Работа с травмой. Трудности соприкосновения к self

Работа с травмой. Трудности соприкосновения к self

Начало жизни, наша история во многом обуславливает сценарии и структуру дальнейших отношений со средой.

Сюда входят особенности отношений в ближнем и дальнем круге, выбор партнеров, способность быть в отношениях с собой и т.д. Травматические события для детей — это какая-то не переносимая ситуация. Где единственная форма адаптации — это необходимость (специфическая форма защиты) приспособить часть личности под условия в которой растет и развивается человек. Это ключевое, дальше речь будет как раз про такую форму травматического, в силу обстоятельств, оборванного представления о себе.

Травматическое событие может быть разным, по сути, внезапная смерть родителя, пьющий мать или отец, насилие сексуальное или физическое, эмоциональное в виде отвержения и наказаний. Кажется, что многое может быть травмой для ребенка, но это не так. Я говорю о ситуации встречи с травматическим обрывом, когда фон жизни внезапно перестает существовать.

Единственная возможность справиться с обстоятельствами здесь-это опора на самого себя. Когда есть событие и нет возможности разместить переживание, получить поддержку, выразить себя во всем объёме нахлынувшего душевного отклика. Здесь мы можем говорить о травматическом событии, которое в силу недостаточности поддержки меняет личность.

Это происходит всегда, травма меняет того, кто в ней выживает.

Итак, фон обрушивается, человек остается без поддержки. Единственная форма приспособления в этом момент это попытка выжить только за счет свои усилий. Поскольку внутри закрепляется знание «мне никто не поможет», «я никому не нужен со своими проблемами», «если близкие отвернулись, то зачем я нужен другим, чужим людям».

У человека закрепляется железобетонное представление о себе, в котором некоторые идеи представляют собой ригидную структуру. «Я должен быть сильным независимо от обстоятельств снаружи», «Я должен держаться».

Это люди выживальщики, они способны справиться с любой трудностью по жизни. Проблемы для них скорее челенж-вызов, острая перчинка в суете будней. Довольно часто (по моим наблюдениям) они встают в место, где нужно помогать/спасать других. Отчасти это дает возможность навсегда остаться по ту сторону экрана, избегая встречи с собственной беспомощностью. Плюс такая деятельность (даже волонтерская) дает возможность раз за разом отыгрывать свою ситуацию беспомощности и зависимости от кого-то бОльшего, чем я сам. Нередко на это место встают и психологи, в попытке спасти через практику кого-то кто не был спасен в реальной жизни.

В чем сложность работы с такими клиентами?

1.Во-первых, сама ситуация терапии является для такого клиента моментом покушения (бессознательного конечно) на представление о себе. Любая терапия — это уязвимый процесс, поскольку «я такой себе жил-жил и вынужден идти к кому-то, что поможет мне разобраться с моей душой». То есть сама ситуация обращения за помощью-весьма стыдная ситуация, если что.

2.Во- вторых, доступ к чувствам у таких клиентом закрыт на множество замков давным -давно. Травматическая ситуация схлопнула навсегда? Возможность встречи со своими переживаниями. Самое важное, что крадет насильник у жертвы-ребенка, — это наивность. Наивность — это очень важная способность для контакта. Она дает возможность удивляться, смотреть на мир широко открытыми глазами.

3.Дальше тупик, поскольку доступ к чувствам затруднителен по причине того, что знание о том, что хранится в ящике пандоры в виде схлопнутой ситуации потенциально опасно для целостности клиента. Представление о себе ригидно и ярко выражено в виде силы или наоборот чрезмерной пассивности. Кажется, что у терапевта очень мало возможностей для встречи и присутствия в контрпереностном процессе.

4. Думаю, что у человека напротив такого клиента может быть много чувств, которые ощущаются скорее интуитивно, чем рационально. Терапевт довольно часто затоплен переживаниями, объяснения которым трудно найти изначально. Вам будет казаться, что у вас мало контекста для объяснения каких-то реакций. Это происходит в силу оборванности поля, внутри терапии также будет фрагментация кусков жизни, много догадок о том, как и что было в жизни клиента. Некоторые вещи будут сообщаться клиентом через тело, полунамеками, едва заметным кивком головы. Мой опыт работы научил меня присутствию рядом с такими историями без желания немедленно все прояснить, мои клиенты научили меня оставаться в неясности, бессилии, проживать горе немым способом, за счет разделения чего-то очень тяжелого, что порой не выразить словами.

Если вам любопытна психотерапия и разбор кейсов, то есть одно последнее местечко в супервизорской группе онлайн. Велкам!

Автор: Смелянец Юлия Андреевна
Психолог, Гештальттерапевт

Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru