на землю. Устремился/ Туда, где миф и лживый бред”. Разрушение идеалов ожесточает сердце: “ты снова обратился/ В того, кто ненавидит белый свет”.
Лирический герой Виталия Молохова больше не позволит себе обмануться “небесным”: “Пиши о том, что не захочешь/ Впоследствии вот так летать”. В итоге “небесно-чистое”, но недостижимое и иллюзорное, порочит правдоискателя: “не опорочишь/ Такими строчками тетрадь”. Героя Виталия Молохова, сказавшего райским иллюзиям “нет”, не пугает “земной ад”: “Нам скучен рай, совсем не страшен ад”. Ибо нам ли, антропосам, прятаться от правды за мифом?
✓ Даниил Долматов — поэт фэнтезийно-религиозного пафоса. Его лирический герой — благородный искатель правды, следопыт в мире страданий и лжи: “Тяжелый путь”. Как и честного героя Виталия Молохова, его не пугает “земной путь” сквозь “грязь и пропасти земель”. Поистине это хождение по “вселенной Достоевского”!
Напряжённый тройной вопрос “а теперь?” выражает волнение Даниила Долматова из-за тотальной безнравственности: “Вручали дев по торгу богатеям”. Прогресс не панацея от страданий, порождаемых низкой моралью: “Теперь иначе все страдают”. Напряжённые ряды местоимений голосят не только о людской низости, но и о повышении поэтического мастерства Даниила Долматова: ”Вольны всему, всегда, везде”.
✓ Анастасия Неволина изобразила тревожную картину внутренней пустоты: “Есть люди, странные до боли:/ Они внутри пусты, не боле”. Поэтесса фиксирует психологическую проблему: “Нет жизни, нет любви, нет чувств”, — но решение ещё не найдено.
Анастасию Неволину, как и Елену Тюрину, привлекает психологическая тематика: “Все мы мертвы внутри/ Когда-нибудь станем”. Реальность разрушает сладкие иллюзии детства: “сказка мертва”. Даже В.Г. Белинский писал, что древний мир был юным и наивным, а теперь (к XIX в. то есть) мы доросли до зрелости и разочарований. Если вопрос Маршака “Из чего, из чего только сделаны девочки?” применить к нашей жизни, то ответ Анастасии Неволиной будет похож на диагноз: “Истерика, слезы и страх!”.\
✓ Назгуль Зубкова растрогала зал лирическими строками “Посвящения маме Зауреш”. Поэтесса, “родившаяся на Севере, а выросшая на Юге”, поведала историю целой жизни через четверную анафору: “Мама, здравствуй”. Стихи оказались диалогом между матерью и “блудной дочерью”, заблудшей по воле судьбы: “я вернулась”, “я сестра”, “я жива”, “я счастливая”. Эти строки — ода жизни, просьба небесам больше не обижать: “Благодарю единого Всевышнего Творца”.
Благородный моральный пафос проявился в стихотворении Назгуль Зубковой “Я вышла из зала суда”; “Судебный эго покинул мой разум”. Тщеславие — это “круг”. Героиня сбивчиво и искренне, ошибаясь и исправляясь, стремится к правде: “Мне не страшно признаться в ошибках,/ Мне страшно не измениться”. Человек — ученик жизни, а не судья или палач: “Учусь урокам жизни наедине”.
✓ Александр Жевтяк прочёл сатирические стихи “Человек был пещерный мой предок”, похожие началом на цветаевское «Какой-нибудь предок мой был — скрипач…». Однако Александр Жевтяк противопоставляет “наивную старину” нашей с вами современности. И “методы стариков” сегодня морально устарели: “Каждый день выбирал уга-буга”. Сегодня за такой выбор по головке не погладят!
Что же изменилось? Изменился сам Homo Sapiens. Изменилась научно-технологическая база. Изменилась фармацевтика. Изменились даже представления о физиологии, а потому: “Уга-буга, увы, вне закона”. Может, только к лучшему? Слушать “угу-бугу” под окнами и отмывать её шлангом со стены я что-то не готова...
✓ Филолог и поэт Ольга Кушнирук прочла сатиру, вряд ли понятную “звОнящим” и “клЮчащим”: "Потому что в кофе сахар он не ложит, а кладёт". Нашего брата-филолога за неумение по-пролетарски “лОжить” Шариковы брезгливо презирают и давным-давно бы передушили всех, как кошек, если бы не... Впрочем, я даже не знаю, что им мешает. Возможно, лапки коротки, чтобы переломить могучую филологическую выю?
Стихи Ольги Кушнирук (”Доктор, скорей приезжайте”; “Рецепт — любоваться рассветом”) тематикой напоминают “Аптеку счастья” Э. Асадова, как и у Аси Павленко. Строки (”Лечится блузкой”) напомнили рассказ Тэффи «Жизнь и воротник»: “воротничок потребовал новую кофточку...”. Но если Тэффи высмеивает пошлость, то Ольга Кушнирук лишь мягко советует не загонять себя, как лошадь, а иногда подкидывать самому себе хоть горсточку овса. Нельзя экономить на лошадином питании!
✓ Не всякий юмор, кстати, одинаково полезен: он бывает и деструктивным, и аморальным, и разлагающим, если выворачивает прекрасные вещи жалкими (например, деструктивен юмор, выставляющий грамотных людей “душнилами в белом пальто”, а малограмотных невеж и невежд — народно-диванными героями под девизом "и так сойдёт").
Стихи Ольги Кушнирук, как всегда, проникнуты здоровым юмором, мягким и сочувственным к человеку: “Жалость к себе — большая нагрузка”; “Лечится блузкой”. Важнее всего, что пафос этих шутливо-лирических строк — гуманистический: “Жить и любить — это очень полезно”.
✓ Поэт-стилизатор Шамир Алкамян выступил со скальдически-готической сагой “Самозванец”, зачин которой повеял то ли Эдгаром По, то ли В.А. Жуковским: “Ворон прокаркал”. Проблематика саги — желание ушлых персон, к богам имеющих отношение самое косвенное, “быть продолжателем родов людских”.
Именно ворон через рефрен (повтор строки) становится резонёром — выразителем авторской идеи: “В тебе же лишь похоть”. Мудрая прямота ворона противопоставлена фиглярству сластолюбца Кона: “Себя пред людьми / Выдавая за Бога,/ Многими жëнами/ Овладел,/ Не слушая птицу”. Кон в эддическом метре стихов Шамира Алкамяна — эдакий Шариков, сношающий кого захочет, а несогласных стращающий партбилетом. Итог, впрочем, симметричный: “Голову с плеч/ Кона лжеца”.
✓ Поэт Влад Пайнавайнен пассионарно выступил с монологом Хлопуши из поэмы “Пугачёв” С.А. Есенина. Посвятил своё выступление Влад великому актёру В.С. Высоцкому. Слова Хлопуши — это апофеоз гражданской войны, столкновения правой руки с левой своей сестрою: “Сумасшедшая, бешеная кровавая муть!”
Вообще всякий человек, даже такой как Хлопуша, со временем пресыщается “сложными и интересными” временами: “жестокостью сердце устало хмуриться”. И финальный вскрик чтеца (”Я хочу видеть этого человека!”) — это желание увидеть “человека” вообще в гуще обезображенных бесчеловечностью лиц.
✓ Марина Суворова не только экспонировала свои живописные полотна, но и прочла стихи “Диалог Кая со Снежной Королевой”: “Кай, зачем тебе Вечность?/ Увидишь, как розы вянут”. Лейтмотив работ Марины — это столкновение человека со временем, мгновения с вечностью (как у Афанасия нашего Афанасьевича Фета), зимы с весной.
Холодный чертог Королевы — это “потерянный рай”, откуда Адам и Ева бегут, сверкая пятками. Однако божеству не понять желаний горячих (и потому безрассудных) людских сердец: “Какие странные люди —/ Мечтают о вечном рае/ И покидают рай...”.
✓ Наконец, авторские вальсы в исполнении лауреата международных конкурсов Давида Аракельяна (фортепиано) — это совершеннейшая поэзия, рассказанная на языке нотного стана. Вдохновлённый романтизмом, поэт свободно высказывается на языке Шопена и Рахманинова. Кажется, как будто вальс — это всегда “диалог двоих”, конфликт мужчины и женщины, но вальсы Давида — это скорее диалог между небом и землёй, между поэтом и его мятущейся Музой.
Сомнения, тревожность лирического “я” в центре вальсов сменяется подъёмом до небес и... неизбежным падением на землю, на матушку. А куда же ещё, раз мы, благодарные слушатели, внимаем трепетной руке художника именно тут?.. Вот почему исполненная Давидом Аракельяном “Масленица. Февраль” П.И. Чайковского такая земная, человечная, оптимистичная.
✓ Аккордеон лауреата международных конкурсов, солистки Ростовской государственной филармонии Евгении Буряковой («Либертанго» А. Пьяццоллы, сочинения В.Ковтуна) стал аллегорией коллективного “я” поэтов: свободолюбивого, оптимистического, живущего “по любви”.
✓ Неудивительно, что и студентка III курса Ростовской консерватории им. С.В. Рахманинова Елизавета Томарева — поэтесса, в чьих стихах человек предстаёт “библиотекарем” книгохранилища всей своей жизни.
Дуэт Елизаветы Томаревой (фортепиано) с однокурсницей Тамарой Прыгиной (скрипка) задал высокую бетховенскую планку всем, кто хочет сочинять и быть услышанным вселенной. Обиды не страшась, не требуя венца, хвалу и клевету приемлем равнодушно, и — упаси нас бог оспоривать глупца!..
✅ Знак человека! Текст этой статьи написан без использования ИИ.
Уважаемые подписчики, алгоритм Яндекс Дзена таков, что даже если статья полезная, а лайков мало, то она не показывается и уходит в "серую зону". Благодарю всех, кто нажимает на "палец вверх", — это помогает LiterMort нести просвещение и дальше!
Канал LiterMort выступает против экстремизма в любых его проявлениях. Канал поддерживает Россию, её нравственные и правовые свободы и Конституцию РФ. LiterMort и его автор не поддерживают те субкультуры, которые признаны незаконными в РФ.
✅ Благодарю за прочтение!
Уважаемые подписчики, прошу вас сохранять вежливость в комментариях. Уважайте своих собеседников, автора публикации и обсуждаемых лиц.