Начало - https://dzen.ru/a/aWvSEscb3EOlBRqP
Вторая часть - https://dzen.ru/a/aWzgdLz9xAmTC3lI
Третья часть - https://dzen.ru/a/aW-CjkAKEH6WKzcC
Четвертая часть - https://dzen.ru/a/aXPG37HdGxKVGw0S
Пятая часть - https://dzen.ru/a/aXhkBwHdykXFtoww
Шестая часть - https://dzen.ru/a/aXyzs2D6OFk58fdC
Продолжаю публикацию истории нашей семьи. Публикую дневники младшего брата моего дедушки.
Автор дневника - Олимпиев Владимир Пантелеймонович
Мой дедушка - Олимпиев Николай Пантелеймонович
Самый младший брат - Олимпиев Борис Пантелеймонович
Самая старшая сестра - Олимпиева (в замужестве - Никольская) Елена Пантелеймоновна
"Поезд шёл с мамой быстро, когда проезжали мимо длинной полосы земли, поросшей Иван-чаем. Высокие стебли этого медоноса заканчивались султанчиками с бледно-розовыми или малиновыми соцветиями. Они расположены не густо и поэтому кажутся воздушными. В них есть какая-то строгая красота.
Тонкий аромат цветочного сотового мёда достигал нашего обоняния, глаз отдыхал на этой радостной, розово-фиолетовой ковровой дорожке иван-чая. Мы даже видели, как работают пчёлы и шмели. Но из-за стука колёс на стыках рельсов жужжание их не доходило до нашего слуха. Было это перед станцией Таптугары, родиной младшего брата Бориса.
Скоро и Могоча. Там много лет папа был начальником станции. Все его знали, и железнодорожники, и жители посёлка, даже многие обитатели тайги. Уважали папу за правдолюбие, доброту и справедливость.
У орочонов, когда они приезжали на нартах, запряжёнными оленями и привозили пушнину зимой для обмена в кооперативе на продукты и промтовары, папа купил несколько оленьих шкур всей семье. Пошили унты, шапки и меховые пальто. Доха из оленьей шкуры, украшенная орнаментом, выглядела довольно привлекательно.
Так ходить было легко и удобно. Создавалось такое впечатление, что на ногах совершенно невесомые чулки. В Могоче наш вагон прицепили к другому поезду. На все процедуры затратилось часов шесть. За это время папа с мамой хотели повидаться с тётей Нюрой Алимовой, сестрой папы. Она вышла замуж и жила в посёлке Хорогочи рядом с Могочей.
Думали вначале оставить нас в вагоне, а потом решили взять с собой. Между станцией Могоча и посёлком Хорогочи раньше было нередкое для Сибири болото с кочками, с кустами голубицы на них. Раньше, если при перескакивании с кочки на кочку оступишься, не рассчитаешь и угодишь в болотную воду, то это было совсем небезопасно.
Глубина могла быть и по пояс, а то и совсем с головой. А вода-то ржавая, кислотная, разъедает кожу. И вот теперь мы на месте бывшего болота. Оно стало совсем мелким, а в некоторых местах уже твёрдая почва, а голубица, ягода по-прежнему растёт на кочках. В изобилии. Ягода размером с крупную горошину. Тёмно-голубого цвета.
А когда возьмёшь в руку, то места, где пальцы снимают верхний нежный голубой слой, становятся тёмно-синими, почти чёрными. Очень вкусная ягода. Мы и на этот раз, как в раннем детстве, наелись голубицы досыта. Тёти Нюры дома не оказалось. Так мы её и не видели в этот раз. А произошло свидание только через пять лет уже в городе Саратове.
Вернулись на станцию, пошли к нашему вагону. А там народ, человек 60—70, не меньше. Впечатление такое, что они собрались кого-то встречать. Да папу ж нашего, нашего папу пришли встречать. Промелькнула у меня мысль. Так и есть. Увидели нас и поспешили навстречу, обнимают, целуют, вытирают набежавшие слёзы. Не выдержал и наш папа, потекли по его щекам какие-то очень крупные слёзы.
Мне так захотелось обнять его, успокоить, посмотрел ещё раз в лицо. А на нём улыбка. Да такая светлая, лучистая, значит, это были слёзы радости. Слёзы сознания, что все старые друзья после стольких долгих лет разлуки помнят его и ценят, как и он, их давнишнюю дружбу. Счастье, необыкновенное счастье за нашего папу охватило меня всего.
Отошёл я в сторону, чтобы не смущать ни папу, ни его друзей. Стоял и думал: надолго запомнится эта встреча старых друзей в Могоче. После Могочи первая остановка на станции Раздольная. Раньше это был разъезд Раздольный. Он в 7 километрах от станции Могоча. Разъезд Раздольный славился тем, что жившие там ещё при царизме политические ссыльные случайно обнаружили в местной горной мелководной речке ключ газированной воды, который бил со дна недалеко от берега.
Для обозначения того места Политические поселенцы установили там бочку без дна и стали брать оттуда целебную воду источника. Воду эту, типа "Нарзан", стали привозить в стеклянной посуде в трёхлитровых четвертях в Могочу. При этом закрывали горлышко не пробкой, а только какой-нибудь материей. Если неопытный человек забивал в посуду такую пробку, то выделяющиеся газы создавали такое давление, что раздавался взрыв, и осколки стеклянной посуды разлетались в стороны.
Так вот, кто-то из папиных знакомых догадался позвонить на станцию Раздольная дежурному и сообщить, что едет Олимпиев с семьёй на родину. И хорошо бы приготовить для него сюрприз, дорогой его сердцу подарок — четверть с водой из источника.
Когда поезд остановился, к нашему вагону принесли эту живую воду. Да, любили и уважали папу его сослуживцы. В процессе нашего великого путешествия, переезда с Дальнего Востока много было интересных встреч для наших родителей. А для нас это были наглядные уроки, как надо жить, чтобы люди с такими же открытыми душами и сердцами относились и к нам, грешным.
Однажды ясным, солнечным утром, совершенно неожиданно, когда сразу после завтрака мы все только что расселись перед барьером, чтобы вкусить всю прелесть созерцания на такую широкую сцену природы эта прелесть и появилась. Давно мы, каждый в своей душе годами ждали встречи с ней.
Ждали, знали, что она будет, обязательно будет когда-нибудь. И вдруг вот она — сибирская краса. Большая поляна саранок. Это оранжевые лилии с чёрными модными точками, мушками на лепестках, которые забиты в полукольца. Кудряшки открывают всю волшебную красоту цветка.
Когда держишь в руках один цветок, восхищаешься, держишь букет этих лилей, удивляешься их красоте. А если видишь рядом целую поляну, целое волшебное царство таких цветов, что тогда просто теряешь дар слова. Ибо нет слов, которыми можно было бы передать все свои чувства. Иногда кажется, что эта поляна кричит, даёт сигнал тревоги о пожаре. Чувство, когда под лучами солнца её оранжево-жёлтые и золотистые тона выглядят как язычки пламени.
Иногда она представляется огромной витриной первоклассного ювелирного магазина, где выставлены лучшие произведения ювелирного искусства. Там цветы, хотя и как живые, но сделаны из чистого золота. Лепестки их инкрустированы чёрными мушками из агата. Однажды эта поляна с сибирскими лилиями, саранками представилась мне с ранками в кавычках представилась мне сводным природным хором составленных из лесных талантов, которые прошли по конкурсу во многих лесных уголках.
И этот жар дарований поёт сейчас веками отшлифованные песни всего лесного народа. Начинал присматриваться, и мне казалось, что я еле-еле слышу берущую за душу мелодию дрозда. А вот сейчас кажется, слышу несколько замысловатых коленец из песни соловья, когда он дарит свой своей подруге истинную лирику.
Ну, а это льётся из небесных высот серебристый голосок жаворонка. Сразу вспоминается детство. Мама, вся наша семья идёт, идёт наш состав по Транссибирской магистрали, всё ближе и ближе к родным местам нашего папы. А мы не можем наглядеться на панорамы лесов, рек сибирских, лугов, гор, сопок.
И нет среди них одинаковости. Все разные, со своими характерами, со своими чувствами. Правда, некоторые люди говорят, что все деревья одинаковые. Каждая берёзка похожа на другие берёзы, сосны, на остальные сосны, любая ель на любую другую ель.
И если перед окном вагона тянется каждый день тайга со сплошной лиственницей, иногда с берёзами или с кедрами, то что же в этом красивого? Это может сказать только бездушный человек, ненаблюдательный, совершенно не знающий и не любящий природу. Кстати, этот же человек так же легко может бросить фразу, что все китайцы на одно лицо. В детстве, живя в Сибири и на Дальнем Востоке, я знал очень много китайцев, ежедневно встречался с ними. И если бы вновь сейчас увидел бы их фотографии тех лет в их семейных альбомах, то узнал бы каждого доброжелательного знакомого, какими они и были тогда.
Также, кстати сказать, что в начале шестидесятых годов, когда особенно укрепилась дружба с Китаем, в порядке технической помощи мы передали чертежи и технологии изготовления объектов авиационной техники, а мне пришлось здесь у нас читать лекции по конструкции и эксплуатации самолётов для китайских специалистов.
Это были начальники цехов, главные технологи, начальники различных технических служб. Был у меня тогда переводчик, но всегда оставался соблазн сказать им несколько китайских фраз, запомнившихся с детства. В перерывах между лекциями произносил эти фразы, и китайские товарищи понимали меня. И вот тогда я как-то особенно обратил внимание, что среди них нет ни одного очень похожего на других.
Спутать просто невозможно. В то же время мои коллеги говорили, что все китайцы на одно лицо. Как по стандарту. Ехали мы и наслаждались видами природы. Увидели станцию Кавекта, родину старшего брата Коли, и Куэнгу, мою родину. Удалось там покушать жимолость, истинно сибирскую ягоду.
Вкус ни с какой другой несравнимый: удлинённая, как барбарис, красивый сине-фиолетовый цвет. В Саратов мы приехали в 1927 году, когда в городе была безработица. Существовала, работала тогда биржа труда найму рабочих, по найму рабочей силы. Впоследствии, в 1930 году, и мне самому пришлось стоять на учёте у этой биржи труда и получать пособие по безработице. Это было так, пока не поступил на работу на завод учеником слесаря. Но это уже совсем другая история...".
Продолжение следует...
#Саратов #город #Моя_саратовская_жизнь #история #краеведение #интересно #воспоминания #семья #Могоча #Хабаровск #Урал #МокраяОльховка #ДальнийВосток #Сибирь #железнаядорога #Куэнга