Михаил Павлович всё же попробовал объяснить…
Не оправдаться, а – объяснить девчонке:
- Алёна! Я не знал о том, что ты родилась.
- Могли бы узнать, – дёрнула плечами Алёнка. – Просто не хотели. – Окинула Колесникова насмешливо-сочувственным взглядом: – Или вы тогда в принципе не знали, отчего дети рождаются?
- Алёна!..
- А воспитывать меня не надо, – перебила девчонка. – Вы мне – никто, чтоб воспитывать. Воспитывайте своих детей и студентов. И вот ещё что: не смейте морочить маме голову – вашими сопливыми воспоминаниями о прошедшей молодости. Мама любит – не вас. И она любима. А вам нечего делать у нас в Суходольском.
Алёнка так просто и уверенно сказала о том, за что совсем недавно осуждала маму… Помнила, как вызывающе и дерзко бросила ей в лицо:
- А ты… меня воспитываешь, учишь, а сама!.. Думаешь, – маленькая! Думаешь, – не знаю… не слышу, что в Суходольском говорят о тебе и о…
А теперь, на школьном выпускном, Алёнка видела, как директор шахтоуправления Иванцов подошёл к маме…
И понимала: бывает и так, что счастье – не сейчас, а потом… Например, когда дочка Алёнка совсем выросла… и у неё выпускной вечер.
Главное, – встретиться со счастьем… не разминуться.
Высокий синеглазый парень отважился подойти к Алёнке. Взял её за руку:
- Алён! Твоя любимая песня. Потанцуем?
Ребята из школьного ансамбля «Зорюшка» пели:
- В школьное окно смотрят облака…
Бесконечным кажется урок…
Лучше уж танцевать с Ермаковым, чем слушать этого профессора, что вдруг возомнил себя отцом… и припёрся – аж с Киева – на выпускной.
Игорю надменно заметила:
- Ты не очень-то, Ермаков. Мне просто надоел этот… дядька, что случайно залетел к нам на выпускной. А ты вовремя подошёл.
- Алёна!.. Я сказать хотел…
Алёнка остановила Игоря:
- Дай послушать любимую песню.
Первая любовь… Звонкие года,
В лужах голубых – стекляшки льда…
Не повторяется… не повторяется,
Не повторяется такое никогда…
Незаметный взгляд удивлённых глаз,
И слова – туманные чуть-чуть…
После этих слов в самый первый раз
Хочется весь мир перевернуть…
Иванцов, директор шахтоуправления «Суходольская-Глубокая», поздравил ребят с получением аттестатов. Улыбнулся:
- Есть и подарок – от шахтоуправления: решено выделить большой автобус – для поездки на шахтёрскую базу отдыха, под Новоазовск. Вам надо отдохнуть после выпускных экзаменов, набраться сил: кому-то – для поступления в институт или в техникум, кому-то, может, и для работы, повзрослевшим мальчишкам – перед службой в армии.
Михаил Павлович – по смелому примеру синеглазого парня – решился пригласить на танец Евгению Алексеевну.
Да, видно, долго решался: к Жене подошёл директор шахтоуправления. И невесомые Женины ладони – никуда не деться от воспоминаний… – счастливо опустились на плечи Иванцова.
Михаил Павлович взглянул на часы: в аэропорт ещё рано… а здесь, на школьном выпускном, чувствовал себя неуютно, – будто за воротник рубахи кто-то сыпанул целую пригоршню сухих и колючих диких колосков…
Потом Иванцов разговаривал с Валентиной Александровной, директором школы.
А Женя сама подошла к Михаилу Павловичу:
- Спасибо тебе.
Колесников виновато и грустно усмехнулся:
- За что, Жень?
- За мой счастливый первый курс в педагогическом. За дочку спасибо тебе. Видишь, – какая выросла.
- Вижу. Жень!..
- Не надо, Михаил. Ни о чём не надо говорить. Знаешь, я всё же рада, что ты увидел Алёнку.
- Женя… Жень, я тоже… очень счастлив, что увидел дочку. Можно… я буду приезжать?
Евгения Алексеевна покачала головой:
- Приезжать?.. Я хочу, чтобы ты был счастлив, Михаил. Нам с тобой встречаться не надо. А Алёнка уже взрослая. Будет так, как она сама решит.
- Женя!.. Ты любишь его?
Евгения ответила не сразу: взглядом нашла Алёнку. Дочка танцевала с Сашей Иванцовым. Заметила, что Игорь Ермаков не сводит с Алёнки глаз… Тамара Никитична жёстко рубила воздух ребром ладони… что-то горячо доказывала сыну. Игорь отмахнулся от матери… Демонстративно достал из кармана пачку сигарет – не школьник уже!.. – и вышел в школьный двор.
Евгения Алексеевна подняла глаза, грустновато усмехнулась:
- Когда ты женился… и я осталась одна… брошенная, беременная – без мужа!.. – первокурсница, я точно знала, что больше никогда и никого не буду любить. Миша, я ни в чём тебя не винила. Знала, что виновата сама: у тебя невеста… скоро свадьба, а тут – я… Просто было очень горько. И малышку жалко, – что растёт без отца. Не у всех её одноклассников есть отцы: мы живём в шахтёрском посёлке, а в шахте порой случаются аварии. Но эти ребята знают своих отцов – хоть есть и такие дети, у которых отцы погибли ещё до их рождения… А я не могла рассказать Алёнке о тебе… не могла показать ей твою фотографию: ты – чужой муж, чужой отец… Мне и тебя было жалко, – что ты не видишь, как растёт дочка. А о любви не думалось – все эти годы. Встречались – хорошие, надёжные. Только я – брошенная глупая девчонка, что и на первом-то курсе не доучилась, – матери в подоле принесла. Какая же любовь, какое счастье! Хотелось одного: чтобы дочка была счастливой.
- Мне показалось, этот парень – высокий такой… синеглазый, они танцевали вместе, – любит Алёнку.
- Время покажет, – суховато заметила Евгения Алексеевна.
- А ты?.. Значит, всё же полюбила…
- Что ж: раз спрашиваешь, – отвечу: я люблю Владимира. Я счастлива, что мы с ним встретились. С ним единственным я перестала чувствовать себя брошенной девчонкой.
Голос Михаила чуть вздрагивал от волнения. И сбивчивые слова были не совсем понятными:
- Жень!.. Это тебе – спасибо. За то, что простила… И ему, директору твоему, спасибо, – за то, что вы встретились…
- Миша! Тебе, наверное, пора в аэропорт.
- Ты простила… И… У нас ребёнок будет. Ирина беременна. Потому что ты простила – её, меня…
- Вот уж не думала, что доктор педагогических наук, профессор, может быть таким суеверным, – улыбнулась Женя. – Беременеют не от этого, Михаил Павлович. И прощать мне вас не за что. Думаешь, все эти годы я была бы счастлива, – если бы ты женился на мне, а не на Ирине?.. Ведь я считала, что она – твоя невеста… что у вас будет ребёнок. Тяжело быть брошенной… Только и счастливой не будешь, – если из-за тебя брошена другая… По-всякому в жизни случается. У нас – вот так. И счастье у всех разное, и встречаемся мы с ним в разное время.
- Жаль, что Алёнка… что дочка не захотела, чтобы я помог с поступлением… с дальнейшей учёбой – в любом киевском институте. В каком бы она захотела.
- Она захотела учиться в медицинском училище. Чтобы работать фельдшером в горноспасательной части. Готовится к вступительным экзаменам, – ответила Евгения Алексеевна.
…Игорь неслышно выругался: только увидел, что Алёнка – одна, без подруг… только решился подойти, а малый этот, Сашка Иванцов, снова рядом с нею! И не просто – рядом: протянул Алёнке букет полевых ромашек. А она счастливо склонила лицо к ромашкам…
Всё-таки подошёл. Сашку будто не видел:
- Алён!.. Сказать тебе надо.
Иванцов шагнул к Игорю:
- Обидишь Алёнку – получишь в глаз. – Немного подумал, объяснил: – Алёнка теперь – моя сестра. И я тебе – за мою сестру… – понял?
Игорь вспомнил, как на днях мать разговаривала по телефону с какой-то подругой… Почему-то разгневанно кричала в трубку:
- Нет!!!.. Ты представляешь?! Эта ламповщица – нет, ты представляешь? Ламповщица!.. И – директор шахтоуправления!
Мать гневалась так, будто ламповщица и директор шахтоуправления были перед нею сильно виноваты…
Игорь усмехнулся:
- Ладно тебе… брат. Вообще-то, детское время окончено, и тебе давно пора спать. Мы скоро идём в Меловскую балку – встречать рассвет. Тебе до этого – девятый и десятый класс. Ещё учиться и учиться.
- Угу, – насмешливо кивнул Сашка. – И как я тебя, такого мудрого, забыл спросить!
А домой возвращаться всё же пора. Обещал отцу, что спать ляжет вовремя, – чтобы утром вовремя подняться: на летние каникулы Сашку приняли помощником в шахтные ремонтные мастерские.
Игорь вздохнул: что поделаешь… Придётся при Сашке. Ладно, малый… Слушай и учись: пригодится…
негромко и просто сказал:
- Алён! Вернёмся с Азовского моря – я буду работать в ремонтных мастерских: в шахту меня не возьмут, пока нет восемнадцати.
А малый тут же бросил:
- Угу. Это ещё вопрос, – кому тут спать пора.
- А осенью я в армию. В морфлот думаю. Будешь ждать, Алён?
Как Алёнке хотелось сказать: буду ждать… Буду ждать – тебя одного!..
А ответила сдержанно:
- Посмотрим.
… Ирина родила сына.
Счастье бывает и сейчас, и потом.
Всегда.
Милым поклонницам и с т о р и й, созданных с помощью ИИ… а особенно – не менее милым создательницам, что так упорно… но – бесславно занимаются созданием публикаций с помощью ИИ, – просьба не беспокоиться, не тратить времени на смену ников и написание грязных комментариев. На данном канале публикуются художественные рассказы и повести, а не некие истории – в стиле: он пришёл… она сказала… они уехали и жили счастливо в домике на берегу моря… он остался с той… а она осталась с тем… и, разумеется, – все, всегда и во всём поступали безукоризненно правильно, никогда и ни в чём не ошибались, не терялись, не были в отчаянии от горя.
Рассказ – это художественный жанр, а не документальная хронология. Раскладывание по полочкам не предполагается: она – с ним… он – с ней.
И с т о р и й от ИИ я не пишу.
Грязные и злобные комментарии удалялись и будут удаляться. Не гневайтесь понапрасну: никто не обещал, что вам будет позволено выплескивать грязь и вытирать ножки.
Дорогие читатели!
Спасибо за интересные и доброжелательные комментарии.
От души буду рад новым встречам и нашему общению.
Доброго и счастливого вам лета.
Пусть этим летом непременно исполнится всё задуманное!
Начало Часть 2 Часть 3 Часть 4 Часть 5
Часть 6 Часть 7 Часть 8 Часть 9 Часть 10
Часть 11 Часть 12 Часть 13 Часть 14 Часть 15
Часть 16 Часть 17 Часть 18 Часть 19 Часть 20
Навигация по каналу «Полевые цветы»