Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Полевые цветы

Счастье - не потом, а сейчас (Часть 3)

Алёнке осенью – восемнадцать… Все эти годы Евгения Алексеевна была уверена, что всё… и давно забыто. А сейчас оказалось, что помнит она каждую мелочь… В то утро подружки по комнате в общежитии торопили её: - Ну, чего ты возишься, Жень! Сколько можно эту юбку гладить! На лекцию по истории педагогики опоздаем! А Жене ещё надо было погладить блузочку – вот эту, а не другую… И так вышло, что на блузочке осталось рыжее пятно: утюг слишком горячим был… Девчонки убежали в институт. Женечка Щеголькова осталась в общежитии. В институт отправилась ко второй паре – на лекцию по устному народному творчеству. Поднималась в триста семнадцатую аудиторию… а навстречу – Михаил Павлович. Он замедлил шаги… А Женя поспешно спряталась за спины парней-старшекурсников с факультета физического воспитания – сделала вид, что не заметила преподавателя. Витька Яровой подмигнул: - Что, малая? Небось, – двойку по педагогике получила? Не переживай: исправишь. Ладно, – сегодня не пошла на лекцию… А следующая лекция!

Алёнке осенью – восемнадцать…

Все эти годы Евгения Алексеевна была уверена, что всё… и давно забыто.

А сейчас оказалось, что помнит она каждую мелочь…

В то утро подружки по комнате в общежитии торопили её:

- Ну, чего ты возишься, Жень! Сколько можно эту юбку гладить! На лекцию по истории педагогики опоздаем!

А Жене ещё надо было погладить блузочку – вот эту, а не другую… И так вышло, что на блузочке осталось рыжее пятно: утюг слишком горячим был…

Девчонки убежали в институт.

Женечка Щеголькова осталась в общежитии.

В институт отправилась ко второй паре – на лекцию по устному народному творчеству.

Поднималась в триста семнадцатую аудиторию… а навстречу – Михаил Павлович.

Он замедлил шаги… А Женя поспешно спряталась за спины парней-старшекурсников с факультета физического воспитания – сделала вид, что не заметила преподавателя. Витька Яровой подмигнул:

- Что, малая? Небось, – двойку по педагогике получила? Не переживай: исправишь.

Ладно, – сегодня не пошла на лекцию… А следующая лекция! А практическое занятие – уже завтра!..

И двойку Женя Щеголькова всё же получила – на практическом.

Девчонки переглядывались: чего это Женька… Готовились вместе – допоздна вчера сидели над вопросами к практическому по истории педагогики. Щеголькова ещё и объясняла трудную тему – про педагогические идеи Михаила Васильевича Ломоносова… А сейчас и двух слов связать не может!

После занятия Жене хотелось убежать первой… Михаил Павлович негромко сказал ей вслед:

- Щеголькова, останьтесь в аудитории.

Женя застыла.

А он подошёл к ней:

- Что ж ты на лекции не ходишь… Так и будешь убегать от меня?

Женя полыхала… и не поднимала глаз.

Михаил Павлович спрятал улыбку:

- Двойку надо исправлять. Вам, Евгения Щеголькова, придётся заниматься по индивидуальной программе. А заодно… Хочешь увидеть зиму – настоящую, не чищенную от снега? – Взял её за руки: – Знаю, – хочешь. Завтра после занятий жду тебя – за институтским сквером. Придёшь?

Женечка растерялась:

- Ой, нет… Девчонки увидят.

Он кивнул:

- Подружки у тебя глазастые. Значит, я буду ждать тебя там, где они не увидят. Приходи на остановку к кинотеатру.

Зима – настоящая, не чищенная от снега, – была в Ольховском, на берегу Луганки.

Михаил Павлович объяснил:

- Отцовское имение. Дом – дедово наследство. Проще говоря, – дача.

Обнял Женю:

- Замёрзла?

Быстро и умело растопил печку.

И чай заварил – пахучий, с чабрецом и ромашкой.

В тот день даже не целовались.

Женя казалась себе натянутой струной…

И он это чувствовал.

Просто – лекция по истории педагогики.

Не в двести пятой аудитории, а в доме в заснеженном саду, на берегу Луганки, что уже покрылась тонким льдом.

А в общежитии девчонки наперебой расспрашивали:

- Ну?!.. Ты где была?

- С ним?..

- Двойку исправила?

- Ой, Жень!.. Женька! Целовались?

- Ой, Женька! Страшно было? Он… такой взрослый!

Женя сама не понимала, как у неё получилось это – равнодушно дёрнуть плечиками, сдержанно бросить девчонкам:

- Вот ещё – придумали… Я к Наде, двоюродной сестре, ездила.

Подружки разочарованно переглянулись.

А зима эта была самой красивой – особенно за городом, в Ольховке.

Девчонки всё же о чём-то догадывались.

Лида заметила:

- Сестра у тебя, Жень… Хоть и двоюродная, а посмотреть – так роднее родной: через день… да каждый день ездишь к ней.

А Тая добавила:

- И прямо светишься от счастья… Всем бы такую сестру… двоюродную.

И – случилось…

За окном, в густой и мягкой синеве раннего вечера, кружились снежинки.

Свет не включали – хотелось сидеть в отблесках пламени, что жарко краснело в печи.

И лица у обоих раскраснелись – то ли от пламени… то ли от неясного волнения…

Михаил Павлович поднял её на руки:

- Не бойся…

От его тихого голоса в какой-то немыслимо счастливой тревоге забилось сердце.

Боль была такой сильной… такой незнакомой, никогда не испытанной…

А потом – не только снежинки кружились-колыхались за окном… Жене казалось, что его объятия бережно колышут её.

Хорошо, что девчонки разъехались по домам, на выходной… Не надо будет придумывать, что ночевала у двоюродной сестры.

А от подруг разве скроешься…

Вера окинула Женю внимательным взглядом:

- Домой, что ли, не ездила, Жень?

Женя сосредоточенно листала конспект:

- Нет. Мне надо было… Мне надо было… в общем, к семинару по устному народному творчеству…

Тая заглянула в тетрадь, перевернула её:

- Так удобнее читать, Жень. – Поинтересовалась: – А у нас что, – устное народное творчество и историю педагогики объединили в один предмет?

Женя вспыхнула: не заметила, что тетрадь с конспектами лежит на столе вверх тормашками… Да ещё и конспекты – не по устному народному творчеству, а по истории педагогики…

А Катя дождалась, когда они с Женей останутся вдвоём. Катюшка старше всех девчонок: перед поступлением на первый курс два года работала в школе пионервожатой…

Покачала головой:

-Жень! Не рано ли?..

Женя вызывающе вскинула глаза:

- Что – рано?

- Первый курс… Ещё учиться и учиться. Антонину из читального зала библиотеки знаешь? Слышала я, как Тоня рассказывала Жанне Григорьевне, лаборантке с биофака, что Колесников катает тебя в машине.

- И – что?.. Ему надо спрашивать у Тони разрешения?

- Жень! Ты бы поосторожнее. Если что… – замуж тебе рано. К тому же Антонина говорила, что у Михаила Павловича невеста есть. В Киеве учится.

Невеста?..

У Михаила – невеста?..

Да Катя просто не знает. Просто – не понимает, что этого… что такого не может быть. Потому что… не может быть такого.

А голосок Женин отчего-то прерывался:

- Неправда. Это – неправда.

Катя вздохнула:

- Выходит, правда, – что ты с ним… и у вас…

Женя перебила подругу:

- Хочешь знать? Да. Я люблю его. И он меня любит. И нет никакой невесты.

И снова синий вечер покачивал вишнёвые ветки в саду – убаюкивал снежинки…

… Началась зимняя сессия.

Экзамен по истории педагогики Женя Щеголькова сдала на «отлично».

Вовсе не потому, что зима в этом году была самая красивая…

Просто Жене очень хотелось порадовать Михаила Павловича.

А ещё – очень хотелось самой заварить чай… А к чаю испечь тоненькие кружевные блинчики – Женя умела печь такие… И открыть банку с вишнёвым вареньем.

А Михаил Павлович после экзамена уехал в Киев – на научно-практическую конференцию по педагогике.

Фото из открытого источника Яндекс
Фото из открытого источника Яндекс

Продолжение следует…

Начало Часть 2 Часть 4 Часть 5 Часть 6

Часть 7

Навигация по каналу «Полевые цветы»