Михаил волновался… – будто ждал с кем-то встречи.
- Мама к брату уехала, отца нет давно – авария в шахте… Проходи, не стесняйся: ничего… и никому объяснять тебе не придётся, – усмехнулась Евгения Алексеевна.
- Женя!.. Вера рассказала мне… что у тебя дочь.
- Дочь.
- Она… моя дочь?
- Нет. Моя.
- Женя!.. Ведь всё… сходится.
- Чтоб всё сошлось… – тебе об этом должна была рассказать Вера?
- Ты же не рассказала…
- А о чём тебе было рассказывать, – если ты приехал с обручальным кольцом? Мой рассказ что-то изменил бы?
- Ты ушла из института… учёбу бросила…
- А если бы не ушла?.. Ты бы не женился на Ирине?
- Ты… откуда – про Ирину?
- Да просто всё, Миша. – Евгения Алексеевна сама не заметила, что вот так легко назвала его Мишей… Раньше не получалось – назвать Михаила Павловича Мишей. – Ирина приходила ко мне в общежитие. Вдвоём с твоей мамой.
- Ирина… и мама приходили к тебе в общежитие?..
- Приходили. Вдвоём. И всё мне объяснили – подробно… и очень понятно.
- Объяснили… что?
- Что Ирина – твоя невеста. Что у вас скоро свадьба. Что она ждёт от тебя ребёнка… и ты этому очень рад. Ещё мама и Ирина объяснили мне, что мы с тобой не пара… И про то, что с мужчинами такое случается, но я должна понимать… – не строить тебе глазки и не вертеть перед тобой, молодым преподавателем, своей… Ещё Ирина сказала, что простит тебе всё – ради вашей семьи и ради вашего ребёнка. А ещё – что она пойдёт в деканат… в комитет комсомола и в партком института.
Михаил сжал виски ладонями:
- Женя!.. Что же ты… почему же ты… не рассказала мне…
- Может, и рассказала бы. Так ты же в Киеве был, на научно-практической конференции. А потом приехал ко мне в Суходольский – уже с обручальным кольцом на пальце.
- Что же ты… из института ушла…
- А меня, Миша, в комитет комсомола пригласили. Аню Скороходову помнишь? Комсоргом института была, славная такая девочка. Хотела помочь мне… да как тут поможешь. Это же безнравственный поступок: первокурсница… будущая учительница… и – преподаватель, у которого скоро свадьба… и беременная невеста – почти жена… Ты правда не понимаешь… преподаватель педагогики, – что мне лучше было уйти самой, чем ждать, пока меня отчислят из института?
- Женя!.. Ты должна была…
- Что я должна была, Миша? Ты помнишь? Мне семнадцать лет было. И у меня в глазах темнело – от горя… А ты, преподаватель педагогики, сейчас объясняешь мне – про то, что я что-то там была должна… Знаешь, Миша… когда я узнала, что у тебя есть невеста, и вы готовитесь к свадьбе… когда я узнала, что твоя Ирина беременна, – мне показалось, что от моей беды весь мир в одночасье рухнул. Они вдвоём – Ирина и Лариса Владимировна, знаешь, такие представительные… в таких красивых и дорогих меховых шубах, – объясняли мне, девчонке-первокурснице из общежития, что на чужом несчастье своего счастья не построишь. Так что я там… говоришь, должна была?
- Женя!.. Я приезжал к тебе… Ты должна была…
- Приезжал. С обручальным кольцом. Ты, преподаватель педагогики, твёрдо уверен, что я – семнадцатилетняя девчонка! – должна была строить своё счастье на несчастье твоей жены и ребёнка?
- Всё не так, Женя…
- Что же не так… Миша? Ирина оказалась плохой женой? – Евгения Алексеевна кивнула на руку Михаила: – Твоё обручальное кольцо говорит о семейном благополучии и счастье. Я рада за тебя. Но – говорить нам не о чём. – Евгения Алексеевна поднялась: – Прости, у меня дела.
- Женя!..
- Знаете, Михаил Павлович… Любой девчонке в семнадцать лет хочется счастья… Хочется быть любимой... Любая девчонка в семнадцать лет верит в счастье… и в любовь. А я должна была рассказать вам об Ирине и вашей матери? Вы точно помните, что приехали ко мне уже женатым, с обручальным кольцом на пальце? Мне надо было рассказать вам, какая нехорошая у вас жена… какая нехорошая у вас мать… И требовать, чтобы вы ушли от жены – ко мне?.. Так это не ваша Ирина придумала: на чужом несчастье своего счастья не построишь… А Ирина была вашей невестой… почти женой – до меня. И ты говоришь – я должна была?..
- Женя! Выслушай же! Да, Ирину я знал до тебя. А потом в моей жизни появилась ты.
- Так просто…
- Я любил лишь тебя. С Ириной у нас не было… таких отношений, как с тобой. Она училась в Киеве, мы редко виделись. И о свадьбе речи не было. Всё произошло случайно… Ирина приехала домой – на зимние каникулы. А я как раз вернулся с научно-практической конференции. Ира… Ирина с родителями пришли к нам – поздравить: мой доклад на конференции был отмечен как один из лучших. Как водится, – за столом допоздна засиделись… В ту ночь и случилось. Ирининой вины нет. Виноват лишь я: не сдержался. Утром её родители увидели нас в одной постели. Мать плакала… Их тревога вполне понятна.
- Конечно, понятна, – согласилась Евгения Алексеевна. – Хорошие родители у Ирины. Вот только она сказала мне, что беременна. И у нас в институте знали, что твоя невеста беременна.
- Она хотела выйти за меня замуж.
- Тоже вполне понятно, – кивнула Женя. – Кроме одного: зачем ты мне всё это рассказываешь.
- Ирина не была беременной.
- Я догадалась. Михаил Павлович! У меня действительно много дел по дому.
- Ирина не была беременной – ни перед нашей свадьбой, ни потом. Я очень хотел, чтобы у нас был ребёнок… Дочку хотел. А она смеялась… и отмахивалась:
- Успеется! Давай поживём для себя! Ты преподаёшь в институте, работаешь над диссертацией. Мне тоже нравится моя работа. У нас прекрасная квартира – на Русановке, в лучшем районе Киева! Многие об этом лишь мечтают. У нас собираются друзья… Каждое лето мы ездим в Крым. А родится ребёнок – нам придётся от многого отказаться.
А потом…
Шли годы. У Ирининых подруг дети уже в школу ходили. А мы так и жили – вдвоём. И диссертацию я защитил… и друзья по-прежнему любили собираться у нас дома, и в отпуск мы ездили в Ялту… Ирина всё чаще говорила о ребёнке… Родители – и её, и мои, – тоже сокрушались… расспрашивали, почему у нас до сих пор нет детей… напоминали, что пора… Но – не получалось. Ирина была у лучших врачей… А доктора лишь разводили руками. Ирина стала очень раздражительной: чуть что, – тут же в слёзы… А у меня вот впервые за много лет получилось домой съездить. Я был очень рад встрече с твоей подругой… Будто с тобой встретился. Вера и рассказала мне – про тебя, про дочку… нашу с тобой дочку. Я хочу увидеть её, Женя.
- Зачем? – равнодушно спросила Евгения Алексеевна.
- Женя!..
- Вы с ней совершенно чужие люди. Ты ей чужой… и она тебе чужая. Не думаю, что вам нужна эта встреча. Слишком поздно ты приехал.
- Это же… это же моя дочь, Женя… Моя родная дочь.
Евгения Алексеевна молча покачала головой. Вскинула глаза, призналась:
- Я тебя ждала… Как я ждала тебя! Ползунки Алёнкины берегла… рисунки, тетрадки, дневники школьные – за каждый класс. Как мне хотелось, чтобы ты всё это увидел!..
- Женя!..
- Нет. Встречаться вам незачем. Тебе пора уезжать, Михаил.
Михаил Павлович смотрел куда-то за Женино плечо.
Евгения Алексеевна оглянулась: Алёнка стояла на пороге своей комнаты.
Продолжение следует…
Начало Часть 2 Часть 3 Часть 4 Часть 5
Часть 6 Часть 7 Часть 8 Часть 9 Часть 10
Часть 11 Часть 12 Часть 13 Часть 14 Часть 15
Навигация по каналу «Полевые цветы»