Первокурсница Женечка Щеголькова очень ждала зимних каникул.
А когда были сданы все экзамены и зачёты, вдруг поняла, что ей совсем не хочется уезжать в посёлок…
Дома, в Суходольском, была рассеянной, не радовалась встречам со школьными подружками… И любимого варенья из райских яблочек будто не заметила. Лишь считала дни до возвращения в город, а каникулы казались ей целой вечностью.
Михаил…
Миша.
Счастье.
Женя прикрывала глаза, вспоминала заснеженный сад… На вишнёвых ветках невесомо колыхались снежинки… и звёзды колыхались – над речным льдом, в тёмно-синей вышине. А в комнате – мягкие отблески печного пламени, и не хотелось зажигать свет.
Его взгляд – васильково-синий…
И руки, и губы…
Женя знала: таким и бывает счастье…
Называть Михаила Павловича Мишей она ещё не умела: этому надо было научиться.
А пока называла его Мишей лишь про себя.
И ничего, что он старше. Такое бывает: в Суходольском, в шахтном медпункте, фельдшером работает мамина подруга, Зинаида Викторовна. Муж, механик Самохин, старше Зинаиды Викторовны на десять лет, и всё у них хорошо: мальчишки-двойняшки Ваня и Саня учатся в первом классе, а прошлым летом и дочка родилась, Танюшка…
Вечность всё же прошла.
Только лекций по педагогике в расписании пока не было: Михаил Павлович ещё не вернулся из Киева.
В первый же день, после занятий, в тридцать пятую комнату общежития заглянула вахтёрша Раиса Петровна:
- Щеголькова! Пришли к тебе.
Женя удивилась: никого не ждала…
У общежития растерянно оглянулась.
А ей навстречу шагнула незнакомая девушка.
Стройная, очень красивая, – в модной короткой шубке из каракуля. Из-под вязаной шапочки вьются светлые волосы.
Девушка окинула Женю медленным взглядом, скривила губы в надменной улыбке:
- Чего и следовало ожидать… как там тебя… – Женя Щеголькова.
Женя заметила, что девушка не одна: за нею стояла женщина – тоже в дорогой меховой шубе и в такой же шапке.
Женщина укоризненно покачала головой:
- Бесстыдница. Молоко вон на губах не обсохло… От мамкиной юбки едва оторвалась, и – туда же. Ну, расскажи нам: тебя кто учил – ездить с преподавателем к нему на дачу? Ни стыда, ни совести! И ведь смелая какая, – в твои-то годы!
- Нет, Лариса Владимировна: не смелая она, а наглая, – поправила девушка. – Замуж нацелилась за Мишу.
- А чего ж! – согласилась Лариса Владимировна. – Ты правильно сказала, Ирочка: нацелилась. Вот такие понаезжают в город – со своих шахт да колхозов, а возвращаться туда их не заставишь. И замуж норовят – не за шахтёров и трактористов, а, к примеру, за преподавателя института, - чтоб, как у Миши: квартира, машина, дача. Ни перед чем не останавливаются, ничего не стесняются, – лишь бы своего добиться.
Ирочка поправила волосы:
- Значит, так, подруга… Как там тебя… – Женя Щеголькова? Слушай меня, Женя Щеголькова. Я – невеста Михаила. У нас скоро свадьба. Можно сказать, – я его жена. Я беременна, и Миша очень рад этому.
Лариса Владимировна отчего-то поперхнулась…
А Ирочка продолжала:
- Забудь о том, что каталась с ним в машине и ездила к нему на дачу. Я Мише всё прощу – ради нашей семьи и нашего ребёнка. Миша просто сделал глупость, – с мужчинами такое случается. Но я ему всё прощу. К тому же – это ты виновата, а не он. Это ты глазки ему строила… вертела перед ним своей… Думаешь, – не знаю?!.. Не знаю, думаешь, – как подобные тебе девицы ведут себя с мужчинами – молодыми преподавателями?
У Жени темнело в глазах… Она даже не все Ирочкины слова понимала – потому что Ирочка словно колотила по её вискам какими-то невидимыми молотками:
- И не надейся, что Миша на тебе женится! Он уже понял, что сделал глупость!
Лариса Владимировна снова согласно кивнула:
- Ты, девочка, совсем не пара моему сыну. Поищи себе жениха в своём колхозе. А с Мишей… С Михаилом Павловичем тебе не надо видеться. Мужчины – они такие… Иногда глупости делают. Но – ты-то должна понимать, что вы с Мишей не пара!
Ирочка подхватила:
- Учти… как там тебя, – Женя Щеголькова… Учти: на чужом несчастье своего счастья не построишь. Тебе мама не говорила об этом? Не говорила, что нельзя разбивать чужую семью? Что ребёнка нельзя оставлять без отца? И потом… Ты вполне обойдёшься без пединститута. Посмотри на себя, Женя Щеголькова. Ну, какая из тебя учительница!
В висках больно стучало… и сердце билось так, что Женя не слышала своего голоса:
- Я не знала… о вас…
- Ну, вот теперь ты всё знаешь, – усмехнулась Ирочка. – И тебе лучше вернуться в свой колхоз… или куда там… – на шахту. И – ещё: если ты не поняла, что тебе надо уехать, – дорогу в ваш деканат, в комитет комсомола, в партком института я найду. Пусть и в деканате, и в комитете комсомола, и в парткоме знают, какие у них будущие учительницы.
Женя не помнила, как шла к общежитию… Колени подкашивались, и казалось, что идёт она по тонкому и гладкому льду – вот-вот упадёт…
Девчонки в комнате всполошились:
- Да на тебе лица нет, Жень!
- Случилось что?
- Кто приходил-то?
Тая подбежала к окну, посмотрела вслед Ирочке и Ларисе Владимировне. Пожала плечами:
- Тётки какие-то… Незнакомые.
Как же больно в груди… Словно воздуха не хватает…
А Женя постаралась беспечно улыбнуться:
- Да это наши… поселковые. Зашли спросить… в общем, спросить зашли, – есть ли в институте подготовительные курсы.
Катюша тоже взглянула в окно…
Задумчиво переспросила:
- Поселковые?.. А шубы-то какие дорогие у них!
Ночью, когда девчонки уже спали, Женя не сдержалась – беззвучно заплакала…
Катюша приподнялась на локте, прислушалась.
Босиком подошла к Жениной кровати, присела на краешек. Тихонько погладила подругу по плечу:
- Эта… в каракулевой шубке, – невеста Михаила Павловича?
Женя безотрадно и горько прошептала:
- Что же делать, Кать?.. Как же мне… теперь…
… Ирочка училась на пятом курсе экономического.
После зимней сессии хотелось остаться в Киеве: последние студенческие зимние каникулы обещали быть нескучными…
Ирочка колебалась… но всё же купила билет до Луганска и отправилась домой. Необходимо было встретиться с Мишей – настойчиво поговорить с ним… дать понять, что ему пора решиться на серьёзный шаг: они уже давно не школьники, а Миша не торопится сделать Ирочке предложение руки и сердца…
А дома в пребольшой досаде узнала, что Михаил уехал в Киев – на научно-практическую конференцию.
Не написал… не предупредил, что на зимних каникулах будет в Киеве…
А в Киеве, считала Ирочка, было бы намного проще поговорить о будущем… Девчонки из общежития разъехались на каникулы, с вахтёршей Зоей Васильевной Ирочка была в самых дружеских отношениях… и ничто не помешало бы Мише оставаться в комнате… до утра. А потом Михаил сделал бы Ирочке предложение: а как же иначе!..
А теперь – приехала домой, а Миша, оказывается, в Киеве…
Как же он мог – не написать, не предупредить!..
А тут ещё встретилась с бывшей одноклассницей, Тонькой Любавиной. Тонька работает в педагогическом – в читальном зале выдаёт студентам учебники, а ведёт себя так, будто она, по меньше мере, заведующая кафедрой.
Надо отдать должное: Антонина знала всё, что происходит в пединституте.
Она и рассказала Ирочке, что у Колесникова – роман с первокурсницей…
Продолжение следует…
Начало Часть 2 Часть 3 Часть 5 Часть 6
Навигация по каналу «Полевые цветы»