Часть 8: Игры разума
Тишина, наступившая после потери «Призрака-1», была особого свойства — тяжёлой, вязкой, наполненной гулким эхом собственной беспомощности. Это не была тишина шока, как после гибели «Ската». Это была тишина лаборатории после неудавшегося эксперимента, где учёные наблюдают за безупречной работой механизма, чья сложность превосходит их понимание. Театральный жест с первым маяком сменился холодной, выверенной кибернетической казнью второго.
Ева Володина стояла перед командой, собравшейся в тесной кают-компании. На этот раз не для тактического совещания, а для последней попытки сохранить то, что осталось от боевого духа. В воздухе витал сладковатый запах поджаренного кофе и пота.
— Они переиграли нас, — начала она без предисловий, встречаясь взглядом с каждым. Её голос был ровным, но в нём слышалась усталость от необходимости снова и снова поднимать их с колен. — Чисто. Профессионально. Без единой ошибки. Признать это — не слабость. Это — необходимое условие для выживания. Мы недооценили противника, приняв его за грубого хищника. Теперь мы знаем, с кем имеем дело.
— С кем? — мрачно, с горькой усмешкой спросил Йенс, разминая затекшую шею. — С гениальным параноиком? Со сверхразумным ИИ? С чёртовым предсказателем?
— С системой, — твёрдо ответила Анна Ковалёва. Все взгляды, как по команде, обратились к ней. Она сидела с идеально прямой спиной, но её пальцы перебирали край стола. — Не с одним человеком и не с одной машиной. Со слаженной, высокоэффективной системой, где каждый элемент — разведка, кибернетика, психологическое давление, силовое прикрытие — выполняет свою функцию с часовой точностью. Ренделл — не гений-одиночка. Он — дирижёр. И его оркестр играет безупречную, сокрушительную симфонию.
***
Воспоминания Лео Петрова
Аспирантура Института космических исследований на орбите Юпитера. Молодой Лео, ещё не оправившийся от оглушительного провала своего первого самостоятельного проекта по созданию алгоритма предсказания магнитных бурь, сидел в стерильном кабинете своего научного руководителя — старого, видавшего виды учёного по фамилии Прохоров. Тот расхаживал по комнате, его взгляд был устремлён куда-то вдаль, за пределы металлических стен станции.
«Петров, вы ошиблись не в расчётах, — размышлял вслух Прохоров, его голос был глуховатым, как будто доносящимся из другого помещения. — Вы ошиблись в фундаментальном подходе. Вы искали сложное, многоуровневое решение для относительно простой проблемы. Пытались построить суперкомпьютер для расчёта траектории падающего листа. Не надо быть гением, Леонид, чтобы понять: лист можно просто поймать рукой, доверившись интуиции, а не формуле».
Он остановился напротив Лео, его пронзительные глаза смотрели прямо в душу.
«Противник, который действует идеально, без единого сбоя, — это, по своей сути, алгоритм. Сложнейший, но всё же алгоритм. А у любого алгоритма всегда есть шаблон. Всегда есть повторяющийся паттерн, пусть и хорошо скрытый. Ваша задача — найти его. Не пытайтесь переиграть его в его же игре, на его условиях. Измените саму игровую доску. Заставьте его играть по вашим правилам».
Лео тогда, подавленный и разочарованный, не до конца понял эти слова, счёл их красивой, но бесполезной метафорой. Сейчас же, глядя на безупречные, как часы, действия «Феникса», он начал осознавать их глубинную, практическую мудрость. Они не просто переигрывали их — они предвосхищали их.
***
— Они не идеальны, — вдруг тихо, но очень чётко сказал Лео, словно продолжая вслух свою мысль. Все с удивлением и долей раздражения посмотрели на него. — Они... они слишком идеальны. Слишком быстрые. Слишком точные. Их реакции... они не запаздывают. Они... опережают. Как... предсказание. Как будто они уже знают, что мы собираемся сделать, ещё до того, как мы сами это окончательно решили.
Эта мысль, холодная и неуютная, повисла в воздухе, наполнив его новым, леденящим душу страхом. Страхом не перед силой, а перед всеведением.
Анализ паттернов. Мостик
Мостик снова превратился в нервный центр анализа, но на этот раз объектом пристального изучения были не «Феникс» и не планета, а они сами. Лео и Йенс, объединив усилия, скрупулёзно, поминутно, восстанавливали хронологию всех своих действий с момента прибытия в систему. На огромном экране плавала детальная временная шкала.
— Смотрите, — Лео выделил несколько точек на линии времени. — Вот наш первый, плановый манёвр коррекции орбиты после пробуждения. Ничего подозрительного. Но вот, — он увеличил следующий отрезок, — через семнадцать минут и три секунды «Феникс» выполняет едва заметный, но идеально выверенный ответный манёвр, который выводит его в оптимальную позицию для наблюдения за нами в новой конфигурации. Запуск зонда «Гамма-3» — они его уничтожают в течение сорока семи минут. Запуск «Призраков» — они вычисляют и нейтрализуют их за считанные часы. Всё. Без задержек. Без поиска.
— Это уже не просто слежка, — мрачно, с оттенком профессионального восхищения, констатировал Йенс. — Это... предвосхищение. Предсказание. Как будто они не просто наблюдают за нашими действиями, а... читают наши протоколы управления. Видят приказы в момент их формирования.
— Или читают наши коды, — добавила Анна, её лицо было сосредоточено. — Все наши системы, все наши протоколы связи — стандартные, корпоративные, разработанные «Вектор-Индастриз». Что, если «Ороборос» давно и успешно их взломал? Что, если они видят каждую нашу команду, отданную через штатный интерфейс, ещё до её физического исполнения кораблём? Для них мы — открытая книга.
Ева молча смотрела на временную шкалу, и её охватывало леденящее душу, тошнотворное ощущение. Они были не просто прозрачны, как аквариумные рыбки. Они были предсказуемы для противника на уровне самых базовых, фундаментальных алгоритмов управления своим же кораблём. Каждое их движение, каждая попытка что-то сделать была известна врагу ещё до её начала.
Решительный эксперимент
— Хватит строить догадки, — резко, с внезапной решимостью, сказала Ева, прерывая тягостное молчание. — Проверим. Эмпирически. Амина, — она повернулась к лётному офицеру, — подготовь манёвр уклонения. Не стандартный. По схеме «Омега-7». Только вручную. Без занесения в бортовой журнал. Без отдачи приказа через главный компьютер. Только устно, между нами. Только ты и я будем знать детали и время исполнения.
— Капитан? — Амина с недоумением и лёгкой тревогой посмотрела на неё. — Это рискованно. Внепротокольные манёвры...
— Сейчас всё, что мы делаем по протоколу, — рискованнее, — парировала Ева. — Выполняй. Через два часа. Ровно.
Амина кивнула, её лицо стало собранным. Через два часа, ровно в расчётное время, «Странник» начал сложный, нестандартный, энергозатратный манёвр с использованием малых корректирующих двигателей, имитирующий уклонение от несуществующей угрозы.
Прошло два часа. Затем — три. «Феникс» не отреагировал. Он оставался на своей орбите, безмолвный, неподвижный, как гробница.
— Никакой реакции, — наконец доложил Лео, не скрывая изумления. — Ни манёвров, ни подготовки к ним, ни сканирования... Ничего. Они... они проигнорировали. Или не заметили.
— Значит, они не читают наши мысли, — с заметным облегчением выдохнула Анна. — Они не экстрасенсы. Они взломали наши протоколы. Они видят наши цифровые приказы.
Но Ева, к удивлению всех, не выглядела обрадованной или хотя бы удовлетворённой. Её лицо оставалось суровым.
— Это не лучше, — тихо, но отчётливо произнесла она. — Хуже. Это означает, что мы не можем доверять собственному кораблю. Любая команда, отданная через штатные, официальные системы, любая запись в журнале, любой расчёт траектории — всё это будет немедленно известно им. Мы находимся в состоянии тотальной информационной блокады внутри собственного скафандра.
Теневой кабинет. Кают-компания, ночь
Поздно вечером, когда на мостике остался лишь вахтенный офицер, в кают-компании собралась неофициальная, узкая группа: Ева, Йенс, Амина и Анна. Лео остался на командном пункте, создавая видимость нормальной работы и отслеживая «Феникс» на случай непредвиденных действий.
— Итак, — начала Ева, её голос был глухим от усталости. — Мы имеем следующее. Противник читает, в режиме реального времени, все наши приказы, отданные через штатные системы управления. Наши средства внешнего наблюдения либо мгновенно уничтожаются, либо перехватываются и обращаются против нас. Наши попытки скрытного действия проваливаются на корню. Мы находимся в условиях почти абсолютной информационной блокады. Предложения?
— Мы должны отключиться, — немедленно предложил Йенс. — Полностью. Перевести все ключевые системы корабля на автономное управление по заранее заложенным, неизменяемым программам. Объявить полное радиомолчание. Прекратить любую активность, которая генерирует цифровые команды.
— Это самоубийство, Йенс, — резко возразила Амина. — Без связи с внешними сенсорами, без возможности оперативного реагирования на угрозы, мы превратимся в слепой, глухой и неповоротливый грузовик, летящий по предсказуемой траектории. Они просто подождут, пока у нас не кончится ресурс, или сами выбьют нас, как утку в тире.
— Есть другой путь, — тихо, но очень уверенно сказала Анна. Все взгляды устремились на неё. — Мы должны создать для них ложную реальность. Продолжать работать через штатные системы. Активно работать. Но передавать через них только то, что мы *хотим*, чтобы они видели. Генерировать фантомные команды. Отрабатывать ложные манёвры. Симулировать технические сбои и панику. Пока они будут считывать наши «мысли» и готовиться к нашим «действиям», мы будем действовать из тени, по другим каналам.
— Для этого нужен канал, о котором они не знают, — заметил Йенс, кивая. — И точка управления, полностью изолированная от основной сети. Место, откуда можно управлять кораблём в обход всех стандартных протоколов.
— У нас есть аварийный командный пункт, — после недолгой, тяжёлой паузы сказала Ева. — В самом сердце корабля, рядом с реактором. Бронированный, экранированный, с автономным жизнеобеспечением. Полностью независимый. И... — она сделала паузу, — у нас есть старые, аналоговые, проводные системы связи. Разработанные на заре космонавтики для чрезвычайных ситуаций. Они не входят в стандартные цифровые протоколы «Вектор-Индастриз». Это просто медные провода и базовые коммутаторы.
В воздухе повисло понимание, смешанное с горькой иронией. Они нашли слабину в, казалось бы, безупречной броне противника. Он был слишком современен, слишком цифровой, слишком привык иметь дело с высокотехнологичными системами. Он не ожидал от них аналоговой архаики, возврата к истокам.
Первая ложь. Репетиция
Подготовка заняла остаток ночи и всё следующее утро. Йенс и его верная команда инженеров в обход всех систем, вручную, проверили и запустили аварийный командный пункт. Амина отрабатывала на симуляторе манёвры, которые должны были выглядеть правдоподобно для внешнего наблюдателя, но при этом быть безопасными. Лео и Анна разрабатывали сценарий их первого «спектакля».
Настало время. На очередном цикле уязвимости «Феникса», когда тот, по их расчётам, должен был быть занят сканированием дальнего космоса, «Странник» начал свой первый акт. Через штатные каналы пошли команды на подготовку к сложному, энергозатратному манёвру — якобы коррекции орбиты для лучшего обзора северного полюса Тэнг-Прайм. Лео, находясь на мостике, тщательно фиксировал любую реакцию «Феникса».
— Есть! — наконец воскликнул он, стараясь сдержать волнение. — Они реагируют! С опережением! Сдвигаются на заранее рассчитанную орбиту, с которой будут иметь идеальный контроль над нашей гипотетической новой позицией! Они клюнули!
Йенс, находившийся в это время в душном, пропитанном запахом озона аварийном командном пункте, наблюдал за этим через отдельный, аналоговый монитор, подключённый к внешним камерам. Его лицо, уставшее и испачканное машинным маслом, озарила широкая, почти мальчишеская улыбка. Его голос, слегка искажённый старым проводным переговорным устройством, прозвучал в наушнике Евы.
— Они клюнули, капитан. Они действительно следят за нашими командами в реальном времени. И предвосхищают их, готовясь парировать несуществующую угрозу. Иллюзия сработала.
— Отлично, — тихо, но с непоколебимой уверенностью ответила Ева, находясь на мостике и делая вид, что изучает данные ложного манёвра. — Значит, мы можем их обмануть. Мы можем заставить их плясать под нашу дудку. Теперь мы знаем правила *их* игры.
Она посмотрела на главный экран, где, как и прежде, висел безмолвный и грозный «Феникс». Но впервые за долгие дни она почувствовала не гнетущее бессилие, а холодный, острый азарт. Охота, настоящая охота, начиналась. Они больше не были слепцами, тыкающимися в темноте. Они стали мистификаторами, кукловодами, готовившими для своего надменного и всевидящего противника идеальную, многослойную иллюзию. Охотник и жертва поменялись местами на самом важном поле боя — в информационном пространстве. Первый акт их пьесы только что начался
***
продолжение следует…
Часть 1 / Часть 2 / Часть 3 / Часть 4 / Часть 5 / Часть 6 / Часть 7
#ДзенМелодрамы #НаучнаяФантастика #Фантастика #РусскаяФантастика #ЧужойРесурс