Алёнка слушала…
И вспоминала недавний разговор мамы и бабушки. Полынно-горьким укором… напоминанием, предостережением звучали бабушкины слова:
- И сейчас счастье – чужое…
Разговор казался Алёнке непонятным… И лишь теперь, когда Сашка рассказал, почему ему не хочется идти домой… – поняла сдержанные мамины слова:
- От чужого счастья давно осталась пустота.
Очень хотелось обнять Сашку… сказать ему что-то хорошее…
Обнять мальчишку, понятно, постеснялась. Просто коснулась пальцами рассеченной брови. И слова простые сказала:
- Саш! Ты не грусти. У взрослых бывает так. Может, они потом… скоро помирятся.
Восьмиклассник Сашка Иванцов усмехнулся – как-то очень по-взрослому… словно был старше Алёнки, хоть она и сдавала выпускные экзамены:
- Мирятся тогда, если ссорились. А они не ссорились, Алён. Она… мать, просто сказала бате, что… в общем, – сказала, что разлюбила его. Только не в этом дело. Не в любви.
- В чём же, Саш?
- Любви и не было, – если разлюбила.
- Как же не было… – раз ты родился.
- Родился. Она за батю вышла – назло своему бывшему однокласснику. Вот этому самому моряку, к которому она сейчас собралась.
- Назло… вышла замуж?
- Она тёте Любе рассказывала. Я тогда в шестом классе был… в своей комнате географию учил. Ну, она… мать, и думала, что я маленький, ничего не понимаю – про любовь. А мы, между прочим… мы с Танюшкой Самохиной в шестом классе целовались.
- Вот шалопай, – искренне вырвалось у Алёнки.
- Какой есть, – Сашка подбросил на ладони синеватый обломок породы.
- А назло – как же это?
- Моряк тогда курсантом был… Мать узнала, что другая у него. Поэтому и поспешила выйти замуж за батю. Они все в одном классе учились… И батя любил её – со школы ещё. А сейчас ей надоело жить в Суходольском. Отца недавно собирались перевести в Управление, только он сказал, что на «Суходольской-Глубокой» сейчас много дел… и нельзя бросить шахту. А с моряком этим мать в школе увиделась: он в отпуск приехал, и у них как раз был вечер встречи выпускников. Батя не ездил: на шахте были учения ВГСЧ (военизированная горноспасательная часть). Мать рассказывала ему, что моряк – его Виталиком зовут, – в Крыму служит: в штабе, должность у него высокая какая-то. И квартира хорошая, большая. Так и сказала бате: не то, что твоя шахтная двухэтажка… – с окнами на террикон. А потом ей… матери, стали приходить письма из Крыма. Почтальонка, Вера Фёдоровна, эти письма не в почтовом ящике оставляет, а отдаёт матери – она так приказала. Виталик этот с женой развёлся, что ли… В общем, мать сказала, что хочет жить в нормальном городе, а не в Суходольском. А ещё она хочет, чтоб я с ней уехал – к Виталику. Хочет, чтоб я после восьмого в Суворовское поступил: мол, Виталий Юрьевич поможет. Мол, – человеком станешь… а не как отец твой – всю жизнь на шахте. А я и хочу – как батя: на шахте. Школу окончу – на горный факультет поступлю, а потом в горноспасательной части буду служить. Помнишь, – у нас сразу пятнадцать шахтёров погибли? Я малым был – ещё в школу не ходил. В шахте случился внезапный выброс угля. Батя трое суток домой не приходил. Я тогда и решил, что стану горноспасателем.
Алёнка всё ж не сдержалась: на правах десятиклассницы погладила Сашку по голове… А он сказал:
- Хорошая ты, Алёнка. А если Ермаков обидит тебя, – получит ещё.
Алёнка присмотрелась к ране, с сожалением покачала головой:
- Брови у тебя красивые, Сашка. Хоть бы шрам не остался.
… Сочинение Алёнка написала на тройку. Не сильно удивилась: почти всегда на тройки и писала… Лишь обидно немного: тему по творчеству Горького хорошо подготовила. А Лидия Максимовна объяснила:
- Тройка, Алёна, – за то, что списала у Ермакова. Умудрилась же! Не скажу, что слово в слово списала… Но – списано.
Что ж удивляться: у Игоря по сочинениям четвёрки были… Это – по классным. А за домашние и пятёрки бывали.
Не он же на экзамене списал у Щегольковой…
Евгения Алексеевна заметила, что по вечерам тёмно-вишнёвая «Ява» больше не останавливается у калитки… И Алёнка не прислушивается, не ждёт, когда Игорь посигналит…
Хорошо, конечно, что они оба готовятся к экзаменам.
Только в глазах Алёнкиных затаилась горькая девчоночья обида.
Видно, – не в экзаменах дело…
Может, и лучше, что Игорь перестал приезжать. Что тут скажешь, если Тамара Никитична твёрдо убеждена, что Алёнка – не пара их сыну.
Хотелось прижать к себе дочку… Объяснить: не всегда так бывает, что счастье – прямо сейчас. Случается, – уже и не ждёшь его… А оно повстречалось на пути – не сразу и поверилось.
В ту ночь директор шахтоуправления Иванцов с горным инженером Дементьевым спускались в забой: в третьей западной надо было проверить крепление горных выработок. Как все шахтёры, в ламповой получили светильники и самоспасатели.
Владимир Андреевич благодарно улыбнулся ламповщице… А потом оглянулся: просто внимательный и усталый взгляд…
Любаша, напарница, упрекнула Женю:
-Ну, и чего ты, – будто улыбки жалко…
Женя не поняла:
- Чего… жалко?
- Улыбки, говорю, пожалела.
- Кому… улыбки пожалела?
- Иванцову. А он, между прочим, в забой спускается, – а не в кабинет идёт.
- И – что?
- А ты не понимаешь! Первый день в шахтной ламповой работаешь! Мужик, может, ждал, что ты улыбнёшься ему – перед спуском.
Женя отмахнулась:
- Придумала! Нужны Иванцову мои улыбки. Давай аккумуляторы на зарядку ставить.
- Ох, Женька, Женька… – вздохнула Любаша. – Совсем ты от счастья отвыкла.
- Я к нему и не привыкала, – бросила Женя. – А счастье – это то, что Иванцов оглянулся?
А Люба серьёзно кивнула:
- С чего-то же начинается счастье. Он оглянулся – на тебя. Я видела. Надеялся, что ты улыбнёшься… значит, – пожелаешь мягкого спуска и благополучного подъёма. А ты… Кроме аккумуляторов, ничего не замечаешь.
- У Иванцова есть кому улыбаться ему перед сменой. И желать благополучного спуска-подъёма у него тоже есть кому.
- Не ладится у них с Катей, Жень. Ты не заметила?.. Ещё в прошлый День Шахтёра. Катерина и за стол не села. Даже с торжественной части ушла. А из Управления сам Антипов приехал – Владимиру Андреевичу «Шахтёрскую Славу» вручил.
Женя припомнила: девчонки из планового и из шахтёрской столовой переговаривались: вообще-то, Катерине Павловне полагалось бы принять активное участие в торжестве. Хотя бы распорядиться, что подавать на столы. «Шахтёрскую Славу» первой степени мужу не каждый день вручают…
(Первая степень «Шахтёрской Славы» – высшая степень ведомственной шахтёрской награды).
Продолжение следует…
Начало Часть 2 Часть 3 Часть 4 Часть 5
Часть 6 Часть 7 Часть 8 Часть 9 Часть 10
Часть 11 Часть 12 Часть 13 Часть 15 Часть 16
Навигация по каналу «Полевые цветы»