Стефани
— Мам, а то был дом Олега? — интересуется дочь, устав разглядывать город в окно.
Надя у меня общительная девочка и редко сидит спокойно. Особенно когда ей что-то интересно или мы куда-то едем. В данный же момент у нас комбо. Два в одном.
— Это был дом отца Олега и Антона, — отвечаю, продолжая отслеживать маршрут.
— И Олега?
— Да, — киваю. — Но он с ними не живет.
— А почему?
— У него есть своя квартира.
— А почему у него своя квартира, если у него есть дом? Зачем ему два дома? — закидывает меня вопросами и ресничками хлопает, намекая на то, что без ответов не отстанет.
— Не знаю, малыш, — честно ей признаюсь. — Это как у тебя с платьями. Сегодня ты хочешь надеть белое платье, а завтра красное. Олег хочет сегодня в квартире быть, завтра в доме.
— А в квартире он будет сегодня?
— Очень на это надеюсь, — бросаю в ответ и вздыхаю.
— А ему понравится наш подарок?
— Понравится, — отвечаю, но понимаю, что вряд ли. Я тоже хотела поучаствовать, но мне не дали и слова вставить, не то что руку к подарку приложить.
С самого утра, выписавшись из клиники, мы с дочерью отвезли вещи домой. Перекусили по-быстрому и поехали отдать подарок Олегу. Наде не терпелось вручить ему свое творение.
Только, как оказалось, Волков больше не живет с отцом. Обиделся на него из-за того, что тот якобы девушку у него отбил.
Хотя это не так. Маша не к Матвею ушла, а просто от Олега. По глупости и по дурацкому плану, который я не поддерживаю. Но и не влезаю в их отношения.
— Мы к Олегу, — важно заявляет мою дочь консьержке, проходя мимо старушки. Женщина застывает, забыв даже о том, что поливает цветы.
— Мы к Волкову. В двести третью квартиру, — добавляю я, и она отмирает.
Кивает, с улыбкой взглянув на мою важную колбасу в платьице.
Как я ни уговаривала Надю надеть что-то другое — ни в какую. Благо хоть колготки тепленькие согласилась надеть. Ветер сегодня. И пусть иммунитет у малышки хороший, но от простуды никто не застрахован.
Заходим в лифт и поднимаемся на нужный этаж.
Маша мне еще в больнице, когда мы вместе лежали там с дочерьми, рассказала, что в этом районе у Волкова небольшая квартира-студия. Близко к офису.
После возвращения Воронцова, отца Олега, Олег переехал к нему в новый дом. Но, видимо, ссора заставила Олега вернуться в квартиру.
Звоним в дверь. Надю потряхивает от ожидания встречи, а я чувствую неловкость. Не предупредили и явились. А вдруг он занят или с женщиной?
Не сразу, но Волков нам открывает. Сонный и явно только что проснувшийся. Даже не успел одеться толком. Штаны задом наперед нацепил, и все.
— Олег, мы к тебе с подарком, — сразу протягивает ему Надя коробку, которую все это время сама несла, и проскальзывает внутрь квартиры. — Ты что, спал?
— Немного, — отвечает он ей и делает шаг назад, пропуская меня в прихожую. Надя уже разувается и готовится к осмотру жилища.
— Хватит спать! — бросает она ему недовольно. — Ты день пропустишь!
— Есть еще ночь, — хмыкает Олег.
— Ты только что проснулся? — спрашивает она.
— Да.
— Значит, не завтракал.
— Есть такое.
— Тогда мы с мамой приготовим тебе завтрак, — заявляет Надя. Аккуратно складывает свои туфельки в сторону и поднимает взгляд на Волкова. — Ты чего стоишь?! Иди умывайся и расчесывайся. Стоишь тут как чучело! Всех напугаешь! Это хорошо, что мы с мамой непугливые, — ворчит на него, вызывая у меня стыд, а у Олега, наоборот, улыбку. — Где у тебя кухня? — интересуется у хозяина квартиры и берет меня за руку.
— Там, — указывает он ей на коридор.
— Отлично! Иди! — отправляет его и тащит меня в указанную сторону.
Беспомощно смотрю на Олега и как бы извиняюсь за напор кнопки. Обычно Надя у меня скромняжка. Но заботиться обо всех любит. Обычно это мой отец и его жена. Мой брат и его семья. К посторонним дочь холодна.
Но Олег и его подарки, кажется, сделали мужчину тем, кого она приняла в свою стаю. Теперь вот и о нем решила позаботится.
И не зря. Он явно опустошен и расстроен из-за последних событий..
— Идите, — шепчет он мне одобряющее. — Чай или кофе сделайте. Я что-нибудь закажу из пекарни внизу.
— Хорошо.
А на кухне дочь уговаривает меня совсем на иное. Заявляет, что ее друга надо накормить сытно и вкусно, а ничего сытнее и вкуснее моих сырников нет.
Манипуляторша та еще. Знает, если меня похвалить — расплываюсь. И пользуется этим.
Находим нужные продукты в холодильнике и готовим вместе с Надей сырники. Единственное, жарить их приходится на оливковом масле, потому как обычного у мужчины нет.
— Что это вы делаете?.. — настороженно спрашивает Волков и растерянно потирает затылок.
Уже причесанный, умытый и в рубашке с брюками. Указание Нади выполнил на двести процентов. В руках у него пакет с логотипом пекарни.
— Мы сырники готовим, — говорю я и показываю на Надю, переворачивающую на сковороде вторую партию.
— Зачем? — недоумевает он.
— Чтобы накормить тебя. Ты важным делом занимаешься. Тебе нужны силы, — говорит Надя.
Берет тарелку с первой готовой партией сырников и подходит к мужчине.
— Можешь поднять меня и сырники на этот высокий стул? — просит она его, указывая на барный табурет. — Я одна не справлюсь. Мне нужна твоя мужская помощь.
— Конечно, кнопка, — он поднимает ее и усаживает поудобнее. — Тебе чай или кофе?
— Мне молочко теплое, — отвечает она. — Мама уже сделала. Подашь, мамочка?
Опускаю перед ней кружку с молоком и чашку ароматного кофе для Олега.
— Мы тут похозяйничали, — виновато признаюсь. — Прости.
— Но ты маму не ругай. Это я ее заставила, — спасает меня Надя. — Мы просто хотели тебе сделать завтрак. Я сама готовила тесто для сырников. Я знаю, что туда нужно добавлять. Я уже почти большая.
— Молодец! — хвалит он ее и берет один из сырников. Надкусывает и прикрывает глаза, якобы от удовольствия. — Как же вкусно! Чувствуется рука мастера.
— Спасибо, — смущается она. — Я старалась для тебя.
Олег протягивает руку и стирает молочные усики с лица Нади. Девочка еще больше покрывается румянцем, но не отодвигается. Доверительно разрешает ему касаться себя.
Меня же этот жест завораживает и немного расстраивает.
Как я бы хотела, чтобы у моей дочери был такой отец. Заботливый, внимательный и добрый. А Волков именно такой. И очень любит детей. Что Элю, дочь своей бывшей. Что Надю. Маша не раз говорила, что он прекрасный мужчина и отцом станет чудесным.
Мой бывший муж не был таким. Он оказался скуп на эмоции. Ни ко мне, ни к дочери особой любви не показывал. Для него дочь была данностью. Человеком, который живет с ним и за которого он несет материальную ответственность. Он обеспечивал ее и беспокоился о ее здоровье. Но между работой в своем кабинете и игрой с дочерью всегда выбирал первое.
Отворачиваюсь к сковородке и незаметно смахиваю слезу. Воспоминания о старшей дочери всегда меня расстраивают, и успокоиться не выходит.
Перед глазами вновь она. Моя малышка…
— Мне нужно в ванную, — заявляю, не оборачиваясь к ним, чтобы не выдать себя. — Присмотрите за сырниками, — прошу Олега с Надей и сбегаю.
Это сложно. Сложно жить и существовать, когда часть твоей души мертва и находится в маленькой могилке вместе с безжизненным телом собственного ребенка.
Олег
Проводив взглядом Стефани, встаю из-за стола и подхожу к сковороде. Переворачиваю сырники и оборачиваюсь к кнопке.
— Что это с ней? — спрашиваю девочку, обратив внимание на странный уход Царевой. Даже не посмотрела на нас. Просто взяла и будто бы сбежала.
— Наверное, зубы не помыла и вспомнила, — пожимает плечами Надя и продолжает с аппетитом есть сырники. — Скоро вернется. Ты не переживай.
Внимательно слежу за кнопкой и забавляюсь видом малышки. С таким усердием и удовольствием расправляется с едой в своей тарелке, что даже мне, который не особо любит по утрам есть, хочется еще несколько сырников в рот закинуть.
— Ну ладно, — решаю временно отложить этот вопрос. — Какие планы на день?
— У меня никаких. У мамы не знаю, — отвечает она, ни на секунду не оставляя сырники. — Хотя, наверное, к дедушке поедем с бабушкой. Они ждут нас. Бабушка вчера лимонный пирог пекла.
— Я знаю, — ослепляю ее улыбкой. — Она меня угощала.
— Она дала тебе пирог раньше, чем мне? — возмущается и забывает о сырниках. Обиженно округляет глаза и почти плачет. — Как она могла так?! Я же его просто обожаю! Всегда первый кусочек ем! А она… Она что, теперь меня не любит?!
— Думаю, для тебя бабушка свежий испечет, — пугаюсь реакции девочки. — Мне она старый дала, наверное.
— Она меня предала! — кричит Надя и губу уже закатывает, будто плакать собирается. — И дедушка ел?
— И дедушка…
— Плохой! Плохой! Я же ему верила! — восклицает и обидчиво взгляд отводит. — Обещал, что не будет есть пирог, пока я в больнице лежу. Не сдержал обещания!
— Какой ужас! Прости, кнопка, — подхожу и хочу ее обнять. Успокоить, в конце концов.
Не могу смотреть на женские слезы, а на детские тем более. Но почему-то слезы и обида Нади сильнее мое сердце трогает, его будто сковывает и сжимает.
— Я больше с ним не стану дружить! И верить ему не буду! — заявляет она, прижимаясь ко мне.
— Прости! Я не хотел, чтобы ты обиделась.
— Я на тебя не обижаюсь, — обхватывает меня своими ручками. — А ты что будешь сегодня делать? Искать своего ребенка? — переключается на другой предмет и начинает меня вопросами закидывать. — Если ты его не найдешь, мое предложение еще в силе. Я могу быть твоим ребенком. Стану тебя папой называть.
— Буду иметь в виду, — хмыкаю.
— Но ты должен мне пообещать, — продолжает и заставляет взглянуть ей в глаза, — что всегда будешь держать слово!
— Конечно!
Вскоре Стефани возвращается, и я понимаю — она плакала. Красные глаза ее выдают. Однако на мой вопрос, что случилось, она лишь отмахивается.
Решаю пока не лезть ей в душу. Сама расскажет, если захочет. У меня сейчас и своих проблем хватает.
Брат, которому я должен помочь. Царев, который меня обманул. Отец, который врал мне одиннадцать лет. Ребенок, которого я не могу найти.
Позавтракав, девочки помогают мне загрузить посудомойку, и я начинаю собираться. Предлагаю их подвезти, но Стефани говорит, что они на такси.
Провожаю их до двери, получаю сладкий поцелуй в щеку от принцессы и слышу ее шепот — чтобы не забыл о ее предложении.
Когда они уходят, взглядом натыкаюсь на коробку. Получая подарок, я был еще сонным. Даже внимания на него не обратил. Сейчас же я понимаю, что там может быть.
Михаил сдержал свое обещание и прислал мне данные из базы! Сейчас узнаю, где мой ребенок.
Только почему он прислал документы в коробке, да еще такой большой? Маскировка? Или что?
Но, открыв ее, начинаю хохотать от всего сердца. Потому как там вовсе не данные из базы и даже не бумаги.
Беру записку, и улыбка еще больше расползается по лицу.
Маленькие губки оставили на бумаге поцелуй. Аккуратным почерком, который принадлежит Царевой-старшей: «Спасибо за платье! Надя», и неуверенными корявыми буквами: «Папе». «Е» у нее не в ту сторону смотрит. И вновь маленький поцелуй.
Кажется, мое сердце бьется слишком быстро!
Почему это короткое слово так бурно отозвалось в моей душе? Что с этим словом не так?
Все из-за того, что я мечтаю его услышать? Или потому что Надя меня так назвала и желает этого? Она хочет, чтобы я стал ее отцом?
Вынимаю из коробки разноцветный галстук и не могу сдержать смеха.
— Н-да, определенно видна рука мастера, — произношу вслух, повторяясь.
Вместе с подарком иду к гардеробу, чтобы добавить галстук к остальным. Но в последний момент решаю, что прятать такое грех.
Надеваю его поверх рубашки и долго себя рассматриваю.
Неплохо. Голубая рубашка отлично сочетается с белым галстуком в красные, синие и желтые сердечки, нарисованные рукой ребенка.
Думаю, партнеры будут в шоке от моего костюма — но какая разница, что они обо мне подумают. Я еду сдавать объект. Они больше меня не увидят.
Моя компания занимается медицинским оборудованием и препаратами. Мы поставляем импортное оборудование клиникам по всей стране и являемся эксклюзивными дистрибьюторами продукции в некоторых областях медицины. Также мы строим клиники и медицинские центры.
Мой внешний вид будущие владельцы детской стоматологии точно запомнят. Возможно, даже обратятся к нам еще раз. Безусловно, они не забудут странного мужика в не менее странном галстуке.
Делаю фотографию и отправляю ее Стефани. Пусть покажет мастерице, что подарок пришелся мне по душе.
Стефани
Открываю сообщение от Волкова, и уголки губ сами собой ползут вверх. Олег все-таки его надел. Хотя я сомневалась, что он вообще достанет подарок из коробки.
Опускаю телефон и показываю дочери фотографию.
— Вот! Я же говорила, ему понравится, — радостно восклицает она. — Ему так идет, мам! Правда?! Настоящий красавчик!
— Ага! Красивый, — ни капли не лукавлю. Волков и правда вырос красавцем.
Мы знакомы с детства. Отец Олега и мой отец часто встречались. Я всегда была при папе, и он при своем родителе. Ездил с отцом повсюду. Олег младше меня на несколько лет, но я этого не ощущала никогда.
Он был грамотен, эрудирован и интересен как собеседник. Совсем не похож на моих сверстников. Те вели себя как идиоты, а Олег — так, как ведут себя настоящие мужчины, про которых я фильмы любила смотреть. Даже на танцы со мной пошел как-то. Но все это было давно. После мы долго не встречались.
Некоторое время назад он навещал свою бывшую девушку в больнице, и мы встретились.
Я впервые увидела взрослого мужчину, а не подростка.
Совсем другой. Зрелый, высокий, статный красавец. Но одно не изменилось — все тот же принц.
Несчастный принц, который так и не сумел найти свою принцессу.
— Мам, а почему ты грустная? — спрашивает дочь и отдает мне телефон. — Из-за дедушки? Из-за того, что он кричал на тебя?
— Ага, — киваю. — Дедушка не в настроении сегодня.
Отец с самого утра кричит на меня. Ему не нравится то, что я собираюсь открыть школу дополнительного образования для детей с ограниченными возможностями и для некоторых из них проводить занятия бесплатно.
Я много повидала больных детей. Тех, кто вылечится когда-то, и тех, кто так и останется нездоровым. Их часто не берут в обычные школы. А дети, как и все, хотят рисовать, петь и даже танцевать. Я мечтаю открыть для них учебное заведение, где они смогут проявить свои таланты. Половину мест сделаю почти полностью бесплатными — для тех, кто не может себе этого позволить.
Отец против. Говорит, глупая затея. Я же стою на своем. Из-за этого мы и поссорились. Отец заявил, что, пока он оплачивает мое жилье, я должна прислушиваться к его мнению.
Я сама могу оплатить квартиру себе и дочери, но он ведь не дает мне счета! Не позволяет ничего сделать самой. Содержит меня и командует мною.
Я хочу вырваться из-под его крыла. Он неплохой, но считает, что мне нужна его опека. Как доказать ему, что я могу сама что-то решать?
Что, если…
— Так получается, моя дочь помогает вашему сыну? О боже! — восклицаю и не могу поверить своим ушам. Моя Надя помогает сыну Воронцова. Отдает каплю своего иммунитета чужому ребенку.
— Да, — кивает он. — И я вам за это благодарен. Я тебе и Наде обязан до конца жизни.
— Да ничего не надо! — восклицаю я и тянусь к его руке. Чтобы объяснить. Сказать. — Я знаю, каково это, когда твоему ребенку нужен донор.
— И все же, — настаивает Матвей, — все же позволь сказать вам с дочерью «спасибо». Я слышал, ты мечтаешь о собственном доме. Я хочу подарить его тебе.
— Не стоит! — возмущаюсь я и даже взгляда на ключи не бросаю. — Дом — это просто мечта того, кто в муравейнике живет. Я сама себе куплю дом! Не надо! Заберите, я больше не хочу даже слышать об этом! Мы помогаем вашему сыну в память о моей погибшей дочери.
— Возьми, — вкладывает он ключи мне в руку. — Я выбрал хороший район. Садик и школа в пяти минутах езды. Супермаркет. Лавка с фермерскими продуктами. И недалеко от меня, если вдруг в гости к Антону захочешь зайти.
Точно!
Роюсь в сумке и нахожу ключи, про которые даже забыла.
— Извините, — обращаюсь к таксисту. — Мы можем изменить адрес?
— Ну да, только как новый заказ, — вздыхает он. — И оплата по новой.
— Конечно! — отвечаю и называю ему адрес дома Матвея Воронцова. Мы сегодня там уже были.
Подъехав, набираю номер мужчины и прошу его выйти к воротам.
— Матвей, еще раз здравствуйте, — бодро приветствую его, пока он пожимает протянутую руку Нади.
— Не нашла Олега? — спрашивает он и выпрямляется. — Давай я позвоню и спрошу, где он. Хочешь? — предлагает, доставая телефон.
— Нет. Нашла, — останавливаю его. — Дело в другом, Матвей. Помните, вы говорили про дом? Хотели мне его подарить?
— Помню, — кивает он.
— Предложение еще в силе?
— Дом записан на тебя, Стефани. Документы у меня в сейфе. Сейчас принесу, если нужно.
— Не стоит! — произношу эти слова, чувствуя некоторое волнение. — Пусть побудут у вас пока, — решительно выдыхаю и делаю еще один шаг к своей самостоятельности. — Вы не могли бы нам его показать? Наде сейчас будет полезен свежий воздух, вот я и подумываю переехать. К тому же я хотела бы и дальше заниматься с Антоном. А вы говорили, что дом близко.
— Да, совсем недалеко, — отвечает он и разворачивает меня спиной к себе. — Вон тот, с красной крышей. Это ваш.
— Так… близко? — растерянно хлопаю ресницами. — Здесь же минуты три ходьбы от вас.
— Есть такое, — довольно тянет Воронцов. — Пойдем, я вам его покажу? У тебя же ключи есть или второй экземпляр из сейфа достать?
— Есть, — показываю связку.
— Мам, у нас что, будет дом? — восклицает Надя. — Прямо как у Олега? И дом, и квартира?
— Ага.
— Ура! Я буду как Олег!
— Как я понимаю, у Нади с Олегом приятельские отношения? — начинает Воронцов как бы невзначай.
Дочь чуть дальше нас впереди скачет как зайка по пути к нашему новому дому.
— Да. На удивление теплые отношения. Сама в шоке, — признаюсь мужчине. — Но, думаю, все из-за Олега. Когда человек добрый, дети к нему тянутся. А ваш сын… Он просто прекрасный мужчина. В нем есть то, что словами не выразить, но оно ощущается.
— Да, — соглашается Воронцов и печально вздыхает. — Олег такой. В маму.
— А мне кажется, что в вас, — ухмыляюсь одними уголками губ и продолжаю. — Просто он не закрылся от всего мира после смерти близкого человека. А вы это сделали.
Отчасти я знаю, что на самом деле Матвей совсем другой. Я помню, каким он был до смерти первой жены. И я знаю, что это нельзя просто потерять, — можно лишь скрыть, спрятать за маской черствости.
И, думаю, Маша рассмотрела Матвея в свое время. Влюбилась и даже ребенка от него родила.
— Ты ведь знаешь, что я Олегу неродной отец? — интересуется мужчина.
— Да, папа говорил, — не отрицаю. — Но вы его вырастили. Не имеет значения, кто дал свою ДНК. Главное то, кто вложил в голову ребенку, что правильно, а что нет. Ведь именно вы это сделали, — озвучиваю, что думаю. — Ваша жена рано умерла. Вам пришлось взять все в свои руки и воспитать мальчика, который называет вас отцом. И здесь уже совершенно наплевать, родной он или нет. Он ваш сын.
— Вероятно, ты права, — хмыкает он. — Но Олег вырос похожим на мать.
— Возможно, — развожу руками. — И обидчивый он в нее? Все не может простить вам Машу?
— Всего пара дней прошло, — Матвей разом меняется в лице. — Пока не может. Злится на меня, — вздыхает. — Я понимаю, что виноват. Но я хотел его уберечь. Вначале от Антона. А с Машей… разве я виноват, что мы полюбили одну и ту же женщину? Я дал им возможность быть вместе. Маша об этом знает. Между нами с Машей сейчас ничего, кроме дочери, нет. Она может к нему вернуться.
— И вас это не задевает? — интересуюсь. — То, что она может выбрать не вас?
— Меня это злит, — признается он. — Но это будет ее выбор. Ей следует понять, кого она любит, а с кем хочет быть.
— Я не поддерживаю вашу идею, — говорю, максимально понизив голос. — Бросить парня, чтобы он согласился спасти своего брата. Глупо и бесчеловечно! И сейчас из-за этого ваш любовный треугольник наполнился еще большим непониманием. Сложно сейчас всем троим.
— Знаю, Стефи, — кивает он и замолкает. — Давай сменим тему.
— Хорошо, — соглашаюсь, потому как сама больше говорить на эту тему не хочу. Меня она напрягает. — Матвей, я могу вас еще кое о чем попросить?
— О чем угодно.
— У меня есть одна бизнес-идея, и мне нужен инвестор, — коротко, но начинаю сразу с сути. — Вы не могли бы меня с кем-то свести? Хочу открыть школу для больных детей. Нужен фонд, либо кто-то заинтересованный в этом. К отцу обращаться не хочу. Он не поддержит. Я только заикнулась на днях, и он сразу в штыки. Поэтому желательно, чтобы это был кто-то посторонний.
— Так к Олегу обратись! — советует он мне. — Думаю, он поддержит. Он в прошлом году, если не ошибаюсь, вложился в проект детских площадок на территориях больниц и детских домов. У него друг благотворительностью занимается. Скорее всего, найдете общий язык
— К Олегу… — задумчиво тяну, прикидывая.
А ведь он прав. Я слышала о проектах Волкова, которые он освещал в социальных сетях и поддерживал финансово, но почему-то даже не подумала о нем как об инвесторе.
Достав ключи, передаю их Воронцову. Мужчина открывает ворота нашего с дочерью нового гнездышка.
Придомовая территория представляет собой дорожку для машины, ведущей на открытую парковочную зону. И газон.
— Здесь пока пусто на участке. Я выкупил дом у банка. Владельцы прошлые обанкротились. Начали ремонт, но не доделали. Можешь посадить что-то или площадку для дочери заказать. Хочешь, просто газон оставь. На твой выбор.
— А внутри как? — спрашиваю, пока Матвей подходит к входной двери и вставляет ключ.
— Внутри тоже пусто, — рассказывает он, — минимум мебели, — за пару щелчков отпирает дверь и впускает нас с Надей внутрь.
Внутри дом и правда выглядит пустым. От входа вижу гостиную с диваном и камином и область столовой, где стоит огромный стол и стулья. Из гостиной ведут еще несколько дверей.
— Здесь кухня, — указывает на ближайшую дверь Воронцов. — Но посуду надо купить или свою привезти. Сама кухня уже стоит. Техника вся встроенная. В том крыле — две гостевые комнаты и одна ванная.
Кидаю взгляд на лестницу.
— На втором этаже ничего нет, — продолжает мужчина. — Четыре пустые комнаты и ванная с туалетом. На первом этаже в гостевых есть кровать, шкаф и туалетный столик, а наверху ничего нет. Хотя… там кровать огромная разобранная в одной из комнат. Но я за нее не брался, вдруг не понравится. Могу прислать охранника, он глянет сегодня.
— Да, пожалуйста, — не отказываюсь от предложения. — Я бы хотела сегодня здесь остаться с ночевкой.
— В основном, отделка вся готова, как видишь, — Матвей обводит он рукой. — Только мебелью не наполнен. Но это поправимо. Из жизненно важных вещей не хватает только посуды. А остальное… все можно подкупить со временем.
— Вижу. Здесь довольно мило, — рассматриваю я интерьер. Все оформлено в нежно-голубых, местами серых, цветах. — Несколько деталей, и будет шикарно.
— Стефи, я могу задать вопрос? — неожиданно начинает Воронцов.
— Да.
— Почему ты все же решила принять подарок? Отказалась от него тогда в больнице, а сейчас…
— Не хочу зависеть от отца, — отвечаю честно и без стеснения. — Он хоть и подарил нам с Надей квартиру на ее рождение, но я словно бы теперь ему обязана чем-то. Хочу начать новую жизнь. Самую чистую. И, Матвей… деньги за этот дом я вам отдам. Немного встану на ноги — и отдам.
— И какие планы у тебя на новую жизнь? — хмыкает он и наклоняется, чтобы взять Надю на руки.
— Бизнес, дочь и новый дом.
— А мужчина?
— Вы предлагаете мне себя? — восклицаю с улыбкой и удивленно на него смотрю.
— О нет, девочка! Зачем тебе мужчина с тремя детьми?
— Чтобы воспитать еще и четвертого, — подмигиваю ему. — На мужчин у меня времени нет, Матвей. Да и кому нужна женщина с ребенком? Все своего хотят. И относятся к тебе так, словно женщина с ребенком — второй сорт. Мне такое отношение не нужно. Нам с Надей и вдвоем хорошо.
Все части внизу 👇
Мой канал в ВК. Посты отличается от Дзена, переходите 👈
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Кнопочка от партнера отца", Анна Лапина ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Все части:
Часть 4 - продолжение