Стефани
Возвращаюсь в спальню одна, оставив двух ночных обжор наедине. Им нужно поговорить друг с другом и побыть вместе как отец и дочь. Я вижу по поведению Олега, что он не понимает, как себя поставить. Он не знает, как вести себя с той, с кем совсем недавно общался с легкостью.
Когда Надя была просто моей дочерью — для него все было легче. А сейчас… Сейчас он словно бы боится ее. Сказать ей что-то, дотронуться до нее как-то иначе. Боится всего, что связано с ней. И меня…
Он боится и меня. Потому что думает, что я запрещу ему общаться с Надей.
Даже рядом со мной испытывает дискомфорт. Это заметно по тому, как он держал руль по дороге домой, как стал говорить со мной, как робеет завести разговор.
Возможно, у него до сих пор шок. Но в любом случае сейчас Волкову нелегко.
Прислушиваюсь к голосам с кухни и не могу сдержать улыбку.
— Огуречик, — командует моя мисс. После секундной тишины звучит хруст. — Курочку, — продолжает с набитым ртом. — Рисик!
Они там пытаются синхронно есть? И кнопочка определяет порядок?
Хочу выйти и посмотреть, но боюсь вторгаться в их мирок. Поэтому, поджав колени к груди, слушаю дальше.
— Дай мне помидорку. Сейчас я покушаю и тебя тоже покормлю. Не переживай! Ты не будешь голодный, — заявляет, и до меня доходит смысл происходящего.
Моя заразка, наверное, сидит как баронесса на стуле, а Олег ее кормит, чтобы она не пачкала ручки. Со мной такое уже не прокатывает, и она нашла себе новую жертву. А Олег отказать Наде не может.
Вот ведь и правда заразка!
Не выдержав, достаю телефон и тихо выхожу из комнаты. Дохожу до угла, где меня не будет видно, и прячусь за ним, вытянув лишь руку со смартфоном и включив камеру. Снимаю их и подглядываю.
Я была права! Моя дочь стала баронессой! Только сидит она на столе, закинув одну ногу на другую.
— Огурчик, — указывает и открывает рот. — Помидорку!
И так до тех пор, пока полностью не съедает свою половинку помидора, целый кусочек куриной грудки и весь рис, который я ей положила перед тем, как уйти в спальню. Свою половинку огурчика и вторую половинку огурчика Олега.
— А теперь тебя, — заявляет и принимается кормить Олега. Ему собственный порядок поглощения пищи устанавливать нельзя. Он будет есть лишь так, как баронесса велит.
Тихо хихикаю за углом. Особенно когда она пытается запихнуть ему в рот всю четвертинку помидорки и затем быстро рот за него закрывает двумя ладошками, чтобы сок не вылился.
— Ты уже съел? — спрашивает, наклонившись к нему и глядя на его губы. Точнее, на то, как он пытается прожевать всю гору еды. — Еще дать? Или ты уже наелся и хочешь играть?
— Еще не наелся, — бросает Олег с улыбкой.
— Ну ладно! Потом поиграем тогда! — обещает так, словно это он ее уговаривает. Оглядывается и переходит на шепот: — Сейчас мама уснет, и мы сможем поиграть, Олег! Не переживай! Только тс-с!
— А спать? — так же шепотом интересуется он.
— Не хочу спать! Я завтра посплю! — восклицает Надя.
— А мне завтра на работу! — говорит он, но Наде хоть бы хны. Ночь и собственное нежелание спать составляют в ее голове лишь одно: надо играть! Надо веселиться!
— Ничего страшного! — успокаивает она Олега и гладит по плечу. — Я с тобой все равно поиграю! Завтра же ты будешь на работе. И кто с тобой там будет играть? Я с тобой на работу не пойду! Я ведь спать буду!
И тут я выпадаю из-за угла. Не могу сдержать смех.
— Мама?! — удивляется Надя, поймав меня на подглядывании. — Ты не спишь? Быстро спать!
— Это ты давай докармливай Олега и пошли спать! — заявляю и иду к ним. — Олегу завтра рано вставать и ехать на работу. Он должен отдохнуть.
— Но он не устал, мамочка!
— Устал!
— Нет! Смотри, какие у него глаза большие! — возмущается и руками сама ему глаза открывает. — Они не спят, как твои, — продолжает со мной спорить. — Мамочка, он очень хочет поиграть! Правда, Олег? Ты не устал и хочешь играть? — спрашивает, применяя свой особенный взгляд, который не может никого заставить ей сказать нет.
Лиса еще та!
— А давай я лучше тебе сказку перед сном расскажу, — предлагает Олег, понимая, что он в ловушке. — В твоей комнате?
— И маме сказку расскажешь? Она очень хочет сказку! Она так быстрее уснет и не будет уставшая! И тогда мы завтра утром втроем сможем поиграть перед твоей работой.
Олег
Ложусь по другую сторону от Нади. Стараюсь занимать как можно меньше места, чтобы не стеснять ни кнопку, ни ее маму. Но Наде плевать на все. Она жмется ко мне, как ластящийся котенок, который фанатеет от ласки и любви.
Не могу словами описать всего того, что эта девочка рождает во мне. Смех, удивление, восхищение и даже гордость за то, какая она. Моя прекрасная дочь!
После того как узнал, что Надя — моя дочь, все будто изменилось. Ощущения, мысли и даже желания.
Я не просто хочу быть с ней. Я, понимаете ли, хочу ей во всем угодить. Ей и ее матери. Женщине, которая подарила мне самое ценное, что у меня теперь есть.
И хоть Стефани периодически шепчет, веля мне расслабиться, я не могу.
Градус ответственности перед этой девочкой вырос с такой силой, что я просто боюсь не соответствовать ожиданиям. Не оправдать доверия Стефани и Надей. Стать ужасным отцом.
— И про что будет сказка? — спрашивает меня кнопочка и легко щиплет меня за руку.
— Про Наденьку и трех медведей? — предлагаю ей.
— Нет! — возмущенно восклицает и поднимает на меня недовольный взгляд. — Нет такой сказки! Есть только про Машеньку и трех медведей!
— Есть, — отвечаю и все же рассказываю ей «Машу и трех медведей», но меняю имя Машенька на Наденька, а медведей на волков.
Так сказать, занимаюсь тем, чем сейчас многие в кинематографе. Перекраиваю шедевры.
— Ну нет же! — останавливает меня Надя на половине. — Это сказка про Машу! Рассказывай про Надю!
— Но я же…
— Рассказывай про Надю! — требует она.
Черт! В детстве мне мама только про трех медведей и Машу рассказывала. Мне всегда нравилась именно она, и других я слушать не желал.
А что… если переделать мультик? Она ведь не все видела, я выберу какой-нибудь старенький.
И я переделываю Шрека, назвав Надей Фиону. И превратив героев не в зеленых огров, а в розовых пушистиков.
— Можешь прекращать, — шепчет Стефи. — Она уснула еще на первой части Шрека.
— И ты не сказала? — поднимаю голову и сталкиваюсь с коварной улыбкой.
— Мне было интересно, — признается она. — Давно не смотрела этот мультфильм.
— А ты что не спишь? — спрашиваю и улыбаюсь ей.
Да, я тоже давно ничего нормального не смотрел. По-настоящему стоящего фильма сейчас не найдешь. А с моим графиком и подавно не до кино.
— Не спится, — признается Царева со вздохом и меняется в лице. — После сегодняшнего эмоции еще не утихомирились. В голове бурлит все.
— У меня тоже, — соглашаюсь с ней. — Ничего не понимаю, если честно! Как быть? Надо что-то менять в жизни? Но что? Как? Все так сложно, Стефани!
— Может, по бокальчику вина? — предлагает девушка. — Чтобы расслабиться? Я лично не усну сегодня точно, а тебе нужно.
— Давай, — соглашаюсь со вздохом. — Нам стоит поговорить. Многое обсудить.
Но знал ли я, что после бокальчика вина в моей голове станет еще больше мыслей, — и теперь их причина не только моя прекрасная дочь, но и ее мать?
— Если честно, я не знаю, как сказать отцу правду, — признается Стефани, покачав головой и сделав глоток красного сухого. — Он не простит этого Саше. Папа, конечно, знает, что дядя проводит свои эксперименты и что-то вечно мутит, но такого он ему точно не простит. Саша решил поставить опыты не на одном своем близком человеке, а сразу на двух!
— Твой отец помогает мне, — признаюсь ей в ответ, понимая, что не стоит этого уже скрывать. — Помогает найти моего ребенка, — хмыкаю и взглядом веду туда, где за дверью спит моя дочь.
Моя маленькая умная принцесса. Моя смешная крошка. Моя кнопочка.
Вся моя! От пальчиков ног до макушки.
Которая любит меня. Тянется ко мне, даже не зная, что я ее родной отец.
Девочка, которая предлагала себя в качестве моего ребенка, если я не найду своего. Она на подсознательном уровне знала, что нам суждено быть вместе.
А в душе такая радость! Такой волнующий подъем и невероятная сила, которые не описать словами.
Горы свернуть хочется! И все ради одной малышки. Одной дочери!
— Правда? — удивляется Стефи.
— Да, — киваю и пригубливаю вино. — И… возможно, я не должен этого говорить, но идея с твоей школой и ее финансовой подпиткой — его идея.
— В каком смысле его?
— Он попросил меня помочь тебе взамен на его помощь мне. — Открываю все карты и принимаю последствия. Я готов заступиться за Михаила. Я не вижу ничего ужасного в его намерениях и действиях.
— То есть ты со мной и Надей был по просьбе моего отца?! — возмущенно интересуется она и кривится.
— Нет! — четко произношу. — Стефани, не передергивай мои слова. Меня просили помочь тебе в плане бизнеса! Быть с вами уже мое личное желание, — расписываю ей все по пунктам.
— Папа…
— Он тебя любит, Стефани, — выполняю свое внутреннее обещание. Помогаю дочери понять ее отца. — А еще он у тебя упрямый человек. Будет спорить и потом пойдет у тебя на поводу, но никогда не скажет этого прямо. Он исполняет твои мечты, совершенствуя их. Лучше уж так, чем ссора, когда никто не готов идти на уступки, — поясняю ей.
— Легко тебе говорить, — хмыкает Царева. — Воронцов с тобой редко спорит. Не хочешь его ресторанами заниматься — вот тебе мои каналы, создавай собственный бизнес.
— Ты думаешь, это идеал отношений отца и ребенка? — спрашиваю ее.
— Да!
— Стефи, мой отец поступает так же, как твой. Они преподают нам уроки. Учат жить. Скажу тебе даже, что урок моего отца жестче, чем урок твоего. Твой тебе помогает, а мой: «Я даю тебе готовый бизнес, который я сам выстрадал. Не хочешь — пройди сам через все круги ада».
— Но ты ведь смог, — подмечает она, но по взгляду понятно, что мои слова до нее дошли. И она с ними согласна.
— Смог, да. И благодаря ему в том числе, — признаю без капли стеснения. — Родители делают для нас невозможное. Дают набить шишки. Только острые места сами прикрывают. Своими руками. Я хочу стать таким же родителем для Нади. Хорошим. Правильным. Который сможет ее научить жизни, — делюсь своими планами и горжусь тем, что у меня все получится.
Потому что главное — уже есть. У меня есть дочь и желание.
— Пока у тебя не выходит, — тянет Стефани, улыбаясь. — Она крутит тобой как глобусом, Олег. Ты это понимаешь?
— На то она и ребенок, а я ее отец, чтобы она мной крутила, — возмущенно защищаю свою кнопочку. — Кто, как не она?!
— Я? — предлагает Стефи и прячет улыбку в стакане.
— Ты?
— А почему нет? — отставляет бокал. Наш второй бокал. — Смотри, мы живем в одном доме. Ты красивый одинокий мужчина. Я хозяйственная вдова. У нас есть общий ребенок. Что мешает нам начать отношения? Не специально и сейчас, а со временем?
— Ты и я?
— А что? Почему нет? — продолжает она говорить и смеяться. — Дети у нас выходят красивые и умные. Сделаем еще одного или двоих!
— А ты думаешь, что у нас еще могут быть дети? — спрашиваю, и веселое настроение полностью покидает меня.
— Почему нет?
— Я болен, Стефи, — говорю прямо и жестко. — И я знаю, что моя болезнь…
— А я жила всю свою жизнь с врачами и прекрасно знаю, что только одно не лечится. Смерть! — прерывает она меня. — А твое бесплодие или что у тебя там — можно победить!
— Твой отец меня тогда придушит, — заявляю ей. — С особой жестокостью.
— Ну зато он никогда не узнает о том, что натворил его брат, — произносит Стефи, ни на минуту не прекращая смеяться. — Я буду молчать. Надя ничего не знает. А тебя папа придушит. Все идеально!
— Ты готова сохранить тайну ценой моей жизни? — спрашиваю, прищурившись и вновь заразившись ее смехом. Приятным, теплым и звонким.
— Сложный вопрос, — пытается говорить серьезно, но не выходит. Алкоголь явно ударил ей в голову.
— Ах так! — прищуриваюсь и встаю. Залпом выпиваю остаток вина и иду на нее. Чтобы в глаза ей взглянуть.
— Он моя семья, Олег! А ты… ты просто… — начинает она и вскакивает, поняв, что я надвигаясь на нее. — Олег! — пытается убежать от меня, но она изначально выбрала неудачное место. С ее стула можно уйти лишь в угол, где она будет как в ловушке.
— Кто я «просто»? — ловлю Стефи в углу и останавливаюсь в шаге от нее.
— Ты просто… просто отец моей дочери, — заявляет и напрягается. Опускает взгляд на мои губы и облизывается, после чего вновь ловит мой взгляд.
Поняв ее взгляд немного иначе, преодолеваю расстояние между нами.
— И твой потенциальный будущий муж, — добавляю, остановившись в миллиметре от ее губ. — Ты сама сказала, что это возможно.
— Я сказала?
— Что ты чувствуешь? Сейчас? — спрашиваю ее, слушая себе и понимая, что лично я чувствую очень многое.
Слишком многое, чтобы не поверить в то, что наши отношения невозможны.
— Я… Прости, это, кажется, вино. Я лучше пойду в комнату. К Наде, — бокал выскальзывает из моих рук. — Прости… Забудь! Мне лучше не пить…
— И тебе доброе утро, — говорю кнопке, которая только встала. Молча подошла ко мне и обняла. И, кажется, продолжает спать, прижавшись ко мне.
У меня на лице от нашего утра расцветает улыбка. Ничто не могло бы обрадовать меня больше, чем подобное начало дня. С дочерью.
Представляя себе такие минуты, все эти эмоции, я понимал, что будет нечто похожее, но когда это превратилось в реальность... Когда моя маленькая крошечка пришла утром и прижалась ко мне, я понял, что мои представления о счастье и рядом не стояли с реальностью.
Это больше чем просто эмоции! Это взрыв сознания и чувств.
Столько любви, нежности и воодушевления одновременно я никогда в жизни не испытывал! Будто в облаках лежу!
Эйфория.
— Надя, иди сполосни зубы, — говорит дочери Стефи. — Умойся, причешись и переоденься. Надо убить всех микробов! А после приставай к Олегу.
— Ну, мам! Мы немножечко пообнимаемся еще, — тянет она. — Олегу надо обниматься, иначе он не проснется! — говорит так уверенно, что я даже начинаю верить.
Опускаюсь и беру Надю на руки, позволяя ей и дальше меня обнимать. Опустить голову мне на плечо и продолжить сон.
Я готов хоть весь день так стоять, лишь бы этот момент не кончался.
— Вы что так рано встали? — спрашиваю Стефи.
— Нужно к папе съездить. Обсудить некоторые детали проекта, — отвечает Царева, убирая волосы в небрежный пучок. — И я ночью думала. Не хочу быть главой всего проекта. Это слишком большая ответственность. Я приму предложение папы. Пусть он возглавит центр, а меня оставит заниматься лишь моей школой для инвалидов. Я боюсь не справиться с таким масштабом.
— Почему ты изменила решение?
— После твоих слов, — признается она. — Возможно, ты прав. Папа мне не навредит. Он упрям, но зла мне не желает. Мое стремление что-то ему доказать — детская прихоть. Пусть берет все в свои руки, и рулите вместе с папой. А я буду делать то, что хочу! Буду строить свою мечту.
— Как желаешь, — развожу свободной рукой и, не выдержав, прохожусь ладонью по спинке кнопки. Этот жест отдается милым тихим смехом прямо мне в ухо. — Может, подождете меня тогда? — предлагаю обеим. — Я сейчас вас накормлю и на часик уеду. Отвезу документы, а после хочу кое с кем встретиться. Потом с твоим отцом поговорить нужно. Заодно подвезу вас с кнопкой.
— Нам в обед нужно к дизайнеру, — предупреждает меня Стефи.
— Мы будем мне шить платье на день рождения. Как у принцессы, — объявляет Надя, позабыв о сне. — А ты придешь на мой день рождения? Принесешь подарок?
— Конечно, приду! И подарок самый лучший приготовлю! — клятвенно обещаю.
— Правда?! А что?
— В день рождения узнаешь!
— Ну, он еще не скоро!
— Терпение, Надюша! — строго произношу. — К тому же для подарка не важно, день рождения или нет. Вечером заедем в магазин и купим тебе что захочешь, — обещаю ей и опускаю на пол. Щелкаю по носику и разворачиваю к ванной. — Марш переодеваться, — отправляю ее, и она со смехом убегает.
— Я бы приготовила завтрак, — тянет Стефани и садится на стул. — Необязательно все это, — указывает на накрытый мной стол.
— Обязательно. Я хотел позавтракать с вами, а времени у меня маловато. Лучше мы проведем его вместе за столом, чем за готовкой, — поджимаю губы, делясь своей хитростью. — Ты можешь сварить кофе, если желаешь.
— Желаю, — отвечает и, встав, идет к плите.
— Зачем вы шьете платье? — разворачиваюсь к ней, заинтересовавшись.
— У Надюши юбилей, — напоминает. — Мы решили сделать праздник. Она увидела в интернете всякие блогерские детские праздники и тоже захотела. Пригласить знакомых, других детей и развлекаться. Веселиться. В общем, ее душа хочет праздника. И мы с папой и мачехой решили, что можем устроить это, — рассказывает, делая кофе. — Кнопка хочет быть принцессой. Мы ходили смотреть платья, но на те, которые нам нравятся, такие цены!
— Я дам сколько нужно, — вытаскиваю кошелек, уже готовясь протянуть Стефи карту.
— Да не в деньгах дело, Олег, — отвлекается она от кофе и оборачивается ко мне. — Просто сшить на заказ будет лучше, чем купить. Платье будет уникальным, единственным в мире и только у нее. Она так хочет.
— И вы уже знаете, что хотите?
— Нет, — мотает головой. — Я описала знакомому модельеру ситуацию и наши с Надей пожелания. Она сделала несколько набросков. Выберем что-то сегодня.
— Стефи… — подхожу к ней и неловко откашливаюсь. Не хочу навязывать, но и промолчать не в моих силах. — Моя мама шила платья. Она хорошо шила, и у нее была богатая фантазия. Так вот, у меня осталось несколько выкроек платьев. Детских и не очень. Что-то может подойти… — поджимаю губы.
Сердце стучит слишком быстро. Я взволнован. Я… будто боюсь чего-то.
— Ты хочешь предложить сшить одно из платьев твоей мамы?
— Да, — отвечаю и отвожу взгляд. — Она была действительно талантлива! И я думаю, вам с Надей что-нибудь понравится. Только мне нужно будет вернуться в дом отца. В одной из коробок — ее рабочие папки.
— Олег, — дотрагивается Стефи до моей руки. — Не нервничай! Мы с Надей посмотрим, — успокаивает меня своим голосом. Заставляет заглянуть ей в глаза и продолжает. — Ты становишься иным, когда говорить о матери. Видно, как ты любил ее и что скучаешь. Для вас с Надей будет честью сшить платье по эскизам ее бабушки!
— У всех есть больные места. У меня — моя мама. Я понимаю, что выгляжу слабым из-за этого, — открываюсь, признаваясь в том, что тревожит. — Мне неловко показываться таким, но почему-то, когда речь заходит о ней, я не могу быть другим. Одно воспоминание о ней словно бы меняет что-то во мне.
— Ты не слаб, Олег, — Стефи касается пальцами моего подбородка. — Это даже мило. Твоя любовь к маме. К Наде. Она делает тебя невероятным. Показывает, какой ты человек. Хороший, трепетный и заботливый, — одаривает меня милой улыбкой, которая рождает во мне ураган.
И четкое понимание, что я… я влюблюсь. В ту, что понимает меня. Что принимает меня. Что помогает мне принять себя.
— Стефи, вчера ночью… — начинаю, накрыв ее руку своей.
— Забудь! — прерывает меня и отдергивает руку. Отходит и возвращается к приготовлению кофе. — Я просто была не в себе! Забудь!
Не могу…
После шикарного и теплого завтрака в компании болтливой кнопки и ее матери оставляю девочек одних. На прощание, естественно, получаю ритуальный поцелуй от младшей пока еще Царевой. Она и мать пытается убедить меня поцеловать в щечку, но Стефи твердо отказывается.
В офис еду только для того, чтобы отдать одни бумаги на оформление и взять другие для Михаила Царева. Нужно, чтобы он подписал документацию, подтверждающую его лицензию врача. Некоторые аппараты страны-производители отказываются продавать неврачам. А тот, что я выбил для будущего центра Царева, один из таких. Лицензия плюс имя Царева сделают свое дело.
Этот аппарат будет вторым в нашей стране и шестым в Европе и обеспечит центру определенный поток пациентов, плюс увеличит посещаемость и, соответственно, доходы.
Так что я еду туда, куда собирался еще вчера, но предпочел разборкам компанию дочери и ее матери. А также свой переезд.
Стучу в дверь кабинета Царева и, получив разрешение, вхожу. Осуждающим взглядом прохожусь по мужчине, и он все сразу понимает. Откладывает работу и готовится.
Но к чему?
С одной стороны, я хочу на него накричать, побить, но с другой — не сделай он так, у меня не было бы Нади — ведь остальные попытки оказались неудачными. Только со Стефи вышло!
Что, если она обладает какими-то уникальными параметрами, которые позволили ей забеременеть? И все случилось только ей из-за этой ее особенности?
— Ты все знаешь? — уточняет он.
— Да! — сажусь напротив него. — И я очень, очень зол!
— Прости, Олег.
— Почему ты мне не сказал?!
— Потому что Стефани моя племянница, — отвечает он с явным чувством вины в голосе. — А еще я видел твои глаза. Ты был одержим идеей иметь ребенка, а моя племянница сгорала на глазах. Я поставил свои интересы превыше твоих. Это непрофессионально. Знаю! Но у меня был выбор: потерять племянницу или дать ей глоток жизни! Ты просто горел, а она умирала! Что я мог сделать в этой ситуации?
— Ты мог мне сказать позже, — обвиняюще произношу. — Мог мне сказать!
— Мог, — не отрицает. — Но ты вроде перегорел идеей иметь ребенка. Затем начал встречаться с Марией. Я решил, что оно тебе больше не надо. Ты перегорел и продолжал жить. Зачем было снова ворошить все это? Ты забыл о ребенке.
— Я не перегорел, — вздыхаю. — Я смирился с тем, что никогда не буду иметь детей. Я стал жить дальше со своим недостатком, но в душе мечтал о том, что у меня будет дочь или сын. Или оба сразу.
— Я не знал, Олег, — шепчет Царев, разводя руками. — Да и не хотел я, чтобы Стефани забеременела. Думал, не получится. У тебя столько неудачных попыток было! И здесь…
— Зачем ты так с ней? — говорю уже не за себя, а за нее. Обидно за Стефи. Она ведь не заслужила такого предательства со стороны родных. — Ты ведь боялся ее сломать. И намеренно собирался это сделать? В чем логика?
— Стефани не скажешь? — спрашивает после продолжительной паузы. Все это время он будто думал, говорить мне или нет.
— Буду молчать. Говори.
— Я видел, что происходит со Стефи. Видел, как она ребенка хочет, — говорит четко, но с паузами. — Я был против ЭКО, за настоящего мужчину и беременность. Я хотел для нее всего естественного. Она ведь сильная и сможет, — добавляет с легкой гордостью. — Я собирался ее свести с нашим местным психологом. Он специализируется на подобных проблемах: потеря близких, принятие, восстановление после стресса. Я думал, что ЭКО не выйдет. Я отправлю ее к нему, и они сблизятся. Он поможет ей справиться с проблемами. Они начнут встречаться. И малыш сам получится. Но вышло не так…
— Значит…
— Это значит, что играть с чужими жизнями не стоит, — вздыхает. — Лишь судьба определяет, кому и с кем быть. Кому и от кого родиться, — хмыкает со смешком. — Надя должна была появиться. У тебя и у Стефи.
— Я когда увидел Надю, почувствовал что-то. Такое теплое и необъяснимое...
— Я не верю во все это, но, возможно, что-то такое и правда существует. Родное тянется к родному, — философствует он, подойдя к окну. — Олег, сотрудничество между нами… — спрашивает, не глядя на меня.
— Нет, не прекращается, — отвечаю и тоже встаю. — Я умею отделять личное от рабочего, Александр. Но больше я в твою клинику обращаться не буду, — предупреждаю на всякий случай и иду к двери.
— Стой! — останавливает он меня у выхода из кабинета и оборачивается ко мне. — У тебя есть еще одна попытка завести ребенка.
— Боюсь, не выйдет.
— С вероятностью восемьдесят процентов выйдет, — обескураживает он меня. — Я изучал всю эту тему — почему с другими не вышло, а со Стефани вышло. У меня есть одна гипотеза. И, если я не ошибаюсь, у вас со Стефани может быть еще один ребенок. Твоя последняя попытка может быть использована с ней, и ребенок родится.
— У нас с ней? — переспрашиваю.
— Да.
— Полагаешь, она согласится?
— Если вы будете вместе — думаю, да, — говорит ровно и уверенно, словно бы уже решил за нас двоих.
И пусть я хочу этого, но реальность редко идет на поводу у желаний.
— Саш, Стефани и я…
— Со Стефани легче, чем кажется, Олег, — начинает он тихо с улыбкой. — Она нежная и понимающая девушка. Немного внимания и любви по отношению к ней, и все у вас получится. Из вас вышла бы хорошая семья. К тому же у вас есть Надя.
— Поглядим.
Все части внизу 👇
Мой канал в ВК. Посты отличается от Дзена, переходите 👈
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Кнопочка от партнера отца", Анна Лапина ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Все части:
Часть 1 | Часть 2 | Часть 3 | Часть 4 | Часть 5 | Часть 6 | Часть 7 | Часть 8 | Часть 9 | Часть 10 | Часть 11
Часть 12 - продолжение