Евгения Алексеевна приоткрыла дверь в дочкину комнату.
Алёнка спала… Счастливо улыбалась: видно, снилось ей, как летели с Игорем на новой вишнёвой «Яве» – через степь, к Меловской балке. Наверное, и во сне захватывало дух: от скорости, от девчоночьего счастья, – что крепко обнимает Игоря за плечи…
Грустновато усмехнулась: лучше бы в ночную сегодня работала… Да Валюша, напарница, попросила сменами поменяться: золовка с мужем из Севастополя приезжают, надо же встретить гостей.
Алёнка впервые так вызывающе-откровенно бросила матери в лицо:
- А ты… меня воспитываешь, учишь, а сама!.. Думаешь, – маленькая! Думаешь, – не знаю… не слышу, что в Суходольском говорят о тебе и о…
Отчаянный дочкин упрёк болью отзывался в сердце.
А сама…
...А сама ещё на первом курсе без памяти влюбилась в Михаила Павловича, преподавателя кафедры педагогики.
Давно не вспоминала.
Приказала себе: забыть.
А сейчас нахлынуло - после Алёнкиных слов...
Михаил Павлович был таким…
В общем, у первокурсницы Женечки Щегольковой уходила земля из-под ног, – когда он смотрел на неё… А в глазах у Михаила Павловича – густая синь васильковых бутонов. Уверенный, чуть насмешливый взгляд вдруг становился мягким и задумчивым…
Подружки-однокурсницы тут же заметили:
- Женька! Да ты нравишься Колесникову! Он же глаз с тебя не сводит!
Женя краснела, с досадой отмахивалась:
- Придумали!..
К городу Женечка привыкала долго, по дому скучала. Ждала выходного, – чтоб хоть на день в посёлок уехать.
А однажды – уже стояла поздняя осень – Женя опоздала на автобус до Суходольского. Михаил Павлович задержал первокурсников после лекции: давал рекомендации по подготовке к практическому занятию.
Расстроенная до слёз Женечка Щеголькова в растерянности постояла у автовокзала… Делать нечего: уже темнело, надо было возвращаться в общежитие. Ещё с утра с низкого неба сыпался холодный и колючий мелкий дождь, а к вечеру несмело закружились первые снежинки.
У троллейбусной остановки притормозила машина. Из светло-бежевой «Волги» вышел… Михаил Павлович. Женя вспыхнула. Готова была провалиться сквозь землю – от стыда за то, что он видит её вот такой, как собралась в дорогу: в спортивном костюме, в немодной, давно не новой куртке… Ещё и с большущей сумкой в руках – чтоб набрать картошки, чтоб уместить банки с домашней тушёнкой и с соленьями-вареньями. Ну, и пирожки мамины, и сало обязательно: любимое блюдо девчонок в тридцать пятой комнате – жаренная на сале картошка… Да с солёными помидорами-огурцами, с капустой квашеной – ничего вкуснее не было. Уже на последней паре девчонки договаривались, кто сегодня будет чистить картошку.
Всякий раз сумка получалась тяжеленной, но подружки по комнате встречали Женю на автовокзале.
И вот с этой сумкой… в этой куртке, ещё школьной, первокурсницу Женю Щеголькову увидел преподаватель педагогики Колесников.
Это от догадок подруг Женечка отмахивалась… Но – таким счастьем было, когда Михаил Павлович смотрел на неё… Только – не сейчас.
Лучше бы он проехал мимо троллейбусной остановки… лучше бы не заметил, не узнал её.
А он заметил. Узнал. Остановил машину. Внимательно взглянул на студентку:
- Вижу, вы чем-то огорчены, Женя. Я могу вам помочь?
Женечка быстро закачала головой.
Скорее бы троллейбус подошёл!..
Михаил Павлович настойчиво повторил:
- Скажите же, – что произошло? Безвыходных ситуаций не бывает.
И Женя призналась:
- Я… на автобус опоздала.
Он чуть приметно улыбнулся:
- Всей-то и беды? Пусть это будет самым большим горем в вашей жизни, Женечка. – Взял из её рук сумку: – Садитесь в машину. И скажите, куда ехать.
- Далеко… в Суходольский, – неуверенно ответила Женя.
А Михаил Павлович рассмеялся:
- Да разве ж это далеко! Езды-то до вашего Суходольского – меньше часа. Я не раз бывал там.
По дороге рассказывал весёлые истории, что случаются на экзаменах по педагогике…
А Женечка, казалось, слов не слышала, – только его голос.
И он понял…
Остановил «Волгу» – уже неподалёку от посёлка.
Женино сердце затрепетало пойманной птицей – от волнения… от тревожного счастья: словно знала, что так и будет… что он остановится…
Михаил Павлович на секунду опустил голову на руль.
Женя не дышала…
От стыда… от простого девчоночьего страха – перед тем, что сейчас непременно случится… хотелось открыть дверцу… и убежать…
И… счастья хотелось, – чтоб прямо сейчас…
Чтоб он сказал… чтоб он сказал какие-то самые главные слова.
А он взял её за руку.
От его негромкого взволнованного голоса кружилась голова:
- Женя! Ты очень красивая… И я не знаю, что с этим делать: я думаю о тебе – и днём, и ночью… Жду, когда у меня будет лекция на твоём курсе.
Женя сама не расслышала своего шёпота:
- И я… жду…
Он нашёл её губы.
Первый поцелуй – с ним…
И стыдно… и страшно… и воздуха не хватало.
И – счастье.
И его тихий голос:
- Не бойся.
И снова поцелуй – долгий и глубокий…
Потом он сказал:
- Поздно уже. Тебе домой пора.
Остановил «Волгу» у двора, подал Жене руку – помог выйти.
И уехал.
А она смотрела вслед машине.
Может, сон?..
Только на автобус она опоздала… а сейчас стояла у калитки.
Над крыльцом вспыхнул фонарь.
Вышла мама. Обняла Женю, а в голосе – тревога:
- Что ж так поздно, доця? Как же ты?.. Мы с батей уж не ждали: автобус давно прошёл. Думали, – не приедешь в этот выходной.
- Я, мам… я не на автобусе, – сбивчиво объяснила Женя. – В общем… наш преподаватель… он ехал… ехал в Криничный, а это ж по пути. Я на автобус опоздала… ну и с ним… – это ж по пути.
- Спасибо доброму человеку. Пойдём в хату – снег-то какой!
Мама собрала на стол:
- Картошечка твоя любимая – томлёная. Что ж не ешь?
А Жене хотелось одного: поскорее одной остаться, – чтоб думать о нём… вспоминать голос его... и руки… и губы его вспоминать.
Мать всё же заметила, что Женечка чем-то взволнована, – погладила её по голове:
- Как с учёбой-то? Не нахватала ли двоек?
Женя старалась, чтоб голос её звучал беззаботно:
- Всё в порядке, мам. Устала просто: лекции сегодня сложные были… И спать хочется.
- Так я постелю тебе. И то: устала, замёрзла… Ложись, моя хорошая. – Мама улыбнулась: – Вон, – Анфиска уж заждалась тебя.
Анфиска – рыжая кошка, Женина любимица. Неизвестно как, – но Анфиса точно определяла, что впереди выходной, и ещё с полудня усаживалась на подоконник, – выглядывала в окошко, ждала, когда студентка приедет.
Под ласковое Анфискино мурлыканье Женя задремала.
И вдруг встрепенулась: в понедельник по расписанию первая лекция – история педагогики.
Как теперь с ним встречаться… как смотреть на него…
(Доця – так в южнорусских областях, на малороссийском наречии, ласково называют дочку. Не доча, а – доця)
Продолжение следует…
Начало Часть 3 Часть 4 Часть 5 Часть 6
Навигация по каналу «Полевые цветы»