"Двое суток прошло благополучно. Но на следующий день рано утром меня разоблачил дворник дядя Митя в аккуратном брезентовом фартуке с широкой окладистой бородой, уже седеющий, он грозно предстал передо мной. Черенком метлы он дотронулся до моего плеча и строго спросил: «Ты что же тут делаешь, бандюга ты этакий, а?»

- Здравствуйте, дядя Миша. Я не бандюга, а студент четвёртого курса ХАИ.

- ХАИ? Да ещё четвёртого курса! Да это ты, стало быть, без пяти минут авиационный инженер, так что ли?

- Почти так.

- Да у меня там на втором курсе племянник учится. И то уже почти до самого неба нос от гордости задирает. Запросто теперь к нему и не подойдёшь. Так ты говоришь, с четвёртого курса, а не врёшь?

- Да нет, дядя Митя, признаюсь вам, как на духу. Девушка мне понравилась, решил жениться на ней. А вот срок путёвки два дня тому назад окончился. А ей остаётся здесь ещё дней пять бы точно. Расстаться с ней я так и не смог. Выехал было на машине, да спрыгнул на повороте и вернулся обратно сюда

- Так бы ты и сказал.

- Вот я и признался вам. Рассказал обо всём, как было, потому что... Эх, хотя и стараетесь казаться вы сердитым, но я же знаю, что в душе-то вы добрый, даже очень.

- А ты дипломат. Сразу видно, что с четвёртого курса. У тебя друзья-то здесь есть?

- Они-то и кормят меня.

- Так ты к ним в палату попросись и будешь спать с кем-нибудь вдвоём на одной-то кровати.

- Дежурный массовик проверяет перед отбоем все палаты.

- А ты голову-то спрячь под одеяло, и не заметит.

- Спасибо, дядя Миш, попробую.

И в этот же вечер испробовал этот вариант. Оказался удачным.

Так и проспал остальные ночи в палате. Встречался с Шурой. Она сначала удивилась, а потом пришла в восторг от всех моих приключений. Вот в эти-то дополнительные нелегальные сутки, за пребывание в доме отдыха, я дважды катался с ней на лодке. От всех неприятностей оберегал её как святыню.

Ничего недозволенного в моём поведении не было. Она всей душой оценила это. В последний день мы расстались в надежде встретиться в Харькове. Оставил ей свой адрес. О её будущем она и сама не знала. На весь август мы с Колей уехали к родителям в Саратов. Коле ничего не рассказал о моей Шуре, признался в этом только сестре Лене. Нести эту тайну одному стало уже невыносимо. Из Саратова написал два письма Шуре в адрес Купянского медтехникума. Когда она вернулась после экзаменов в Купянск, её встретил директор техникума Иванов. Он передал ей два моих письма и сказал: «Это от вашего жениха».

- Никаких женихов у меня нет. Я учиться хочу, — ответила она ему.

- Учёба само собой, а без этого не обойдёшься. Он ведь любит тебя больше жизни и влюбился с первого взгляда.

Я вопросительно посмотрел на директора, - рассказывала уже потом Шура.

- Не смотри на меня своими чудесными, как он и подтвердил это голубыми глазами, как несмышлёное дитя. Одно из писем я прочитал и всё понял.

И когда мы с Колей вернулись из Саратова за 5 дней до начала учебного года, я стал разыскивать фамилию Шуры в списках принятых, зачисленных на первый курс, но нигде её не было. Не находил себе места от тоски. И вдруг что-то около 20 сентября ко мне подошёл Андрей Любашенко, студент самолётного факультета.

Он одновременно со мной был по путёвке в Доме отдыха в Гутах. Знал, что я был знаком с Шурой и что она мне очень нравилась. Даже один раз четверо катались на лодке. «Вовка! — сказал он. Я вчера недалеко от завода ХЭМЗ (Харьковский электромеханический завод) видел твою Шурку, разговаривал с ней, сказал, что послезавтра приедем вместе с тобой. Так что сразу после лекции зайду за тобой и в путь. По глазам вижу, что рад. Не скроешь. Ведь рад же? Ответь, Вовка.

- Я для тебя, Андрей, что захочешь, то и сделаю.

- Всё будет нормально, чин-почину, как у нас говорят на селе. Мешать не буду. Смотаюсь вовремя, по-студенчески, по-братски.

Милый мой дружище Андрей, где ты теперь? Как сложилась твоя судьба с девушкой Сусанной, в которую ты тоже тогда влип по уши? Где ты? Дорого бы ж я отдал, чтобы обнять и троекратно расцеловать тебя по старому русскому обычаю. Ведь ты, только ты один соединил мою судьбу с судьбой Олеси.

У меня теперь кандидат технических наук, доцент - старший сын Вадим и кандидат физико-математических наук, доцент - доченька моя Оля, обязаны тебе своей жизнью. Всего за пару дней перед разговором с Андреем я купил себе новый костюм стального цвета и шляпу в тон к нему.

На лацкане пиджака прикрепил фигурку самолёта из нержавеющей стали. Надраенную до зеркального блеска. Вот в этом наряде и отправился с Андреем на моё ответственное свидание. И вот я увидел Шуру. Не в моих силах описать, что творилось с моим сердцем.

То оно билось в грудной клетке, как пойманная вольная птица, только что простившаяся навсегда со свободой, то оно радовалось и пела всем своим существом, готовое обнять и прижать к себе весь белый свет, то замирало в ожидании строгого отказа в этой безмерной радости. Стал разговаривать, а зубы задрожали, не могу произнести нормально ни одного слова. Шура посмотрела на меня и улыбнулась. Сразу отлегло от сердца.

Оглянулся, а Андрея уже и след простыл. Обнял Шуру и поцеловал. В тот вечер узнал все подробности. Она поступила в мединститут на вечернее отделение без отрыва от производства, ещё не работала. Естественно, что стипендия ей не полагалась. Прошёл месяц.

Ещё в начале знакомства с Украиной я полюбил её из-за Шуры. А потом глубже, ближе понял и весь её народ, его доброту и открытую душу. Полюбил мелодичные песни, народные танцы, звучный песенный язык, народный оптимизм, его тонкий юмор. Очень по душе пришёлся мне эпизод, когда два украинца ехали на арбе (большой длинной телеге), запряжённой парой волов.

Везли на базар арбузы-кавуны на самом верху бугра и из-за неудачного поворота арба опрокинулась. Все арбузы полетели под горку. Налетали на мелкие препятствия и разбивались. Если бы это случилось с нами, русскими, то начался бы переполох, крики, ругань, обвинения в адрес друг друга.

А тут обошлось просто, естественно, до удивления спокойно. Остановились два друга — украинцы наверху бугра подпёрли руки в бока. Один и говорит другому: «Митро, дывысь! Рябый перегоняе!». С бугра последним скатился огромный полосатый арбуз. Стал быстро набирать скорость. Обогнал нескольких обыкновенных в "спецовках", догнал малыша такой же расцветки, как и сам, и ударил его широченным лбом. Бедный малыш мячиком отскочил от него и развалился на куски, а гигант, как бы придя в азарт от первого удара, летел дальше, как ядро, выпущенное из сказочной царь-пушки. Догнал он другой арбуз. Разделался и с ним, а потом постепенно стал замедлять скорость, и наконец целехонький остановился.

Шуру я стал звать по-украински Олеся. Её музыкальное имя для меня стало звучать как песня молодости, как самая задушевная музыка.

Мы встречались один-два раза в неделю. После одного из осенних воскресений, не увидев Олесю целых шесть дней, поехал на свидание на конечной остановке трамвая. У завода ХЭМЗ при выходе боковым зрением вроде бы увидел, что Олеся входит с чемоданом в руках в прицепной вагон того же трамвайного состава.

"Нет, это не она, — подумал я. Не может же она уехать, не простившись со мной. А вдруг?.." Круто повернулся и побежал обратно. К уже тронувшемуся с места вагону успел вскочить одной ногой на подножку. Продвинулся в вагон и действительно увидел впереди себя Олесю.

Она стояла ко мне спиной, а рядом к её ногам прижимался большой дорожный чемодан. Видел его раньше и знал, что в нём размещается всё имущество Олеси. Сердце моё сорвалось с места. Неужели, думаю, решила уехать? Почему? Может быть, что-то случилось? Протиснулся вперёд, стал рядом.

- Олеся, — очень тихо сказал я.

Она обернулась и сразу вздрогнула от неожиданности.

- Куда это ты с чемоданом?

- Я уезжаю.

- Как, куда?

- На работу, в район.

- Этого не будет, не пущу.

- Я решила.

- А обо мне забыла?

- Трудно мне стало учиться. Полуголодная и при этом быть без работы... Больше так жить не могу и не буду. Поеду в район. А учиться придётся заочно.

- Не бывать этому.

- А ты не кричи, люди слушают.

- Сказал не бывать этому. Давай сюда чемодан. Сойдём с трамвай.

- Не дам.

Я вырвал чемодан из рук Олеси и стал энергично продвигаться вперёд. Она ухватилась одной рукой за чемодан, а другой за ручку на спинке сиденья и стала не пускать меня дальше.

Я тянул, она закричала: «Да отпусти же! Я не буду выходить. Так нужно».

«Товарищ водитель, великая просьба к вам: остановите на несколько секунд трамвай на этом повороте. Мы выскочим. Ошиблись, нужно выскочить. Вопрос жизни. Прошу вас». Трамвай остановился. Я пересилил Олесю и вырвал чемодан, бросил его на землю, потом схватил растерявшуюся Олесю за талию и, как перышко опустил осторожно вниз.

Трамвай тронулся.

- Сейчас поедем в райздрав, и я устрою тебя на хорошую работу в Харькове. Учёбу можешь продолжать Или сделаешь перерыв на год, будет видно.

- Где твой райздрав? Как ты туда доберёшься? — сказала Олеся.

Минут через сорок она уже вела разговор там о трудоустройстве. А я сидел в коридоре с чемоданом. Вышла и сказала: ей предложили два места.

- Поедем сначала на Пушкинскую улицу, в научно-исследовательский институт ортопедии и травматологии. Это ближе к центру. И рядом с вашим общежитием "Гигант".

Поехали. Олесю приняли с месячным испытательным сроком.

А через две недели остальным двенадцати претендентам отказали. А её оставили ассистентом у доцента Василия Оскаровича Маркса"...

Продолжение следует...

#Саратов #город #Моя_саратовская_жизнь #история #краеведение #интересно #воспоминания #семья #Олеся #учеба #Сибирь #любовь #Харьков #Шура

Рассказы

853,5 тыс интересуются