Продолжаю публиковать воспоминания младшего брата моего дедушки - Олимпиева Владимира Пантелеймоновича.
"Запомнилась темная ночь 1924 года, когда в Москве в 4 часа дня хоронили Владимира Ильича Ленина, а у нас в это время было 11 часов ночи.
Мы наблюдали, как боевыми снарядами стреляли из орудий на канонерских лодках, и раскаленные снаряды летели через Амур. В Хабаровске был, есть, очевидно, и сейчас, отличный краеведческий музей. В то время жили мы в городе с 1923 по 1927 год. Директором музея был Владимир Клавдиевич Арсеньев, настоящий просветитель народных масс, часто выступал с публичными лекциями в стенах музея. Что это были за лекции? Чудо! Необыкновенный дар речи! Мог так заворожить слушателей, что полутора или двухчасовая беседа пролетали на едином дыхании. Как одна минута и для взрослых, и для школьников все сообщения иллюстрировались музейными экспонатами.
Он был разносторонним ученым. В результате своих экспедиций на Дальнем Востоке он выполнил рельефную карту острова Сахалин с использованием естественной окраски препарированных насекомых, населяющих Сахалин. Сказочно красивая карта получилась у него. Горы обозначены коричневыми тонами крыльев бабочек. Тонами всех оттенков, озера, реки, леса, голубые, синие, темные расцветки насекомых. Не карта, а шедевр искусства. Всю ту любовь, с которой прониклись мы к наукам, к приобретению знаний, привил нам дорогой наш папа. Он принимал самое активное участие в школьной жизни, был председателем родительского совета в школе, сумел убедить всех нас, своих детей, что учиться нужно только на пятерке.
Правда, в те годы пятибалльная система оценок была не в моде, а только две оценки. «Удовлетворительно», сокращенно УД, и «неудовлетворительно» - НЕУД. В редких случаях «ВУД» - весьма удовлетворительно, то есть пятерка. Чрезвычайно редко «ВВУД» - выше весьма удовлетворительного, то есть пять с плюсом. Папины дети имели оценки «ВУД» и «ВВУД» почти всегда и папа заслуженно гордился этим. Он никогда не заставлял нас готовить уроки, не опекал, приучил быть самостоятельными. Но эту радостную для папы карточку испортил я в шестом классе. Это было перед отъездом нашей семьи из Хабаровска в Саратов в 1927 году.
Дело было так…. В моих табелях стояли только оценки в «ВУД». Но, увлекшись чтением беллетристики, я переоценил свои возможности. Потерял контроль над собой. Стал читать и на уроках. Через щели в парте. Подставлял к ним приключенческую литературу. То были Жюль Верн, Майн Рид. Луи Жаколио, Луи Буссенар, Брэт Гард, Александр Дюма отец и сын, Райдер Харггард, Вальтер Скотт, Виктор Гюго, Джек Лондон и вся наша классика. Конечно, была и несомненная польза. Кругозор мой расширялся с необыкновенной быстротой. Но, идет урок по обществоведению, биологии, по географии, а мое «я» в это время путешествует где-нибудь в Южной Америке, в дебрях Африки, кочует по суровому северу вместе с его волевыми персонажами или восхищается благородством краснокожих, читая про Оцеолу. Читая о загадочной орхидее в «Священном цветке» Райдера Хаггарда или об удивительных персонажах в «Людях тумана». Я вдруг, как из тумана, слышу вопрос преподавателя. Он для меня и сейчас, как «с того света». Стою и молчу. Молчаливый ответ – это «неуд». В результате по трем предметам годовая оценка неуд, а по остальным, на уроках которых не читал из-под парты литературу, все было «вуд».
Каково было нашему папе, как председателю школьного родительского совета, объявляя результаты учебного года, сказать, но второй год в шестом Б-классе оставлены Иванов, Петров, Сидоров и Олимпиев Владимир. После знакомые папы сказали, как побледнел он, как делал это сообщение. Для папы был удар в самое сердце, как гражданская казнь на площади. И папа, дорогой, добрейший души человек, за всю жизнь не ударивший ни одного из своих детей, твердо решил наказать меня за строптивость. Ведь давно уже заметив мое пристрастие к чтению, он стал беспокоиться, а не повлияет ли это чересчур сильное увлечение литературой на школьные занятия. Но до сих пор все шло хорошо. Я получал только «вуд» и «ввуд».
И папа, дорогой, добрейшей души человек, за всю жизнь не ударивший ни одного из своих детей, твердо решил наказать меня за строптивость. Ведь давно уже, заметив мое пристрастие к чтению, он стал беспокоиться, а не повлияет ли это чересчур сильное увлечение литературой на школьные занятия. Но до сих пор шло хорошо.
Я получал только «вуд» и «ввуд», хотя папа не знал, так и не узнал никогда, что его сын Владимир под видом покататься на лыжах выходил из дома в Хабаровске с какой-нибудь заветной книгой за пазухой и читал в укромных уголках до темноты, до нестерпимой рези в глазах. Когда я учился в шестом классе, папе нужно было уезжать в служебную командировку. Он писал мне оттуда письма, специально меня напоминал, чтобы я не отвлекался чтением.
Я понимал, что он прав, но тяга к книгам была настолько велика, что не устоял, не мог устоять от соблазна. И вот вошел папа. По изменившемуся да неузнаваемости лицу я догадался, что в этом моя вина.
- Ах ты, негодяй ты этакий! - Крикнул он и метнулся к углу комнаты.
Там случайно лежал кусок тонкого каната. Схватив его, он сказал каким-то незнакомым и чужим голосом «А ну, второгодник, снимай штаны!» Я снял их и застыл на месте. Папа размахнулся. В комнате был мой старший брат Коля. Он мгновенно оценил ситуацию и встал между мной и папой. Удар страшной силы, в который папа вложил оплату за всю ту моральную боль, публичное унижение и оскорбление его отцовского достоинства принял за меня брат Коля.
Но это было первое и последнее в жизни папы наказание своего ребенка. Тяжело переживал он свой поступок. Через несколько дней он похвалил Колю за защиту своего брата и сказал ему «Прости меня, сыночек мой, погорячился я. Прости, если можешь». Дня через два после этого папа беседовал со мной. Я ждал этого разговора, но очень боялся даже посмотреть папе в глаза. Очень и очень стыдно было. Ведь папа узнал, что у меня неоднократно преподаватели отнимали книги, которые я читал на уроках. Книги оставляли и у себя.
Но их-то я брал у товарищей, нужно было возвращать. Решался тайком забирать книги из столов или портфелей преподавателем, но это было уже не безобидные поступки, по сути, воровство. Папа нашел такую форму разговора со мной, что я раскрыл ему всю душу и обещал, поклялся даже, что наверстаю упущенное, и сдержал свое слово. В шестом, вторичном и седьмом классах у меня были все пятерки и похвальные грамоты, а в восьмом классе одновременно сдал на «отлично» за восьмой и «экстерном» за девятый класс.
Кроме того, вечером, во второй смене, в здании школы функционировал вечерний техникум по гидротехническому строительству. Окончил одновременно и его, и получил диплом. Этот рывок в знаниях дорого обошелся для моего здоровья".
Ниже приведен документ - "выпись из метрической книги", сделанная моим дедушкой - Олимпиевым Николаем Пантелеймоновичем, и официально заверенная.
Продолжение следует...
#Саратов #город #Моя_саратовская_жизнь #история #краеведение #интересно #воспоминания #семья #Могоча #Хабаровск #Урал #МокраяОльховка #ДальнийВосток #книги #школа