Начало - https://dzen.ru/a/aWvSEscb3EOlBRqP
Вторая часть - https://dzen.ru/a/aWzgdLz9xAmTC3lI
Третья часть - https://dzen.ru/a/aW-CjkAKEH6WKzcC
Четвертая часть - https://dzen.ru/a/aXPG37HdGxKVGw0S
Пятая часть - https://dzen.ru/a/aXhkBwHdykXFtoww
Шестая часть - https://dzen.ru/a/aXyzs2D6OFk58fdC
Седьмая часть - https://dzen.ru/a/aYSp_68983dk-quP
Восьмая часть - https://dzen.ru/a/aYdOjqnLeEnwSnzI
Девятая часть - https://dzen.ru/a/aY7ZG2JoY2rg_fTb
Десятая часть - https://dzen.ru/a/aZRWVawvfSynsjmo
Одиннадцатая часть - https://dzen.ru/a/aZifipKSzncHdC_4
Двенадцатая часть - https://dzen.ru/a/aZswkUlIGCOBDhg4
Тринадцатая часть - https://dzen.ru/a/aaQzVUqvVVnCF6yx
Четырнадцатая часть - https://dzen.ru/a/acAD2DtAdTs1CMfn
Пятнадцатая часть - https://dzen.ru/a/acbWuUqc3lyZH5KY
Шестнадцатая часть - https://dzen.ru/a/acq1NZ3huFC3uQSb
Семнадцатая часть - https://dzen.ru/a/adp1UTxOTGf5z6oT
Продолжаю делиться воспоминаниями Владимира Пантелеймоновича Олимпиева - младшего брата моего дедушки.
«Цена слова.
Сейчас не пытаюсь даже примерно определить, сколько лишних, ненужных, пустых слов наговорил я за прежнюю жизнь. Целые фразы были трескучими с претензией на никому не нужную пышность и оригинальность. Правильно говорит народ, что больше всего грохота и треска от пустой бочки.
Груженая молчит, она трудится. Некогда ей заниматься безумной болтовнёй. Теперь же у меня каждое слово выстрадано и отшлифовано. Причина этому - жена. Она не раз говорила: «Мучает меня одна мысль. Как бы изобрести и приладить к тебе такой выключатель, чтобы он, когда ты говоришь свою норму слов автоматически, выключал бы твой голосовой аппарат, чтобы я сама могла управлять им на расстоянии включать и выключать».
Усадила меня однажды за стол и говорит: «Слушай внимательно, повторять не буду. После обеда у тебя начнётся новая жизнь. Говорить будешь только короткими фразами. Чтобы в них был простор и перспектива За глупые фразы лишаешься третьего блюда. Блеснёшь умом? Получишь фрукты. За день разрешаю десять фраз. В кухне увидишь разграфлённый лист. После каждой произнесённой фразы будешь ставить на нём порядковый номер, а рядом я напишу её оценку.
Можешь задавать вопросы. На глупые не отвечу. Вполне понимаю. И от души сочувствую. Первое время тебе будет очень трудно. Зато потом, когда привыкнешь, поймёшь, оценишь и подтвердишь, что действительно слово «серебро» — а молчание — золото. Сам к себе уважение поднимешь. Не пойму только, почему тебя до сих пор с работы не выгнали? Умных вопросов я не задавал».
Началась действительно трудная жизнь. Как-то сразу понял, что куда легче много говорить, чем молчать. Говорить короткими фразами, чтобы каждое слово не просто работало, а несло предельную смысловую нагрузку. Так же утомительно, как самая тяжёлая физическая нагрузка. Моё счастье, что жена не только умница, но и изобретательна.
Заметив мои муки, почувствовав почти физически, как надоели мне пустые фразы, висевшие в голове, разрешила петь для заполнения вакуума.
«Разрешаю петь по пять песен в день, в течение недели не повторяться. Песни на любом языке. Только народные. В них коллективная мудрость».
И я стал петь. Сначала итальянские: «Солнышко», «Соренто», «Ах ты, окно откройся», «Скажите девушке-подружке вашей». Потом грузинскую «Сулико», любимые украинские, белорусские песни и наконец русские народные. Действительно убедился, сколько в них мудрости, лирики и красоты. Пел я, конечно, вполсилы, чтобы не докучать своей благоверной.
Кончилось тем, что разрешила мне посещать хор ветеранов при Заводском Дворце Культуры. Там я прижился. Пришёлся ко двору и стал равноправным участником их выступлений. Моё лечение от многословия продолжалось. Уже ощутил его первые результаты, стал запросто включать и выключать разговор, и поток слов прекращался подобно перекрытому нефтяному фонтану.
При выключении наружу вырывались глубинные мысли, как из артезианского колодца. «Что ж ты раньше не придумала выключатель для меня?» - мысленно обратился я к своей изобретательнице. Мне стало очень удобно. Выключившись, я уже не испытывал потребности говорить.
«Женщина, — подумал я, — самое важное и удивительное явление в природе и обществе. Она может создавать и уничтожать всё живое на Земле». Теперь, прежде чем начать говорить, произнесённым каждое слово внутри моего сознания проходит сложную технологическую линию. Слово рождается во мне во плоти и крови.
Чувствую его вкус, запах и окраску, вес, тяжесть и лёгкость, добро и зло, мудрость, юмор и озорство. Как и маленьких детей. Становится понятно, что это слово в конкретной фразе будет давить на неё, выпирать, выделяться, как белая ворона. А вот это внесёт туда доброту и уют, согласие и спокойствие. Другое же никак не подойдёт, будет смотреться как пионерские трусики на столетнем старичке.
А не взять ли вот это слово? Да нет, оно же угловато и неуклюже как медведь. Будет задевать и травмировать соседние слова, искажать их основной смысл. А это ещё хуже, как слон. Ох, до чего же трудно говорить просто, кратко и ёмко. Но я обязан добиться этого.
Так и будет. И я уже устраиваю смотры словесные словесным войскам. Выстраиваю их в шеренгу фразы: «Впереди самое нужное, самое важное, а старые обветшалое на задний план, пристально всматриваясь в них, сталкивая полки слов друг с другом, устраиваю настоящее побоище, убеждаясь в бойцовских качествах каждого из них. Кстати, выдержки в задоре ярче, выпуклее становятся они, когда живут, работают и борются.
Двойное разочарование.
Встал сегодня раньше обычного, в 10:00 утра. Приходит теплоход «Бережок» к дебаркадеру Голубого залива. До него час ходьбы.
Если идти нормальной дорогой по лесу и по берегу, то 40 минут, но на месте нужно быть за полчаса раньше. Мало ли, на что понадобится резерв времени. Настроение, сами понимаете, особое. Ожидаю самого дорогого человека на свете — жену. Она несколько раз спасала мне жизнь. Было это во время войны и после. Я перед ней, как и перед дорогой мамой в неоплатном долгу.
Ну как-то так получается в жизни, что хочешь многое сделать для неё, а на поверку ничего нет. Даже отдохнуть по-человечески не успеваешь за день. Вот и хотелось хоть в отпуск дать ей почувствовать, как она дорога для меня. Моя Олеся. Иду дорогой через лес и всё время думаю о жене: «Какая она у меня стройная была в молодости. Как вот эти молоденькие берёзки или эта красавица-ёлочка. Она ж и сейчас не потеряла своё обаяние». Взгляд её больших нежно-голубых глаз всегда делает всё вокруг уютным и доброжелательным. При ней не сделаешь дурного поступка. Всё плохое, когда-либо совершённое мной, делалось в отсутствие моей Олеси. Как хочется скорее увидеть её.
Но кое-где приходится делать крюк, обходя упавшие ночью во время шквального ветра сосны. Вот скоро уже будет база отдыха ХАИ, спортивный оздоровительный лагерь. Но что это там на дороге? Подхожу ближе. Поперёк дороги валяется телеграфный столб. На нём обрывки проводов. Тоже очевидно результаты бури.
У меня вдруг мелькнула мысль: «А не поврежден ли мостик через устье залива на пути к дебаркадеру?» Да нет, думаю, мост прочный, выдержал. Издали вижу, что теплоход уже причалил к пристани. Сердце сразу ответило учащённым пульсом. Скоро увижу родную Олесю. Но в жизни почему-то радость не бывает долговечной. Только завернул за мыс, увидел мостик, но почему вместо одного там вроде бы целых два? Ничего не понимаю.
Резко увеличил скорость. Теперь ясно. Мостик разрушен. Остались только прибрежные пролётки, а центрального нет. Вот тебе и раз! Теперь, если и приехала жена, не встретишь её. Около мостика с этого берега стоят двое с рюкзаками и чемоданами. Вспомнил, что сегодня перемены смен отдыхающих на базе отдыха «Бережок» Одни выезжают, другие приезжают.
Оглянулся, а по берегу идут цепочкой отдыхающие. Как же они все устроятся? «Здравствуйте, товарищи, — обратился я к стоящему у моста. - Что это, проделки бури?» «Какой бури? Посмотрите внимательно. Средний пролёт выпилен». «Как это выпилен?» «А очень просто. Кто-то не смог проехать под мостом на моторной лодке. Может быть, везли что-нибудь габаритное». «Не может этого быть. Это же подлость». «В том-то и дело, что подлость, даже больше. Это варварство».
На другом берегу к мостику стали подходить люди. Из них только два мужчины, остальные женщины с детьми. Подлость поступка - проехать за мост любой ценой стала более выпуклой. А я смотрел на подходивших людей на другом берегу и искал глазами Олесю. Её не было. Хоть не будет волноваться. А народ, который должен был уезжать в Казань, уже скопился группой человек в пятьдесят. «Поймать бы этого негодяя и примерно наказать, - сказал пожилой мужчина рядом со мной. - Здесь не одним подлецом пахнет, а двумя-тремя».
«Как было неприятно осознавать, что в нашей среде ещё есть такие думающие только своей персоне люди. Да разве это люди? Отбросы кто-то по пьянке сделал», — сказала женщина. «Но и по пьянке не может быть оправдания такого поступка», - ответил я в сердцах и пошёл обратно, чтобы сообщить о случившемся директору базы отдыха. Долго шёл по берегу Волги, возмущённый совершённым варварством. Никак натура моя не могла примириться с этим поступком, машинально свернул к лесу.
И только здесь, среди зелёных друзей, как-то расслабился и успокоился. Отлетели куда-то в сторону все невзгоды и неприятности. А когда уже уравновешенный пришёл на базу отдыха, мне сказали, что это им известно и уже направлена туда бригада рабочих. Есть известие, что часа через четыре или даже через три мост будет восстановлен.
Довольный ходом дела, направился я к домику, в котором отдыхал. Вдруг смотрю и не верю себе. Впереди, не так далеко, идут мои родные, жена и дочь. Сердце сорвалось с места и потянуло всего меня к ним. Но что это? На Олесе стального цвета плащ. А ведь я его привёз сюда. Он сейчас в домике. Да и платок другой расцветки. В плаще мог ошибиться.
Допустим, что это габаритное летнее пальто издали мог перепутать, платок могла купить. А вот походка — что-то не та. Не её, нет. У Олеси стройнее и красивее. Что-то здесь не так. Наверное, ошибся. Бегу быстрее. Остановился. Женщина, именно чужая женщина, повернула голову к своей дочери.
Оба при разговоре смотрели друг на друга. И как я мог ошибиться? Они же совершенно не похожи. Разочарование тяжело отразилось на всей моей натуре. Домой вернулся в таком состоянии, как будто бы меня пропустили через мясорубку.
Домашнее средство.
- Что же ты из себя инвалида корчишь? - спросила жена.
Я даже поперхнулся от жестокой боли радикулита.
- Молчишь? А ну-ка быстро вымой полы шваброй!
Со стороны может показаться, что я ленив, а на самом деле со страшной болью еле-еле двигался по направлению к швабре.
- Что ж ты ползёшь, как сонная тетеря?
«Прицеливаюсь», - почти сквозь слёзы еле выдавил из себя её шутку. Поэтому и получилась она такая плоская, прямо-таки сплющенная.
- Ты всю жизнь прицеливаешься. Только до выстрела твой прицел никак не доходит.
Пересилив боль, я вымыл полы в двух комнатах: коридоре и кухне.
- А половик перед дверью? Кто за тебя будет проводить его в порядок? Дядя прохожий?
«Я не могу», — хотел крикнуть во весь голос я, но храбрости хватило только на «Я!».
- Да побыстрей.
Не понял даже сам, как мне удалось, но половик возвратился на место в первозданном виде.
- Не тяни время, начинай готовить обед.
- Мне это делать? — хотел спросить с болью в сердце я, но получилось ясно только одно слово: «Мне?»
- А кому же? Ты ведь у нас основной едок, а остальные мелочь.
- Сегодня согласен и не обедать, - подготовилась мне моя следующая фраза, а произнёс только: «Сегодня согласен».
- Не только сегодня. Теперь так будет всё время. На тебя всю жизнь готовили. Поворачивайся, да попроворней!
Закипела вода в кастрюле, а вместе с ней и моя работа во имя обеда. Показалось непривычным, чтобы так быстро готов был обед. И уж никак не ожидая, что виновником этой быстроты буду я сам.
- А у тебя получилось даже лучше, чем у меня, — сказала жена с доброй улыбкой.
Невольно обратил внимание, что во время обеда радикулит меня не беспокоил. Жена шутила, улыбалась, обедала с удовольствием, а после её как будто подменили.
- Почему ты не вымыл окна? Неужели они так и останутся грязными до следующей весны?
- Не могу же я подняться на подоконник со своим радикулитом? - только хотел сказать я свою оправдательную фразу.
Жена словно прочла мои мысли и ответила: «Оставь свой дурацкий радикулит на полу, а сам бери вон то полотенце, подставляй стул и лезь на подоконник. Да не забудь подстелить газету на стул, чтобы не испачкать». Пришлось выполнять. Намочил под краном один конец полотенца, подставил стул А рядом маленькую детскую скамейку скомандовал себе: «Держись, старина!» — и полез на подоконник.
Был опасный момент, когда неосторожно повернулся. Мог сорваться на пол и разбиться, рассыпаться на составные радикулитные части, но удержался.
«Молодец. Так-то. Держись. Так, ещё немного, ещё крошку, молодчина», - поддерживал сам себя.
Убедился, что дружеская и моральная поддержка — великое дело. Стёкла стали чистыми. Теперь нужно спускаться вниз. Когда становился на скамеечку, то нога опустилась не на серединку её, а на край. Я потерял равновесие. Почему-то в этот момент жена оказалась рядом и поддержала. Уцелел, остался в собственном виде.
- Что ты такой неуклюжий, как медведь. А если бы упал? Кто б тогда остальное всё протёр?
- Я не могу, — почти уже сказал я. А вышло только: «Я»!
- А ты не якай, а делай. Скоро ужин готовить нужно.
- Неужели мне? — простонал я.
- А кому же ещё? Мне что ли? Да больше вопросов не задавай. Протрёшь все окна и сразу за ужин. Ясно?
Снова подбадривал себя, уговаривал, хвалил, даже обещал награду. Но не успел придумать какую. А ужин был уже готов. Проснулся утром с чувством необычайной лёгкости во всём теле. Какой-то космической невесомости. Никаких признаков радикулита. Около кровати стоит жена и ухмыляется.
- Долго ты будешь дрыхнуть? Вставай скорее умывайся, а то завтрак стынет.
... Когда наш девятый эшелон прибыл в Казань после месячного пути из Воронежа, теперь на этот путь тратится только 17 часов, я уже не мог дождаться момента встречи с семьёй, поэтому бросил, вернее, оставил в вагоне две неиспользованные за время моей докторской деятельности лекарства, а сам сначала прицелился, а потом подтянулся и забрался в кузов первой же грузовой машины, отправившейся с разъезда «Восстания» в город Казань.
После много раз вспоминал о тех лекарствах. Их же можно было обменять на картошку. Ведь большую часть военного времени в аптеках очень трудно было приобрести самые простые лекарства.
Во весь период разлуки ни я, ни семья не получали друг от друга писем. Это было просто нереально. Воронеж того времени - прифронтовой город. Шла спешная, напряжённая эвакуация завода.
Была военная подготовка в рядах у народного ополчения. Тогда-то я и узнал, что можно, оказывается, идти и спать в одно и то же время. О каких письмах могла идти речь? Город почти ежедневно, вернее, ежесуточно бомбили немцы. Неизвестно было, придётся ли ещё увидеться с родными, ведь я остался на защиту Воронежа.
Олеся рассказала мне, что с ними случилось за этот период.
«На наш первый эшелон по пути в Казань несколько раз были налёты немецкой авиации. Во время одного из них поезд успели остановить до пролёта над нами самолётов, даже сумели невероятно быстро, буквально выскочить из вагонов и рассредоточиться, как можно дальше от железнодорожного полотна. На бреющем полёте изверги из изуверы изрешетили весь состав пулемётными очередями.
Спасла нас зоркость команды ПВО при эшелоне. Она уловила звуки эскадрильи на дальних подступах. Помогла ей чёткая команда начальника эшелона на мгновенную остановку эшелона и эвакуацию из него людей. Мы с Вадюшей Успели тогда добежать только до телеграфной линии.
Это совсем недалеко от железнодорожной дороги, а самолёты уже обрушили ураганный огонь на состав. Прижала сына к телеграфному столбу и закрыла его грудью. Ничего страшного он так и не увидел. Сколько было самолётов, не считала. Налет ограничился обстрелом без бомбёжки. Но таким, что если бы в вагонах оставались люди, то им бы уже не пришлось бы жить.
По прибытии в Казань нас разместили в помещении Татарского оперного театра, а через некоторое время мы с Вадюшей уже жили на третьем этаже в здании Горсовета. Рядом с нашей комнатой были кабинеты сотрудников городских властей на шесть семей. Нам выделили большую комнату, дали железные кровати.
Вместо четырёх стен для каждой семьи были развешаны большие полотнища простыни, закреплённые на проволоках, которые были протянуты между стен комнаты. Так мы и жили, с нетерпением ожидая тебя, нашего папу. Через два месяца после моего приезда, директор Лукин получил в распоряжение завода помещение гостиницы «Казань», бывшее Казанское подворье.
В этой гостинице на улице Баумана, директор разместил Эвакуированный Командный состав Воронежского завода. Повезло тогда мне и начальнику механического цеха Узилову Нам Лукин выделил уютный уголок на втором этаже. Две комнаты с большим коридором, и с общим коридором перед ними, со входной общей дверью.
Полная изоляция остальных комнат, заселённых по несколько семей в каждой. Пока жили в гостинице «Казань», пришлось несколько раз ездить пригородным рабочим поездом до определённых железнодорожных станций, а от них идти пешком 5—8 км до дальних деревень. Там искать желающих обменять на картошку необходимые нужные вещи первой необходимости.
- Страшно вспомнить, — говорила недавно мне Олеся, - как однажды зимой я и ещё четверо женщин обменяли вещи на картошку. Тогда у меня за плечами было привязано полмешка, ноги подкашивались от усталости, а идти до железнодорожной станции Волжск. Ещё несколько километров. Еле-еле дотащились до поезда. В вагоны невозможно было попасть.
Люди с мешками облепили все ступеньки подножек, не только тамбуры. Решились тогда на отчаянный шаг - стали забираться на ступеньки паровоза там, где возвышалась труба. Зимой рано темнеет. Была уже ночь. Трое женщин взобрались по ступенькам и расположились на корточках на узенькой площадке перед самой трубой.
А я только успела встать двумя ногами на нижнюю ступеньку, и паровоз тронулся с места. Чувствую, что падаю и потеряла сознание. Очнулась на площадке перед трубой. Меня поддерживала Таня Клыжук (сейчас уже покойная). «А где моя картошка?» - спросила я. Она обругала меня по-мужски и говорит: «Скажи спасибо, что сама жива осталась. А ты про картошку? Да цела она твоя картошка. Вот смотри». Увидела я рядом свой мешок, и сразу легче стало на душе. Оказывается, это она, Таня, заметила, что я теряю сознание и вовремя, в последний момент, подхватила своими сильными руками и потянула наверх. А в это время её страховали другие цепочкой одна за одной. Так что тяжесть моя разделилась на всех. Они сохранили мне жизнь, а картошка тогда на железе паровоза вся промёрзла. Есть её так и не пришлось......»
Продолжение следует...
#Саратов #город #Моя_саратовская_жизнь #история #краеведение #интересно #воспоминания #семья #Олеся #учеба #Украина #рассказы #любовь #Татарстан #Воронеж #Казань