ЧАСТЬ 14: ЯЗЫК КАМНЯ И СВЕТА
Глава 1: Тяжелая добыча
Возвращение «Горностая» на «Странник» было больше похоже на похоронную процессию, чем на триумфальное возвращение экспедиции. Шаттл, перегруженный массивным генератором «Факел-М», с трудом состыковался с повреждённым ангаром. Его обшивка была исцарапана песчаной бурей, поднявшейся на обратном пути, а датчики зафиксировали странные, кратковременные скачки внешнего электромагнитного фона.
Ева Володина встретила их не на мостике, а прямо в ангаре. Она молча обошла груз, положила ладонь на тёплый ещё от работы корпус генератора. Её лицо оставалось каменным, но в глазах, на мгновение, мелькнуло что-то вроде облегчения.
— Один? — спросила она, глядя на Йенса.
— Один, — подтвердил тот, снимая шлем. Его лицо было серым от усталости и напряжения. — Второй остался… другим выжившим. Это долгая история. Но у нас есть шанс.
— Выжившим с «Феникса»? — уточнила Ева, и в её голосе не было ни гнева, ни удивления, лишь холодная констатация факта.
—Они не враги, кивнул Амина. Они — такие же потерпевшие кораблекрушение. Их капитан их бросил.
Ева промолчала, дав указания технической команде немедленно начать монтаж генератора к аварийной сети криогенного контура. Потом обернулась к четвёрке вернувшихся: — Отчёт через час в АКП. Со всеми деталями. И с теми записями, что вы нашли.
Аварийный командный пункт, их аналоговая цитадель, теперь был не просто штабом. Он стал нервным узлом, пульсирующим тихим гулом низковольтной аппаратуры и сжатым воздухом систем охлаждения. Здесь пахло озоном, горящим металлом и страхом, который тщательно скрывали.
Йенс, Амина, Владислав и Татьяна по очереди выкладывали всё, что узнали. Образы светящегося лабиринта. «Марионеточный» дрон. Разгромленную лабораторию. Записи доктора Шармы. И хрупкое перемирие с лейтенантом Гарсией.
Когда на центральном экране АКП замерцало искажённое лицо доктора Шармы и прозвучали её последние слова: «…Найдите её частоту… и спойте ей что-то новое…», в помещении воцарилась гробовая тишина.
— Она сошла с ума, — первым нарушил молчание молодой оператор из группы жизнеобеспечения.
— Нет, — тихо, но чётко возразил Лео Петров. Он сидел в углу, его глаза были прикованы к собственному планшету, где пульсировали графики. — Она была единственной, кто пытался понять. Все остальные — Ренделл, мы вначале — пытались применить силу. Она предлагала диалог. На языке сети.
— Какой язык? — развёл руками Йенс. — Математика? Физика? Мы не знаем её базовых принципов!
— Мы знаем, что она работает на резонансах, — сказал Лео, поднимая голову. Его глаза горели лихорадочным блеском, который всех настораживал. — Мы знаем, что наш грубый удар вызвал боль и хаос. Шарма говорит: «Спойте ей что-то новое». Не команду. Не угрозу. Нечто… гармоничное. Успокаивающее. Как колыбельную для раненого зверя.
— Зверя, который может стереть нас с лица планеты, — мрачно добавила Амина.
— Именно поэтому нам нужен не грузовик с пушкой, а… камертон, — заключил Лео. — Или капелька мёда вместо яда.
Ева, всё это время молчавшая, встала. — Практическая задача остаётся прежней: выжить. Генератор даст нам время. Неделю, может, две. Этого недостаточно для ремонта двигателей, но достаточно, чтобы… — она сделала паузу, — чтобы попытаться найти этот «камертон». Лео, Анна — вся ваша работа теперь это. Анализируйте всё, что привезли. Ищите паттерны, ритмы, ключи. Йенс, тебе нужно заставить этот генератор работать на максимум и искать возможность добыть ещё ресурсов. Амина — усиль наблюдение за поверхностью. Нам нужно знать каждое движение сети. И… следить, не появятся ли снова те, с «Феникса». Они теперь часть уравнения.
Её тон был спокоен, но приказ «искать камертон» прозвучал как признание: путь грубой силы окончен. Теперь начиналась безнадёжная, титаническая попытка заговорить с ураганом.
Глава 2: Паутина из цифр и звуков
Следующие сорок восемь часов на «Страннике» не спали. Вернее, спали урывками, в креслах у терминалов. Лаборатория, которую сколотили в соседнем с АКП отсеке, больше напоминала логово одержимых.
Лео Петров и Анна Ковалёва погрузились в океан данных. Они разложили на виртуальные «столы» всё: сырые записи фонового гула планеты до и после удара; визуальные паттерны светящихся потоков, снятые камерами «Горностая»; обрывки технических отчётов с серверов Шармы; даже субъективные описания «кошмаров» от экипажа «Феникса» и их собственные, начавшие появляться у некоторых техников — ощущение наблюдения, дежавю, звук далёкого набата.
— Смотри, — Лео наложил звуковую волну гула на визуальный ряд пульсаций света. Пики и спады совпадали с ошеломляющей точностью. — Это не два явления. Это одно. Энергия, проявляющая себя и как звук, и как свет. Единый колебательный процесс.
— Но он хаотичен, — указала Анна на бешеные зубцы графика «после удара». — Никакой стабильной частоты. Как мы можем создать гармонию с хаосом?
— Мы не можем, — согласился Лео. — Но мы можем попробовать предложить ей образец порядка. Не её родной, повреждённый ритм, а нечто… чужеродное, но совершенное. Чтобы привлечь внимание. Как яркая, правильная игрушка может привлечь внимание плачущего ребёнка.
Они перебрали десятки вариантов. Простые синусоиды. Сложные полифонические гармонии, сгенерированные компьютером. Математические константы, переведённые в звуковые частоты: число Пи, Золотое сечение. Сеть не реагировала. Вернее, её собственный хаотичный гул никак не менялся.
Отчаяние начало брать верх. А время шло. Установленный генератор «Факел-М» жужжал, стабилизируя температуру в криогенных камерах, но его ресурс был ограничен. На мониторах то и дело всплывали новые тревожные данные с поверхности: светящаяся сеть медленно, но верно, расширяла зону своего влияния, «переваривая» новые участки базы. Скоро ей нечего будет ассимилировать. И тогда её внимание могло обратиться вверх. К ним.
Идею подсказала старая, аналоговая книга по теоретической физике, которую Йенс хранил как талисман. В ней, среди прочего, были изображения колебаний мембран Хладни — фигуры, которые образует песок на вибрирующей металлической пластине. Совершенные, симметричные, геометрически безупречные узоры, рождённые чистым резонансом.
— Не звук, — сказала Анна, глядя на изображение звезды из песка. — Форма. Язык сети — это паттерны. Визуальные и энергетические. Мы пытались говорить с ней на языке звука, но её родной язык — геометрия в пространстве-времени. Посмотри на эти структуры на равнине — они стремятся к фрактальной сложности, но сейчас они искажены. Нужно предложить ей чистую, простую, стабильную форму. Идею порядка.
Лео схватился за эту мысль. Они перестали генерировать звук и начали моделировать энергетические паттерны. Не просто луч, а структурированный пучок энергии, который, взаимодействуя с полем планеты, должен был создать в нём «отпечаток» — трёхмерную геометрическую фигуру. Они начали с самого простого: сферы. Затем — платоновых тел. Тетраэдра. Куба.
Для передачи такого сигнала нужна была не просто антенна. Нужен был проектор. И здесь на сцену снова вышел Йенс Макаров.
Глава 3: Кузнец камертонов
— Коммуникационный массив серьёзно повреждён, — Йенс ходил перед схемой, выведенной на ржавый монитор в АКП. — Но ядро — квантовый процессор формирования луча — цело. Мы не можем послать сообщение на другую звезду, но мы можем… выжечь им рисунок в энергетическом поле планеты. Если правильно перенастроить и страшно перенапрячь.
— «Перенапрячь» — это значит взорвать? — уточнила Амина.
— С высокой долей вероятности, — честно ответил Йенс. — У нас один шанс. Мы формируем паттерн, загружаем в процессор, выводим на оставшиеся излучатели и даём полную мощность на три секунды. Если массив не сгорит, он выстрелит сгустком структурированной энергии. Он достигнет ионосферы и, теоретически, создаст в ней возмущение в нужной форме. Как если бы мы бросили идеально круглый камень в мутную, бурлящую воду.
— И что это даст? — спросила Ева.
— Если мы правы, и сеть воспринимает мир как паттерны… это привлечёт её внимание. Не как угроза, а как аномалия. Идеальный круг в хаосе. Это будет наш знак. Наше «алло». Дальше… — Йенс развёл руками. — Дальше сценарий Шармы. Мы попытаемся вести диалог. Менять фигуры. Отвечать на её реакции. Если она ответит.
— А если воспримет как новую атаку? — голос Анны был тихим.
— Тогда, — Йенс посмотрел на Еву, — она, скорее всего, ответит тем же, чем ответила «Фениксу». Но с большей силой. И наш повреждённый массив станет идеальной мишенью. Мы можем потерять последние средства связи и, возможно, вызвать направленный энергетический удар по кораблю.
Риск был колоссальным. Ставка — жизнь всех, кто ещё оставался на борту. Альтернатива — медленная смерть в темноте, когда закончится гелий.
Ева долго смотрела на схему коммуникационного массива, на графики хаотичной активности сети, на данные по криогенному контуру.
— Готовьтесь, — сказала она наконец. — У нас нет выбора, кроме как сделать этот шаг в темноту. Лео, Анна — определитесь с первой фигурой. Йенс — начинайте переделку массива. У вас двенадцать часов.
Глава 4: Первое слово — тетраэдр
Подготовка к «Посланию» была сродни подготовке к самоубийственному прыжку. Весь экипаж, кто мог, был выведен в наиболее защищённые отсеки, подальше от коммуникационной мачты. На мостике и в АКП осталась только ключевая группа.
Йенс, обливаясь потом в скафандре (на случай разгерметизации), вручную перепаивал последние цепи в сервисном шлюзе у основания массива. Его руки не дрожали. Была только леденящая ясность: либо это сработает, либо нет.
Лео и Анна в АКП завершали моделирование. Они выбрали тетраэдр — простейшее из платоновых тел, символ огня, устойчивости, первоэлемента. Его паттерн был математически безупречен и энергетически «ярче» сферы или куба в их моделях.
— Всё готово, — голос Йенса прозвучал в общем канале. — Массив на пределе. Системы охлаждения не справятся больше, чем на пять секунд. Три — как мы и договаривались.
— Пульт управления перенесён в АКП, — отозвалась Ева. Она сидела перед отдельной консолью, на которой была лишь одна большая красная кнопка под прозрачным колпаком. — Будем делать отсюда.
Минуты тянулись, как часы. Последние проверки. Отключение всех второстепенных систем, чтобы дать массиву максимум энергии. Глубокая, давящая тишина, нарушаемая лишь рокотом генератора и собственным сердцебиением.
— Пора, — сказала Ева. Её палец лег на колпак.
— Запускаю программу, — сказал Лео. — Таймер на трёх секундах. Готовы?
— Готовы, — послышались голоса.
— Готовы, — сказала Ева и сняла колпак.
— Три… два… один… Послание.
Она нажала кнопку.
На внешних камерах, направленных на коммуникационную мачту, ничего особенного не произошло. Лишь слабое синее свечение вокруг антенн. Но датчики зафиксировали чудовищный скачок энергопотребления. Весь «Странник» вздрогнул, свет на мгновение погас, перейдя на аварийные батареи. Где-то вдали раздался приглушённый хлопок и шипение — не выдержал один из трансформаторов.
— Массив цел! — крикнул Йенс с сервисного поста. — Перегрев, но мы не взорвались!
Анна и Лео уже не слушали. Они смотрели на экраны, показывающие данные с орбитальных сенсоров и оставшихся «Призраков».
Прошла минута. Две. На поверхности ничего не менялось. Светящиеся реки текли по-прежнему. Хаотичный гул продолжался.
— Не сработало, — прошептала Анна, и в её голосе прозвучало крах всех надежд.
— Подожди, — перебил Лео. — Смотри на спектральный анализ фона. Не общая картина. Детали.
Он увеличил масштаб графика в узком, экзотическом диапазоне, где обычно проявлялись квантовые шумы сети. И там… там появилось эхо. Слабый, но отчётливый повторяющийся сигнал. Не их тетраэдр, нет. Но ритм их трёхсекундного импульса был уловлен и… отражён. С небольшой задержкой. С искажением, но отражён.
— Она услышала, — выдохнул Лео. — Она не ответила смыслом. Она… эхом вернула нам факт нашего послания. Как бы говоря: «Я здесь. Я заметила».
— Это как с дроном, — сказала Амина, наблюдая за данными. — Сначала она просто фиксирует. Оценивает. Без агрессии.
— Значит, можно продолжать, — сказала Ева, и в её голосе впервые за много дней прозвучала не просто решимость, а осторожная, хрупкая надежда. — Готовьте следующее «слово». И будем ждать, не станет ли её ответ… более осмысленным.
Глава 5: Диалог глухих
Следующие несколько циклов «посланий» были мучительно медленными и осторожными. Они послали куб. Затем октаэдр. Каждый раз — трёхсекундным импульсом, каждый раз — балансируя на грани выхода массива из строя.
Сеть отвечала. Её реакции становились сложнее. Она перестала просто отражать длительность импульса. Она начала отвечать своими собственными, короткими всплесками энергии, которые на визуализациях Анны складывались в абстрактные, но уже не полностью случайные формы. После тетраэдра в её «ответе» проступили углы. После куба — чёткие грани.
— Она учится, — азартно говорил Лео, его усталость как рукой сняло. — Не понимает содержания, но улавливает форму общения! Она воспринимает это как обмен паттернами!
Но это был диалог глухих. Они бросали в бурлящий океан идеальные кристаллы геометрии. Океан возвращал им обломки искажённых, но узнаваемых форм. Не было смысла. Был только установленный факт коммуникации.
И тогда Анна Ковалёва, измученная, с воспалёнными глазами, сделала шаг, которого все боялись.
— Мы всё делаем неправильно, — сказала она. — Мы предлагаем ей идеальные, мёртвые формы. Математические абстракции. А что, если её язык… живой? Что, если ей нужна не статика, а процесс? Не кристалл, а… рост кристалла? Не фигура, а переход от одной фигуры к другой?
Она вывела на экран новую модель. Это была не одна фигура. Это была последовательность. Сфера, которая за шесть секунд плавно, по алгоритму «золотого сечения», преобразовывалась в икосаэдр, а затем — в додекаэдр. Это был не сигнал. Это была фраза. Показ трансформации, развития, заложенного закона.
— Это безумие, — сказал Йенс. — Массив не выдержит шестисекундной непрерывной нагрузки. Он расплавится.
— Тогда разобьём последовательность на три импульса по две секунды, — не отступала Анна. — С паузами. Но это должен быть процесс. Мы должны показать ей, что мы не просто шум. Мы — носители сложности. Как и она.
Лео поддержал её. Ева, после долгого раздумья, кивнула. Риск был чудовищным. Но статичный диалог вёл в тупик.
Подготовка заняла ещё шесть часов. Новая программа была в сто раз сложнее. Они буквально молились, чтобы аналоговые системы АКП не дали сбой в расчётах.
Глава 6: Рождение фразы и ответ бездны
Повторение ритуала: экипаж в укрытиях, ключевая группа на позициях, леденящее напряжение.
— Последовательность «Метамарфоза» готова, — доложил Лео, его голос был хриплым.
— Массив на пределе, — сказал Йенс. — Шансы 50/50.
— Делаем, — сказала Ева. Её рука снова легла на кнопку.
Нажатие.
Две секунды — сфера. Пауза. Массив трещит, датчики зашкаливают.
Две секунды — преобразование в икосаэдр. Пауза. Из сервисного шлюза повалил едкий дым. Йенс кричит, что нужно остановиться.
— Последний сегмент! — приказывает Ева. — Додекаэдр! Теперь!
Третья, финальная двухсекундная вспышка.
На экране внешней камеры, направленной на мачту, яркая дуга ударила от антенны вниз, в корпус. Раздался оглушительный взрыв, и экран погас. Связь с сервисным постом Йенса пропала.
— Йенс! — закричала Амина.
— Молчать! — рявкнула Ева, её глаза прикованы к другим экранам. К экранам планеты.
Прошло десять секунд. Двадцать. На равнине ничего. И вдруг…
Сначала погасло всё. Вся светящаяся паутина на равнине Тэнг-Прайм — вся, разом — погасла, как будто кто-то выдернул вилку из розетки. Наступила абсолютная, непроглядная тьма, нарушаемая лишь звёздами.
Потом, из самой глубины планеты, из того места, куда они направили свой луч, начала подниматься волна. Не света. Тьмы. Ощущения пустоты, холода, безвременья. Оно росло, заполняло собой экраны, датчики, сознание. Это было не визуальное явление. Это было прямое воздействие на психику. У всех в АКП одновременно всплыл один и тот же образ: гигантский, медленно раскрывающийся глаз, чьё «зрачок» был бездной, уходящей в никуда, а «радужка» — вращающимися галактиками.
И в этот момент, прямо в их сознание, без слов, без образов, врезалась «идея». Чистая, холодная, чуждая концепция. Не враждебная. Не дружелюбная. Изучающая.
Ощущение длилось меньше секунды. Потом оно исчезло.
Свет на равнине зажёгся вновь. Но теперь он был другим. Хаотичные всплески утихли. Теперь это было ровное, спокойное, ритмичное пульсирование. Как сердцебиение. И все его волны, все потоки, медленно, неотвратимо, начали поворачиваться. Разворачиваться в пространстве, словно лепестки гигантского цветка.
Они сходились в одну точку. Точку на орбите.
Точку, где висел «Странник».
На всех экранах, во всех датчиках, одна и та же картина: вся энергетическая жизнь планеты теперь была направлена на них. Сфокусирована. Внимание было безраздельным. Полным.
В разорванный, задымлённый канал связи пробился хриплый, полный боли голос Йенса:
— Массив… разрушен. Полностью. Но… я видел. Все видели? Что это было?..
— Это был ответ, — тихо, почти беззвучно сказала Анна Ковалёва, смотря в пустоту. Её лицо было мокрым от слёз, которые она сама не заметила. — Она не просто услышала фразу. Она… увидела нас. И теперь она смотрит. Прямо на нас.
На мостике воцарилась тишина, более страшная, чем любой рёв сирен. Они добились контакта. Они прорвались через барьер непонимания.
И теперь им предстояло узнать, что же именно проснулось по ту сторону. И чего оно хочет от своих новых, неожиданных собеседников.
***
продолжение следует…
Часть 1 / Часть 2 / Часть 3 / Часть 4 / Часть 5 / Часть 6 / Часть 7 / Часть 8 /
Часть 9 / Часть 10 / Часть 11 / Часть 12 / Часть 13 /
#ДзенМелодрамы #НаучнаяФантастика #Фантастика #РусскаяФантастика #ЧужойРесурс