Начало истории тут.
Каждый делает в больнице свое дело: медсестра следит, чтоб без складок было постельное белье, реаниматологи держат под контролем насыщение крови кислородом, давление и пульс, а мы, реабилитологи, занимаемся восстановлением утраченных молодой женщиной навыков — от простого к сложному.
Я всегда говорю «мы», потому что без мультидисциплинарной команды, в которую входят психолог, логопед и физический терапевт, ничего не получится.
У нас есть целый арсенал инструментов: это вовсе не блестящие скальпели и даже не экзоскелет (вопреки мнению обывателя, он используется в реабилитации редко), а стакан, ложка, детские игрушки, маленькая доска, цветные маркеры… А еще — разноцветные декоративные прищепки, кинезиотейпы, карточки с картинками и буквами и многое другое…
…Через неделю от начала реабилитации взгляд у Гали стал осмысленным. Когда человек лежит в реанимации и смотрит в потолок, он испытывает дефицит информации. Это заставляет мозг бездействовать, и психика, не имея цели, уходит в «спящий режим».
Если давать больному посильную нагрузку на органы чувств, говорить с ним, взаимодействовать, начинается волшебство образования новых нейронных связей. Личность человека восстанавливается из руин.
Поэтому пациентка очень быстро начала смотреть на нас осмысленно, узнавала членов реабилитационной команды и эмоционально реагировала в ответ на задания — было сразу понятно, что ей нравится, а что нет.
Постепенно началось восстановление глотания. Пациентка могла проглотить все больше загущенной жидкости, и логопед добавила к меню больной детское питание — у него есть вкус, а значит, поглощать его куда интереснее, чем обычную загущенную воду. Однажды голодная женщина приподнялась навстречу ложке с едой — а мы радостно переглянулись. В этом коротком самостоятельном движении мы увидели мотивацию, потенциал и восстановление двигательных функций.
Потянуться за ложкой, попытаться взять ее у кормящего собственной рукой — все это были признаки восстановления простейших бытовых навыков. Галя «вспомнила», как и зачем нужно есть.
И голод был хорошим знаком — организм просил белка и микроэлементов, жира и углеводов — а значит, строительство нейронных связей и мышц шло полным ходом. Заживали пролежни. Мочевая инфекция отступала под действием антибиотиков и мощью молодого иммунитета, подпитанного белком.
А вот с движениями было не все так просто. Левая сторона постепенно восстановилась, а правая оставалась неподвижной. Поэтому с левой стороной мы занимались восстановлением двигательных навыков, а с правой работали пассивно — тренировали привычный каждому суставу объем движений.
Не забывайте, пациентка была на ИВЛ. Аппарат ограничивал нас в тренировках, но не был абсолютным препятствием. Мы начали с приподнимания головного конца кровати, а продолжили тем, что раскладывали из функциональной кровати подобие стула со спинкой.
Сидеть для таких пациентов жизненно важно. Это не только укрепляет мышцы спины и готовит к дальнейшей активности (стояние, ходьба), но и помогает мозгу восстанавливать когнитивные функции (ведь одно дело смотреть в потолок без возможности сменить декорации, а совсем другое — взаимодействовать с медперсоналом и следить за их действиями, словами, эмоциями и принимать участие в происходящем).
Личность пациента после инсульта начинает возвращаться, как только удается посадить его.
Параллельно реаниматологи делали свое дело: приучали Галю жить без кислородной поддержки, меняя режимы вентиляции легких и периодически останавливая ее, чтобы посмотреть, сколько больная сможет дышать сама. Время без кислородной поддержки все увеличивалось. ИВЛ сменила кислородная маска. Трудности тоже были, процесс отлучения от кислородной поддержки шел неровно, с откатами и ухудшениями, и уверенности в счастливом финале все еще не было.
Однако через месяц от начала реабилитации наша больная наконец избавилась от двух трубок.
Продолжение следует.