Валентина Петровна повернулась к ним. Она тяжело дышала, грудь вздымалась.
- Он заявил, - ее голос хрипел от ярости, - что наш зять оказался еще глупее, чем он представлял. Что за побег в их мире полагается штраф. Поэтому долг теперь не 10, а 12 миллионов. Ведь это превратилось в проблему с повышенным риском.
12 миллионов… Эта сумма не упала камнем, она взорвалась в тесном коридоре и выжигала остатки воздуха и надежды. Все их усилия, унижения Анны, проданные вещи, весь этот миллион с небольшим превратился в пыль. Они не просто не продвинулись вперед, их отбросило назад в еще более глубокую пропасть.
- И это еще не все. – продолжала Валентина Петровна. – Он сказал: «Даю вам неделю для доказательства серьезности ваших намерений». Мы должны принести ему два миллиона. Просто так, в качестве залога. Иначе… - мать запнулась и перевела дыхание. – Он передаст долг другим людям. А они уже не звонят по телефону.
Анна дрожала от негодования. Она хотела бороться или исчезнуть, но реальность оказалась страшнее и изобретательнее. Она не била, она играла с ними как кошка с мышкой. Анна посмотрела на своих родителей. Андрей Николаевич испуганно и растерянно наблюдал за женой. Лицо матери из багрового стало пепельно-серым. Гнев ушел, осталась только холодная тяжелая безысходность. Через несколько минут в коридор вышла сонная Лера в пижаме. Она потерла глаза.
- Мам, бабушка, почему вы кричите? Мне страшный сон приснился.
Она увидела их лица и сжалась в комок. Она поняла детским чутьем, что самый страшный сон происходил не в ее кровати, а здесь, в этом тускло освещенном коридоре. Анна посмотрела на дочь, а потом на родителей. И в ее голове, в этом выжженном дотла пространстве, где еще недавно бушевали эмоции, зародилась одна безумная мысль. Она образовалась как единственно возможная. Появление Леры в коридоре подействовало как разряд тока. Взрослые вышли из ступора, натянули на себя маски и спрятали ужас от ребенка. Анна шагнула к дочери. Голос предательски дрогнул, но она заставила его звучать ровно.
- Все хорошо, Лерочка. У нас обычные взрослые разговоры. Иди к себе, ложись. Я сейчас почитаю тебе.
Она обняла дочку и на мгновение уткнулась в ее теплую, пахнущую сном макушку. Это незатейливое прикосновение стало для нее точкой опоры. Анна боролась не за себя, она билась за это детское сердечко, за право ее дочери видеть хорошие, а не страшные сны. Шаги ребенка стихли, и Анна отстранилась от стены. Она посмотрела на своих родителей, на их опустошенные и растерянные лица. Андрей Николаевич беспомощно глядел на жену. Анна наблюдала, как ее несокрушимая мать, казалось, впервые в жизни растерялась и не знала что делать. План Валентины Петровны провалился. Ее желание собирать и отдавать честно разбилось о циничный телефонный звонок. И Анна поняла, теперь ее очередь спасать семью. Она молча развернулась и пошла в гостиную, родители последовали за ней. Все расположились на диване. Внутри Анны наступило странное несокрушимое успокоение. Ей стало ясно, что старые методы больше не работают.
- Мама, ты права. Бежать бесполезно. – тихо, но отчетливо проговорила Анна. – Они найдут.
Валентина Петровна молча кивнула.
- И платить им тоже бессмысленно, это бездонная бочка. Они придумают новые проценты и штрафы. Они никогда не отстанут. – Анна поглядела на своих родителей. - Значит, ни скрываться, ни рассчитываться мы не в состоянии.
- Но что же тогда? Что остается? – с отчаянием спросил Андрей Николаевич.
Анна сделала глубокий вдох. Идея безумная, дикая, она родилась из отчаяния и материнского инстинкта.
- Бандиты хотят получить два миллиона за неделю. Мы не найдем такие деньги, но мы покажем, что не сидим на месте. – Анна посмотрела на мать. – Мама, завтра ты пойдешь на рынок. – потом на отца. – Папа, ты остаешься с Матюшей. А я отправлюсь искать работу. Любую. Уборщицей, посудомойкой, продавцом. Я обязана приносить каждый день деньги.
- Дочка, но это же капля в море! – не сдержалась Валентина Петровна.
- Я знаю, но у нас нет другого выхода. Просто сидеть и ждать – это гибель. А еще… - она сделала паузу. – Я попробую встретиться с этим Виталием.
- С ума сошла? – вскочил Андрей Николаевич. – Он же тебя… Обидит.
- Никуда не денешься. Бесполезно ругаться или просить. Я принесу ему все, что мы заработаем за эту неделю. Пусть это 10-15 тысяч, я положу их на стол и скажу: «Вот, это все, что мы смогли. Мы не прячемся, но мы не кудесники. Не станет нас – и не получите ничего. Дайте нам время, и мы отдадим вот такими частями.
Ночь после звонка Виталия походила на затишье в эпицентре урагана. День начался рано, еще до того, как город стряхнул с себя остатки сна. Валентина Петровна уже стояла в прихожей. Она оделась в старое, но теплое пальто и толстую шерстяную шапку. Рядом с ней стояли две огромные клетчатые сумки, набитые вязаными изделиями. Она собиралась на рынок, но не одна. Рядом с матерью стояла Анна. На ней просто темная куртка и джинсы, а на голове платок. Она низко надвинула его на лоб. Анна тоже держала в руках сумку, поменьше, но тяжелую.
- Дочка, ты уверена? – Андрей Николаевич выглянул из кухни с тревожным видом.
- Надо, пап. – Анна проверила молнию на сумке. – Мама одна все не унесет, и вдвоем не так страшно.
Она лгала. Ей боязно до тошноты и дрожи в коленях. Мысль о том, что придется стоять на морозе среди крикливых торговок и предлагать прохожим купить носки и варежки казалась ей нереальным кошмаром. Но она знала, это необходимо сделать. Это ее первый шаг в новую жизнь.
- Оденься теплее. – указывала Валентина Петровна. – Ноги замерзнут – заболеешь. А торгашам хворать нельзя.
Они вышли на улицу. Холодный ноябрьский воздух ударил в лицо. Двор еще пустой. Женщины шли молча, а увесистые сумки бились о ноги. До рынка далеко, и они направились к автобусной остановке. Показался автобус, почти пустой. Они сели на заднее сиденье, а сумки поставили на пол. Анна смотрела в окно. Город просыпался, и она чувствовала себя не в своей тарелке. Неподалеку устроились несколько сонных рабочих и пара старушек. Никто не обращал на них внимания.
«Еще неделю назад, - думала тоскливо Анна, – я бы ехала по этим улицам в теплой машине мужа и слушала музыку».
А сегодня она сама тряслась в дребезжащем автобусе. В стекле появилось ее отражение. Уставшая женщина в платке с затравленным взглядом. Анна быстро отвернулась.
Рынок встретил их гвалтом, суетой и какофонией запахов. Соленые огурцы, копченая рыба, прелые овощи. Это совершенно другой мир. Он действовал по своим, непонятным Анне правилам. Валентина Петровна уверенно повела ее в вещевые ряды. Анна увидела простые металлические прилавки под открытым небом. Валентина Петровна договорилась с местным сторожем, заплатила ему небольшую мзду, и он указал им на свободное место в самом конце у забора. Не самое лучшее, но выбирать не приходилось.
- Ну вот, располагаемся.
Валентина Петровна открыла свои сумки и начала аккуратно, почти с любовью раскладывать товар. Пуховые шали, яркие варежки, теплые носки. Рядом Анна так же молча разложила то, что принесла она. Несколько почти новых детских вещей, Лера и Никита уже выросли из них, пару собственных свитеров, которые она не носила, и старый, но добротный мужской джемпер Михаила. Она предпринимала жалкую попытку превратить свое прошлое в деньги.
Мать с дочерью стали ждать первых покупателей. Рядом с ними пристроилась громогласная женщина с платьями и футболками. Она смерила соседок презрительным взглядом.
- Новенькие что ли? Думаете, тут медом намазано?
Валентина Петровна проигнорировала ее реплику.
- Смотри и учись. – тихо сказала она Анне. – Главное – не стесняться и улыбаться. Даже если кошки на душе скребут.
Она повернулась к проходящим мимо редким покупателям.
- Косынки шерстяные, теплые, сама вязала, с душой! – зычно зазывала Валентина Петровна. – Подходите, девушки, не мерзните! Шали пуховые, легкие как перышко!
Анна стояла рядом и вжала голову в плечи. Она не могла произнести ни слова. Ей хотелось провалиться сквозь землю. Мимо неторопливо двигались люди. Они скользили по ней безразличными взглядами, некоторые с легким любопытством. И в этот момент Анна увидела ее. Через ряд, метрах в двадцати, шла Ольга, мать одноклассницы Леры. Та самая Ольга, с которой они сидели в родительском комитете. Ольга всегда восхищалась ее идеальной семьей и шикарным мужем. Сердце Анны задрожало от стыда. Она инстинктивно отвернулась и попыталась спрятаться за спину матери. Только бы Ольга не увидела ее и прошла мимо.
Продолжение.
Глава 1. Глава 2. Глава 3. Глава 4. Глава 5. Глава 6. Глава 7. Глава 8. Глава 9. Глава 10. Глава 11.