Светочка ещё что-то говорила.
Женя не помнила, как вышла из ламповой.
А он шёл ей навстречу.
Михаил.
Миша, Михаил Павлович.
Светочка тараторила: ой, какой!.. серьёзный… представительный… прямо – профессор.
А он… а Михаил Павлович ничуть не изменился.
Ну, да, – стал старше…
Алёнке осенью восемнадцать.
Столько же было Женечке Щегольковой, когда она ушла из института… и родила дочку.
Одна. Без мужа.
Михаил хотел взять её за руки.
Евгения чуть отстранилась.
Михаил Павлович неловко улыбнулся:
- Вот и встретились, Женя… Столько лет прошло…
И голос не изменился…
А Женино волнение вдруг прошло. Ответила просто… для самой себя – неожиданно равнодушно:
- Встретились. Много лет прошло. Какими судьбами в наш Суходольский, Михаил Павлович?
Он почувствовал её вежливое – не показное… – равнодушие. Быстро провёл рукой по лбу. Как-то непривычно сбивчиво сказал:
- Я… вспоминал тебя, Женя… Наши встречи…
А в её голосе – то же равнодушие:
- И я вспоминала. Михаил Павлович, я на смене. Мне работать надо.
-Женя!.. Я приехал… – нам поговорить надо.
- Не надо. Вы уже приезжали, и мы ещё тогда обо всём поговорили.
Всё ж всколыхнулась давняя девчоночья обида: вспомнила Женя, как потемнело в глазах… как радость – оттого, что приехал он… – сменилась полынной горечью, когда увидела на его пальце обручальное кольцо…
-Женя!.. Я сказать хочу…
- А я не хочу слушать – всё то, что уже слышала.
- Женя, я подожду тебя. Мы должны поговорить.
- Ничего и никому мы не должны, Михаил.
- Я случайно встретился с Верой Семёновой, твоей бывшей однокурсницей. Вы с ней в общежитии в одной комнате жили.
Встретился… с Верой Семёновой?..
Когда родилась Алёнка, подружки по комнате в студенческом общежитии, конечно же, приехали в Суходольский – поздравить, проведать Женечку Щеголькову с малышкой. Подарков надарили – пелёнок-распашонок, погремушек. Женя потом долго рассматривала – улыбалась сквозь слёзы: видно, что девчонки самое лучшее выбирали… А Верочка ещё и пинеточки крошечные связала, и кофточку.
Конечно, всё понимали подружки. И то, почему Женя учёбу бросила… и про Алёнкиного отца: по срокам всё ж сходилось. Видели девчонки и то, что замуж Женя не вышла. А в свидетельстве о рождении малышки – Щеголькова Алёна Алексеевна. Отчество у Алёнки по Жениному отцу записано…
Значит, – с Верой Семёновой встретились…
Евгения Алексеевна постаралась скрыть в глазах тревогу. Безразлично кивнула:
- Рада за вас с Верой Семёновой.
Михаил чуть приметно улыбнулся:
- Вера – Вера Викторовна – уже работает методистом в городском отделе образования.
- Я знаю.
- Мы с нею в парке посидели… Долго говорили.
Евгения Алексеевна перебила его:
- Мне пора.
А он повторил:
- Я жду тебя, Женя.
И ждал – всю смену.
Прохаживался по тополиной аллее, курил на скамейке у шахтоуправления…
Любаша вздохнула:
- А мне Иванцова жалко. Знаешь, Жень?.. Катерина уехала. Насовсем.
- Так уж – насовсем, – усмехнулась Евгения Алексеевна. – В семье по-всякому случается. Сын у них.
- Это, Жень, тот случай, когда – насовсем. Катерина на развод подала. А уехала… в общем, к другому уехала Катя. Девчонки из планового рассказывали: в Крым, к моряку. Моряк этот – её первая любовь. А сын, Сашенька, – он у них уже восьмиклассник – не уехал с нею, с отцом остался. Сам мальчишка так решил. А Катерину и это не остановило. – Люба кивнула на Михаила Павловича, что не спеша прохаживался в тополиной аллее: – А… он кто тебе, Жень? Красивый. Видно, – не просто так… не из шахтёров. Высокую должность занимает.
- Мой бывший преподаватель из пединститута. Я на первом курсе училась – он у нас педагогику преподавал, – просто объяснила Евгения Алексеевна.
- Ну, да… ты ж у нас после десятого в педагогический поступила, – припомнила Любаша. – Не жалеешь, что ещё с первого курса ушла? Сейчас бы учительницей работала.
- Мне нравится работать в шахтной ламповой.
В Любашиных глазах притаилась насмешка:
- Жень!.. А этот… педагог твой, – он что же? Решил снова преподавать тебе педагогику?.. Чего явился-то?
- Проездом в Суходольском. А меня просто проведал, – сухо ответила Евгения Алексеевна.
- Ну, да, ну, да… Видно, понравилось ему – проведывать тебя: ждёт, когда смена закончится… Чтоб снова проведать.
- Любань, уймись. Работы мало? Давай светильники проверим. И аккумуляторы надо ставить на зарядку. А ты мелешь языком – абы что.
- Мне Владимира Андреевича жалко. Он смотрит на тебя – так, словно ты его долгожданное счастье… И встретил он тебя лишь сейчас.
- Любань! Ты по ночам стихи не пишешь? – серьёзно поинтересовалась Женя.
Люба растерялась:
- Стихи?.. Какие… стихи?
- Ну… про любовь, наверное.
- Чего выдумываешь?..
- А ты сама не замечаешь? Ты ж стихами говоришь: долгожданное счастье… встретил тебя лишь сейчас…
-Да ну тебя, Женька!.. Давай аккумуляторы заряжать.
- И я – о том же.
Проверяли исправность зарядных устройств… Потом Евгения Алексеевна заполняла заявку на получение шахтных самоспасателей.
А в душе – ничего.
Кроме усталого равнодушия.
Хоть бы отзвук радости…
Хоть бы коротким всполохом – счастье: он приехал… он ждёт её…
Ни отзвука, ни всполоха…
И от этой пустоты – горькая обида.
Обида – оттого, что Женя помнила, как долго ждала она… – в самой тайной надежде ждала, когда он приедет.
Берегла Алёнкины тетрадки и дневники, – чтоб показать ему…
А в шкафу – крошечные ползунки.
Алёнка красавицей выросла… А он пусть увидит, какой крохой дочка была.
Перелистывала фотоальбом…
Алёнке – год… три… Утренник в детском саду… Первый класс… А это – с подружками, в шахтном пионерском лагере…
Как хотелось, чтобы Михаил увидел все эти фотографии! Чтоб долго-долго рассматривал их…
Ещё недавно хотелось, чтоб он приехал…
А сейчас – он курит на скамейке у шахтоуправления… и ждёт, когда закончится смена.
И – ни отзвука радости… ни всполоха счастья.
Лишь досада на Верочку Семёнову: ясно, – рассказала она Михаилу Павловичу то, о чём ему не надо было знать…
Смена всё-таки закончилась.
Михаил грустновато усмехнулся:
- Домой-то пригласишь?
- Говори здесь, – что хотел, – сдержанно и сухо ответила Женя.
- Разговор долгий…
Евгения Алексеевна откровенно взглянула на часики:
- А вы кратко, Михаил Павлович. Мне некогда.
-Женя!.. Люди здесь.
- Как вы стеснительны, Михаил Павлович. А мне, знаете, давно всё равно… – что скажут люди. С тех пор всё равно, как вы приехали в Суходольский с обручальным кольцом на пальце. Помните?..
- Всё помню, Женя… Может, съездим куда-нибудь?
- Уже съездили… – туда, где была зима. Настоящая, не чищенная от снега.
- И ты всё помнишь…
- Память хорошая, – отчего ж не помнить. У меня дома много дел.
- Я подвезу тебя – домой.
Евгения Алексеевна согласилась: всё ж ни к чему стоять с ним у всех на глазах. И лишние разговоры в посёлке тоже ни к чему.
У калитки пригласила:
- В дом проходи, – раз приехали.
Продолжение следует…
Начало Часть 2 Часть 3 Часть 4 Часть 5
Часть 6 Часть 7 Часть 8 Часть 9 Часть 10
Часть 11 Часть 12 Часть 13 Часть 14 Часть 15
Навигация по каналу «Полевые цветы»