Полинка заглянула на кухню.
Отец сосредоточенно и старательно лепил вареники.
С картошкой.
Полюшка окинула взглядом стол, спрятала улыбку: вареники у бати получаются!.. Один – большущий, другой – совсем крошечный.
А так даже красивее. И интереснее.
Обняла отца:
- Ой, пап! А мне так вареников хотелось! Как ты догадался! Давай я тебе помогу.
Отец тоже обнял Полюшку, поцеловал в макушечку. Посадил дочушку к себе на колени:
-Вместе быстрее справимся.
Конечно, хорошо сидеть у папы на коленях… И так хорошо, когда папа тихонько целует тебя в макушечку...Когда ты в садик ходишь, ну, или хотя бы в первый класс.
А Полинка – пятиклассница.
И на Дюймовочку из сказки ничуть не похожа.
Осторожно спрыгнула с папиных коленей:
- Я лук почищу. Вареники с картошкой надо полить жареным луком.
Рассказывала папе о школе, о пятёрке по математике…
-И у тебя, пап, пятёрка сегодня. По географии, за домашнюю работу в контурной карте.
-Почему же – у меня пятёрка, – улыбнулся отец. – Домашнее задание вместе выполняли.
-Ну, да, – вместе,– кивнула Полина. – Я ж рядом сидела.
Ещё рассказала отцу, как на уроке математики из Андрюшкиного ранца вылетел воробей… Утром Андрей спас воробья из кошкиных лап: своенравная и ловкая трёхцветная Муська невесомо подкралась по тонкой вишнёвой ветке к воробью, что замечтался под лучами октябрьского солнышка… Воробей опомнился, но Мусенька успела ухватить его за хвост. А Андрюшка успел забрать у Муси воробья. Муся возмущённо дёргала пушистым хвостом, а глаза Мусины – они у неё апельсинового цвета – выражали такое откровенное негодование, что Андрюхе пришлось вернуться домой, взять в холодильнике сардельку. Мусенька презрительно фыркнула: нашёл, тоже… замену воробью!.. Но всё же – с видом пребольшого одолжения – принялась за сардельку… Ну, так… ничего вроде…
Андрей посадил испуганного воробья в ранец и убежал в школу.
А на первом уроке воробей пришёл в себя и нахально выпорхнул из Андрюхиного ранца.
5-й Б счастливо, а, главное, благодарно, – потому что Анна Кирилловна как раз проверяла домашнее задание… – следил за порханием воробья. Алёнка Захарова положила на подоконник кусочек булочки. Воробей тут же заметил - спикировал на подоконник, с удовольствием позавтракал. Потом уселся над доской, радостно зачирикал – должно быть, представил себя на вишнёвой ветке…
А Анна Кирилловна улыбнулась:
- Так ещё лучше!
Проверка домашнего задания продолжалась…
А Сергей вспомнил, как они с пацанами – тоже в пятом были тогда – выпустили на уроке литературы целую стаю воробьёв…
Да – просто: почти никто в классе не выучил наизусть стихотворение.
Воробьиная стая с поставленной задачей справилась – выполнила отличный отвлекающий маневр… Стихотворение было задано на дом повторно - к следующему уроку. Пацаны – во главе с предводителем Серёгой Петрухиным – получили двойки по поведению.
Полинка смеялась – так ей понравился папин рассказ, что она даже в ладоши захлопала… И – призадумалась… Отец внимательно посмотрел на Полюшку, улыбнулся:
- Дочь! Повторению этот случай не подлежит.
А о встрече с мамой Полюшка не рассказала отцу.
Жалела его… Сердечко замирало: будто и смеётся папа… слушает её рассказы про школу… А глаза туманятся горечью… и болью.
На следующий день мама снова пришла в школу.
Не одна – с тётей Анжелой.
Мама и тётя Анжела о чём-то долго разговаривали с Александрой Павловной.
Вышли из кабинета директора очень недовольные… Особенно – тётя Анжела.
Она гневно простучала каблучками по школьному коридору, на ходу, через плечо, бросила маме:
- Недодёпа.
А после уроков встретила племянницу около школы. Заботливо объяснила Полинке:
-Дождь начинается. Промокнешь. Дядя Геннадий ждёт, – садись в машину, домой поедем.
Оказалось, домой – это к тёте Анжеле…
Тётя Анжела налила в тарелку суп с фрикадельками, улыбнулась Полюшке:
- Любимый твой. Садись за стол, у тебя же пять уроков было.
Полинка пожала плечами:
- Мы обедали в школе. А дома борщ есть – мы с папой вчера сварили. Я домой пойду.
- Ты не видишь? Дождь идёт. И мне надо серьёзно поговорить с тобой.
- Поговорить? О чём?
Анжела Олеговна обняла племянницу:
- Полиночка! Ты должна уехать с мамой в Москву.
Полина освободилась от тётиных рук:
- Я домой пойду.
Тётя Анжела вздохнула… Даже, показалось, смахнула слёзы:
- Ты ещё маленькая. Глупенькая, упрямая девочка… Мы с мамой сегодня были у директора. Знаешь, что сказала нам Александра Павловна?.. Она сказала, что тебя отправят в интернат.
Полюшка вскинула удивлённые глаза:
- В какой… интернат?
- В обычный. Будешь там жить и учиться, если с мамой не уедешь.
- Не уеду. Я с папой живу.
- Глупенькая, – повторила тётя Анжела. – Отец пьёт. Он пьяницей стал. А у родителей, которые пьют, детей забирают в интернат. Так всегда бывает. Вот и тебе… – придётся в интернат. Если будешь упрямиться.
Полинка молча взяла куртку. И вышла на улицу.
Она ни разу не видела отца пьяным…
Любимый праздник в Белогорье – День Шахтёра.
За шахтёров, за шахту и отец выпивал с мужиками рюмку-другую…
До аварии, до больницы…
Так это ж – разве пьяный!
Вон как все хлопали, как подталкивали друг друга, как присвистывали, когда отец выходил танцевать:
-Ну, инженер!.. Ну, Серёга!.. По-нашему!!! Ну, молодец!
Разве ж это пьяный…
Правда, недавно Полюшке послышалось…
Так просто – запах.
Шахтёры каждый день приходят проведать отца.
И снова Полюшка не рассказала папе о разговоре с тётей Анжелой.
А через несколько дней мама и… этот её лётчик уезжали в Москву.
Перед отъездом мама зашла домой…
Полюшка затаила дыхание…
Ждала, что мама сейчас скажет…Скажет:
- Я никуда не поеду.
Мама очень любит их дом.
Не может быть… не может быть, чтоб ей захотелось уехать!
Мама не сказала, что останется…
Что-то непонятное говорила отцу – про то, что надо продать… какой-то дом… Полинка не прислушалась и не поняла про дом, – потому что очень ждала маминых слов:
-Я никуда не уеду.
Мама обняла Полинку, грустно улыбнулась:
- Ты меня совсем забыла… Ты уже не любишь меня?
Полюшке хотелось плакать:
- Люблю! Не уезжай… от нас!
- Мне пора. Проводишь меня?
Отец чуть сжал ладонью лоб, негромко сказал:
- Проводи маму, Полиночка. Тётя Анжела с Геннадием Аркадьевичем отвезут её к поезду. Потом ты с ними домой приедешь.
Полинка нахмурилась: это что же – и лётчика провожать?..
Мама прижала к глазам носовой платок…
А на вокзале посмотрела на часы, сказала:
- До отправления ещё есть время. – Протянула Полюшке корзину: – Помоги мне. Здесь продукты в дорогу. Зайдём в вагон.
Полинка даже не поняла сначала…
Ещё не успели дойти до места, – лётчик ухмылялся оттуда... и махал им с мамой рукой, – как вагон мягко качнулся…
Конечно, времени не было…
На их станции поезд стоит три минуты.
Полюшка бросила корзинку, оттолкнула мамину руку… Рванулась к выходу.
И проводницу оттолкнула.
Спрыгнула на перрон.
А – высоко…
Полюшка разбила коленки и локти.
Проводница что-то кричала.
Из-за плеча проводницы выглядывала мама…
Поезд быстро набирал скорость.
Полинка оглянулась: знакомой тёти-Анжелиной машины не было…
Бежала к посёлку, не замечала боли… Не замечала, что слёзы катятся… что темнеет.
А навстречу – машина.
Полюшка отошла на обочину – сквозь слёзы не рассмотрела машину…
Машина остановилась. Вышел папин друг, Владимир Михайлович, начальник шахтной геологической службы. Подхватил Полинку на руки.
Полюшка прижалась к нему… и ещё сильнее расплакалась.
А в машине папа сидел.
Уронил голову в ладони.
По дороге к дому молчали…
Ни отец, ни Владимир Михайлович ни о чём не расспрашивали Полинку.
Потом Владимир Михайлович курил во дворе…
А папа целовал разбитые Полюшкины коленочки и локти.
Сам – очень бережно и осторожно - смазал раны зелёнкой.
А Полюшка и в полудреме всхлипывала…
И сквозь полудрему слышала горькие-горькие папины слова:
- А если я… разлюблю её… теперь… Если я разлюблю её, Володька?.. Как жить… если я разлюблю её…
Продолжение следует…
Начало Часть 2 Часть 3 Часть 4 Часть 5
Часть 6 Часть 7 Часть 8 Часть 9 Часть 10
Часть 11 Часть 12 Часть 13 Часть 15 Часть 16