Во дворе вспыхнул огонёк сигареты.
Павел Анатольевич, батя Софиин.
Мишка бесшумно – куда там тому коту Сеньке!.. – сиганул в кусты сирени. Перевёл дыхание: хорошо ещё – не успел в приоткрытое окно сунуть голову и Софию позвать.
А от крыльца – негромкий и насмешливый голос:
-Не спится, Мишка?.. Это зря: перед зорькой – самый сон. Ты, никак, вечер с рассветом перепутал? Смотри, чтоб красольки не потоптал под окном: будешь иметь дело с Галиной Петровной.
(Красольки – так на Юге России называют настурции)
Делать нечего – пришлось отозваться:
- Так я это, Павел Анатольевич… Мы тут с пацанами… в общем, на рыбалку решили.
- Решение похвальное: на зорьке окунь отлично идёт. А у нас под окном каких пацанов-то ждёшь?
Вышла София:
- Это ко мне, пап.
-Да я уж понял… что не ко мне и не к матери. Не помню только, чтоб ты рыбалкой интересовалась. Особенно – в такую рань.
София не поняла:
- Я… чем интересовалась?..
Михаил шагнул к Софии. Объяснил Павлу Анатольевичу:
- Рыбалка – это потом. Мы с Софией договорились зорьку встретить – на берегу.
- А ещё точнее – Капитолину встретить, – спрятал усмешку батя.
София торжествующе взглянула на Мишку:
-Слышал?.. Первый класс… первая четверть? Сказки?.. Все знают! Столько лет прошло – и все помнят! Если бы ничего не было, – никто бы ничего не знал и не помнил!
Мишка мужественно признался:
- Заодно – хотелось, конечно, проверить: правда ли, что люди рассказывают.
- Про Капитолину? Правда, – кивнул Павел Анатольевич.
София прижалась к Мишкиному плечу:
- Оой, пап!.. Правда?.. И ты видел? Её… Капитолину, видел?
- Не видел. Зорьку только видел. Хотя – лет двадцать назад не раз ходили на берег с пацанами, – вот как вы сейчас.
- А если не видели, – в чём правда? – спросил Мишка.
-Капитолина и Алексей жили в наших краях. Капитолина смелой девчонкой была: вместе с мальчишками лампоносом на шахте работала.
- В старину многие на шахтах работали – с детства, – чуть вызывающе заметил Мишка. – Что ж, – легенды про всех слагать.
- На шахтах работали многие, – согласился Павел Анатольевич. – Только любовь такая, как у Алексея и Капитолины, не у многих была. А кому и встретилась, – не все сумели сберечь её. Про Капитолину и Алексея – может, быль, может, в чём-то – небыль: больше века прошло. Много раз и по-разному пересказывали люди эту быль-небыль. А дошла она до нас напоминанием.
- Напоминанием?.. – переспросила София.
-Чтобы помнили: любовь беречь надо. А мы – не то, чтоб беречь… Мы и видеть её не умеем, – разучились давно.
- Почему это – разучились? – София заносчиво вскинула глаза.
Мишка незаметно сжал её руку.
-А потому и разучились, – серьёзно повторил отец. – Мы ещё хоть как-то про любовь помнили… Про то, что на земле ничего без любви не бывает… Влюблялись, женились. Детей рожали-растили. А вы!.. – батя махнул рукой.
- А что – мы?!
-У вас любовь – не смысл жизни, а лишь приложение к чему-то. И без приложения этого вы легко обходитесь. А без любви обойтись нельзя. Вы заменители находите: и чувствам, и друг другу. Если что… – не хотите понять друг друга. Отвернулись… разбежались и – забыли. И – не душу вы любите. Игорька Гаранина, проходчика нашего, знаете?.. Что вам ещё про любовь вашу сказать? Щебетала ласточкой Оленька, – пока Игорёк на море её возил… Да дом – для семейного счастья – строил. А ударило Игоря отлетевшей конвейерной цепью по позвоночнику – всей и любви-то. Как и не было… и печалиться не о чём. Оленька вмиг и про платье свадебное забыла… хотя до свадьбы неделя оставалась… и всё уж готово было. Потому и не рассмотреть вам – что бывает-то на зорьке Капитолининой.
- Нам не рассмотреть? Сам же только что сказал: ходить – ходили… а – ни разу не видели.
- Не видели. Оттого, наверное, что ходили-то – ради любопытства. Вроде как – кино посмотреть. А это… такое дело, что сначала сердцем увидеть надо. Да самому любить… знать, как это, – когда любишь.
-А мы увидим! – упрямо сказала София и взяла Мишку за руку.
Мишка кивнул отцу, по-шахтёрски сказал:
-Безопасной смены, Павел Анатольевич.
Когда спустились на берег, предрассветная темнота чуть приметно разбавилась невесомой синью.
София прошептала:
-Ночь тёмная какая… Круча – и та не видна. Что ж в такой темени рассмотришь…
- Так мы ж на зорьке-то смотреть будем, – улыбнулся Мишка и обнял Софию.
Она надменно повела плечиками: кто разрешал – обниматься-то!..
А Мишка спросил:
- Не холодно тебе? Прохладой тянет от реки.
Простая Мишкина забота обезоружила Софию… Она призналась:
- Так… с тобой, не холодно.
Звёзды, казалось, тонули в светлеющей синеве. Маковыми лепестками заколыхалась зорька над сонной речной гладью.
- Светает, Миш. – София вздохнула: – И – нет ничего… Просто – старое предание. Пойдём?
Мишка задержал её руку в своей:
- Я всё равно… люблю тебя.
София затаила дыхание…
Мишка почувствовал это:
- Я люблю тебя. Я ещё в школе хотел сказать тебе.
София подняла счастливые глаза:
- Миш!.. И я сказать хотела… что люблю…
И почувствовала, как Мишка затаил дыхание… и сжал её ладонь. Кивнул на кручу:
- Смотри.
А на круче… – белое сияние. То ли облако опустилось… То ли дымка.
-Миш!..
- Видишь?.. И коса расплетена.
-Ой, Миш… Вижу. Рубаха… юбка чуть колышется… Руки приподняла, – будто что-то сказать нам хочет… Она это, Миш? Капитолина?
- Кто ж ещё.
А через мгновенье порозовел террикон. Над Кутовой балкой медленно поднималось солнце.
Сияние рассеялось в солнечном свете.
-Миш!.. Мы видели её?
-Выходит, видели.
- Значит, – это правда, Миш? Про их любовь… про силу Капитолинину правда, – как она со смертельной раной выжила… ради их с Алексеем дочки… ради встречи с Алексеем. Значит, она и правда… – до сих пор! – напоминает нам о любви…
Мишке не хотелось уходить домой.
Не хотелось выпускать Софиину руку… Не хотелось расставаться с ней.
И Софии не хотелось расставаться с Мишкой.
Они не сговаривались, – просто присели на бревно у самой воды.
Михаил бережно набросил ветровку на Софиины плечи.
А София опустила голову на его плечо, прикрыла глаза.
И Мишка склонил голову к её голове.
Нежной горечью дышала прибрежная мята – колыхала-баюкала мальчишку и девчонку, что пришли на берег ещё до зорьки…
И в счастливой полудреме они оба видели сияние на круче над рекой.
И оба расслышали чей-то горестный вздох:
- Война… скоро…
София встрепенулась.
Мишка поднял голову.
Война?..
Какая война.
Нет уже давно войны.
Лишь ордена прадедовы…
Да песни и стихи.
- Сонь!.. Сонечко-Солнышко…
- Я помню, Миш… Сонечко – это Солнышко.
- София!.. А если война… – я пойду.
- Миш!.. А если война, – я буду ждать тебя. Хоть сколько – буду ждать.
- Войны не будет, Сонь… София-Солнышко. Сейчас войн уже не бывает.
- Не бывает. – Софиины плечики чуть вздрогнули: – Разве могут… танки – по нашей степи.
-А если… – я пойду, Сонь. За любовь. За шахту, за школу, – чтоб ты учительницей работала… За балку нашу.
- А я буду ждать тебя, – хоть сколько. Если… война.
… До войны оставалось меньше года…
И ещё невозможно было представить, что будущей весной по степи в сторону Луганска будут двигаться колонны бронетехники.
В гари и копоти станет неразличимым запах полыни.
И в этот же день, на самой зорьке, – лишь на другом берегу… – ополченец Мишка, боец шахтёрского батальона, будет истекать кровью и до последнего отстреливаться от окруживших его пятерых айдаровцев (айдар – название укронацистского карательного батальона, который действовал на территории Луганской Народной Республики с лета 2014-го года).
Этим летом 2014-го ещё было неизвестно – выживет ли от осколочных ранений студентка педагогического университета София-Солнышко… В тот день ребята и девчонки подошли к городской окраине, чтоб передать в блокадный Луганск воду и мешки с хлебом (летом 2014-го года вооружёнными силами украины Луганск был зажат в кольцо блокады: ни электричества, ни связи, ни капли воды, ни продуктов, ни лекарств).
Мишка бессильно шептал:
- Сонечко-Солнышко… София… – И улыбался: – Помнишь, Сонечка?.. Я и сейчас вижу её… Круча и с этого берега видна. И в сиянии – коса расплетенная… как у тебя. Я люблю тебя. Я за любовь нашу… за тебя… за шахту и за школу… за степь, за балку… за любовь. За зорьку...
Один из айдаровцев толкнул дружка:
- Ты дывы, Славко… Вин щэ й лыбыться… Йому жыты залышылось… а вин – дывы, СлавкО! – щэ й лыбыться (Ты смотри, Славик… Он ещё и улыбается… Ему жить осталось… а он – смотри, Славик! – ещё и улыбается).
На берег подоспели трое шахтёров-ополченцев – незнакомых… но – своих, самых родных.
Айдаровцы отступили.
А впереди – война.
За летом – осень, зима… снова весна.
Год, другой… десятый, двенадцатый… – с весны 2014-го.
За нашу землю, за наши шахты… за спуск в забой, за подъём на-гора.
За любовь.
Начало Часть 2 Часть 3 Часть 4 Часть 5
Часть 6 Часть 7 Часть 8 Часть 9 Часть 10
Навигация по каналу «Полевые цветы»