Не только от Мишки Турилина… не только от девчонок и тёток поселковых слышала Алёнка вот такие слова – про мать…
Как-то – уже в девятом учились – Антонина Антоновна, географичка, вызвала Щеголькову к доске.
Карта – высоко…
А платье у Алёнки короткое: сама, тайком от матери и бабушки, укоротила.
На карте надо было показать, в каких районах одной из развивающихся стран имеются месторождения железной руды.
Поднимешь руку с указкой – платье тоже поднимется, ещё короче станет.
Самое обидное – знала Алёнка про эти месторождения железной руды… Целый вечер вчера учила.
И на карте могла показать.
Географичка окинула Алёнку сожалеющим взглядом. Укоризненно покачала головой:
- Тот случай, когда яблоко от яблони недалеко падает. А было бы лучше, Щеголькова, если б ты училась на ошибках матери. Сядь на место. Два.
А недавно…
Услышала Алёнка негромкий и сдержанный… непривычно суховатый бабушкин голос:
- Он женат.
А мама ответила:
- Мне давно не семнадцать.
Алёнка забыла про алгебру… про то, что завтра контрольная.
Затаила дыхание, прислушалась к разговору мамы и бабушки.
- Не семнадцать, – согласилась бабушка. – И я – о том: пора понять…
В мамином голосе – усталая улыбка:
- Пора понять?.. Пора быть счастливой. Тогда… на первом курсе пединститута, вдруг оказалось: чужая любовь… чужое счастье, скорая свадьба… ребёнок, который не должен расти без отца… Вот такая неожиданная тяжесть опустилась на плечи девчонки-первокурсницы. И счастье моё не успело… не смогло подняться… взлететь в вышину, – тут же упало раненой птицей. И все эти годы – лишь торопливая, какая-то мимолётная надежда: может быть, потом – счастье…
Бабушка горько напомнила – от слов её будто полынью повеяло:
- И сейчас счастье – чужое.
- От чужого счастья давно осталась пустота.
- Где ж пустота, – возразила бабушка. – Семья… ребёнок.
Мама ответила немногословно… и не очень понятно:
- По-всякому случается.
А утром бабушка уехала. В Крыму, под Феодосией, в воздушно-десантной части служил мамин младший брат. Наташа, Санина жена, недавно родила мальчишек-двойняшек, и бабушкина помощь была очень нужна.
За контрольную Алёнка получила четвёрку: Алёшка Ярцев положил тетрадь так, что легко можно было списать.
Алёнкиной четвёрке мама обрадовалась.
А Алёнка отважилась:
- Мам… Расскажи про отца.
Всё ж как-то робко вышло…
И для убедительности Алёнка добавила:
- Я же… взрослая уже.
Маму, казалось, Алёнкина просьба ничуть не смутила… и не удивила:
- Что тебе рассказать про отца?
- Что-нибудь. Всё. Я же ничего о нём не знаю. Про тебя только знаю, – что ты ушла из института… а потом я родилась.
Мама усмехнулась:
- Так что-нибудь рассказать… или всё? Всё о нём… об отце твоём, и я не знаю. Мы с ним виделись ещё до твоего рождения. А если что-нибудь... – доктор педагогических наук, живёт и работает в Киеве.
- Он… бросил тебя? Нас… бросил?
- Он женился – на той, которую любил ещё до встречи со мной.
- И… он не знает, что я родилась?
- Не знает.
- А ты… любила его?
- Любила, – раз ты родилась. А вообще, – ты ещё не настолько взрослая, чтоб задавать мне такие вопросы. Четвёрка за контрольную по алгебре – хорошо. Вот если бы и за сочинение ты получила четвёрку, – было бы ещё лучше. Иди, – готовься. А мне на смену пора.
Алёнка полистала учебник по литературе.
Значит, ничего интересного – про отца…
Ну, доктор… каких-то там… педагогических, что ли, – наук.
А любви не было, – раз он маму бросил.
Значит, мама другого любит.
… Игорь Ермаков – самый лучший на свете мальчишка – пришёл к ним в класс уже в десятом: отца Игоря перевели с «Елисеевской» на «Суходольскую-Глубокую» главным инженером.
Рита Шумилина не сомневалась: она – единственная девчонка в школе, что достойна внимания такого парня, как Игорь.
А девчонки в 10-м Б с интересом ждали: Игорь не обращал внимания на Риту.
Пришлось Рите соответствовать своему твёрдому убеждению: она – из тех девчонок, что не ждут, пока их выберут, а выбирают сами…
На большой перемене Рита уселась на подоконник – рядом с Игоревой партой. Лениво и снисходительно улыбнулась:
- Наконец-то.
Ермаков – будто не слышал.
Рита повторила:
- Наконец-то у нас в 10-м Б появился человек, с которым можно нормально поговорить…
Игорь поднял глаза:
- Искренне рад за 10-й Б. – Поинтересовался: – А кто этот человек?
Рита поправила воротник его светло-голубой рубашки:
- Не сейчас. После уроков проводишь меня домой, – тогда и поговорим.
Окинула девчонок торжествующим взглядом: я сама выбираю…
А после уроков…
Игорь подошёл к Щегольковой:
- Я правильно понял? Ты живёшь далеко от школы.
Алёнка пожала плечами:
- Не очень далеко.
А Игорь взял портфель из её рук:
- Всё равно будет лучше, если я провожу тебя. Пойдём?
Девчонки переглянулись.
Рита опешила… Но тут же нашлась:
- Ничего удивительного. Видно же: Игорьку просто надоели девочки из его окружения… Вот и захотелось – чего-нибудь такого… вот как Щеголькова. Это – примерно так же, как после апельсинов вдруг захочется яблока – с яблони-дички. Откусишь – и бросишь. Так и Игорёк. Через пару дней… или быстрее – он опомнится.
На каждой перемене Рита по-прежнему подходила к парте Игоря: расспрашивала его о городской школе с физико-математическим уклоном, в которой он учился прежде… Сочувственно вздыхала:
- Я понимаю… Наша школа кажется тебе церковно-приходской.
- Школа как школа, – безразлично двинул плечами Игорь. – Ничего так… Это моей матери нравится физика и математика. А мне всё равно.
Как-то оказалось, что у Риты и Игоря – общие воспоминания о вчерашнем вечере…
Впрочем, Игорь не придавал особого значения общим воспоминаниям, а Рита восхищалась:
- А помнишь, – как танцевали… У Ракитиных – потрясающие пластинки! – Выразительно прикрывала глаза: – Поль Мориа… А Джо Дассен! Помнишь?..
Рита в упоении повторяла фамилию Ракитиных…
Владимир Григорьевич – заместитель директора шахтоуправления по кадрам и быту.
И Рита давала понять, что они с Игорем Ермаковым – совершенно на другом уровне… на самой верхней ступеньке роскошной и сияющей лестницы… А все остальные – внизу. Безнадёжно.
А Игорь провожал домой Алёнку Щеголькову.
Продолжение следует…
Начало Часть 2 Часть 3 Часть 4 Часть 5
Часть 6 Часть 7 Часть 8 Часть 9
Навигация по каналу «Полевые цветы»