Часть 2: Дипломатия и тихие ножи
Тишина, воцарившаяся на мостике после отключения связи, была густой, почти осязаемой. Она давила на барабанные перепонки громче любого грохота. Даже вечный гул «Странника» — ровное дыхание гигантского стального зверя — казалось, стих, затаившись в ожидании. Панорамные экраны продолжали транслировать вид на Тэнг-Прайм, но теперь её бирюзовые океаны и изумрудные материки выглядели не приветливо, а отчуждённо, как богатство, выставленное за бронированным стеклом, к которому приложили руку другие хозяева. Ева Володина ощущала на себе тяжесть двадцати пар глаз — взгляды её команды, полные немого вопроса, страха и ожидания. Они ждали, что их капитан, их скала в этом море неопределённости, превратит этот нарастающий ужас в список конкретных задач. Она должна была найти слова. Сейчас.
«Семьдесят три года в пустоте, чтобы упереться в дуло корпоративной электромагнитной пушки», — промелькнуло в голове у Евы. Она с силой выдохнула, заставляя тремор в руках утихнуть, и поднялась.
— Внимание всем. План «А» отменён. Ренделл только что объявил нам войну, прикрытую дипломатией. Лео, твоя задача — приоритет номер один. Геологические аномалии, всё, что похоже на залежи сверхпроводников. Йенс, подключайся — нам нужна вся техническая информация о подобных технологиях «Ороборос». Остальные на позициях. Включаем протокол «Бдительность».
— Уже ищу, капитан! — Лео, бледный как полотно, но с невероятной собранностью во взгляде, его пальцы уже порхали по сенсорным панелям, вызывая на экраны водопады данных. — Запускаю глубокое сканирование недр на всех доступных частотах, включая низкочастотный резонансный анализ... Но, капитан, если они правда нашли что-то локальное и намеренно экранированное, с орбиты мы можем ничего и не увидеть. Нужно время и... и, по правде говоря, наземная экспедиция. Бурение.
— Времени на бурение у нас нет, — отрезала Володина, чувствуя, как сжимается желудок. Она перевела взгляд на Йенса. Его обычно спокойное, уверенное лицо было маской стоицизма, но в глазах она читала то же самое, что чувствовала сама — леденящее душу понимание. Он, как никто другой в этой комнате, осознавал весь катастрофический масштаб прозвучавшей новости. — Йенс, подними все технические архивы. Всё, что у нас есть по сверхпроводящим технологиям «Ороборос». Каждый украденный отчёт, каждое исследование, каждый патент, за которым они охотились. Нам нужно понять, что это за кристаллы, насколько они ценны и, главное, насколько Ренделл блефует, прикрываясь ими как ширмой для банального силового захвата.
— Понял, — коротко кивнул Йенс, и его взгляд стал остекленевшим, устремлённым внутрь, в цифровые глубины баз данных. Он молча, тяжелой походкой человека, несущего неподъёмный груз, скрылся в глубине инженерного терминала, его мощные плечи напряглись под невидимым давлением.
Володина медленно обвела взглядом остальных членов команды. Её взгляд скользнул по Амине Рейес — лётный офицер сжимала и разжимала кулаки, её взгляд метался от планеты к пустому теперь экрану, будто она уже мысленно строила траектории уклонения, ища слабые места в гипотетическом боевом построении «Феникса». Анна Ковалёва, офицер связи, нервно покусывала нижнюю губу, её пальцы бессознательно выстукивали по клавиатуре какой-то тревожный, надрывный ритм. В их глазах читалась уже не первоначальная растерянность, а мрачная, сосредоточенная решимость. Они видели, как рушится их семидесятитрёхлетняя мечта, и теперь древний инстинкт выживания брал верх над разочарованием, превращая страх в яростную энергию.
— Всем понятна ситуация? — спросила она, и её голос, низкий и чёткий, прозвучал на весь мостик, заставляя всех встрепенуться и выпрямить спины. — Это уже не просто борьба за выживание двадцати тысяч человек, доверивших нам свои жизни. Это борьба за будущее, в котором наша корпорация, наши семьи, наши принципы — либо будут, либо их сотрут в пыль. И наш «Странник» только что оказался на передовой этой войны, которую мы не начинали, но которую обязаны выиграть. Амина, я хочу детальную карту орбитальной позиции «Феникса», расчёт всех его возможных манёвров и тепловую карту всех его активных систем — двигатели, сенсоры, орудийные порты, если они, чёрт побери, есть. Анна, полный мониторинг эфира. Любая их передача, даже в сторону планеты, даже короткий «чирик» зонда, должна быть записана, проанализирована и доложена мне лично. Ясно?
— Так точно, капитан! — прозвучали почти хором ответы, и в них слышалась уже не паника, а жёсткая дисциплина.
Она опустилась в своё кресло, ощущая, как холодный вибрирующий пластик спинки передаёт едва уловимую дрожь корпуса корабля. Тяжесть ответственности давила на плечи с такой силой, что казалось, вот-вот хрустнут позвонки. Она закрыла глаза на секунду, позволив себе эту мгновенную слабость. Перед её веками проплыло лицо Марка Ренделла — спокойное, почти бесстрастное, но с тем хищным, цепким блеском в глазах, который она запомнила сразу. Это был не просто корпоративный карьерист. Это был фанатик, человек, для которого устав «Ороборос» был высшим моральным законом. Двенадцать часов. Меньше половины земных суток, чтобы подготовиться к войне.
Следующие несколько часов пролетели в лихорадочной, почти истерической активности. Мостик напоминал растревоженный улей. Лео бормотал себе под нос, разглядывая спектрограммы недр Тэнг-Прайм, его лицо в призрачном свете мониторов казалось осунувшимся и постаревшим на десять лет. Йенс, нахмурившись до предела, изучал сложные диаграммы кристаллических решёток, изредка отрываясь, чтобы пробормотать сдавленное проклятие в адрес инженеров-конкурентов.
Ева не сидела на месте. Она ходила по мостику, останавливаясь за спиной то у одного, то у другого оператора, вглядываясь в данные, задавая короткие, точные вопросы. Она чувствовала необходимость быть в движении, передавать команде свою энергию, свою — пусть и показную — уверенность. Внутри же всё сжималось в холодный, твёрдый комок страха и ярости. Она мысленно проигрывала возможные сценарии, и каждый из них вел в тупик или к катастрофе.
— Капитан, — наконец, нарушил тишину Лео. Его голос дрожал от волнения и усталости. — Я... я кажется, что-то нашёл. В экваториальном регионе, в районе горной цепи, которую мы условно обозначили как «Хребет Дракона», сканеры показывают аномальную электромагнитную активность на глубине около двух километров. Она... она не похожа ни на что из известных нам геологических процессов. Слишком стабильная, слишком чистая частота. Как... идеально настроенный камертон. Это... похоже на правду.
Слова повисли в воздухе, густые и тяжёлые, как расплавленный свинец. Последняя призрачная надежда на то, что Ренделл просто лжёт, испарилась, не оставив после себя ничего, кроме горькой уверенности. Теперь это была не гипотеза, а факт.
— Значит, не блефует, — мрачно констатировала Ева, чувствуя, как у неё похолодели кончики пальцев и по спине пробежал противный холодок. — Лео, определи точные координаты с погрешностью не более ста метров. И смоделируй, какие последствия для экологии планеты будет иметь промышленная добыча в этом районе. Хочу видеть прогноз распространения токсичных отходов на сто лет вперёд.
— Уже делаю, — кивнул Лео, снова погружаясь в работу, но теперь его движения были замедленными, будто он тащил на себе невидимый груз.
— Капитан, — к ним подошёл Йенс. На его планшете светилась схема сложного устройства, напоминающего квантовый процессор, но с причудливыми изгибами, не подчиняющимися стандартной логике. — Я изучил отчёты. «Ороборос» последние пятнадцать лет вкладывал огромные, я бы сказал, запредельные средства в исследования в области сверхпроводимости при высоких температурах. Если они действительно нашли стабильные кристаллы, которые работают при температуре выше нуля без потери свойств... Ева, это не просто ключ. Это отпирание всех дверей одновременно. Это — термоядерный синтез с КПД под девяносто процентов. Это — сверхсветовые двигатели нового поколения, которые сделают прыжки через полгалактики рутиной. Это — квантовые компьютеры, способные предсказывать будущее. Это не ресурс, это — билет в следующую эру человечества. Тот, кто им владеет, будет единолично диктовать условия всему Содружеству на столетия вперёд. Наши скромные планы по колонизации для них — просто досадная помеха на пути к абсолютной власти, которую они даже не станут всерьёз обсуждать.
Теперь всё встало на свои места с пугающей, кристальной ясностью. Причина, по которой «Ороборос» отправил корабль в такую даль, не была авантюрой. Это был расчётливый, гениальный и беспощадный ход гигантской корпорации, стремящейся к абсолютному, тотальному господству. Они с «Вектор-Индастриз» думали, что играют в шахматы на выживание, а «Ороборос» уже играл в другую игру, с другими правилами и несравнимо более высокими ставками — ставками на судьбу человечества.
— Переговоры через восемь часов, — тихо, больше для себя, напомнила Ева, с трудом выдерживая взгляд Йенса. — Готовьтесь. Мы должны...
— Капитан! — это крикнула Анна Ковалёва, её голос сорвался на фальцет, полный неподдельного ужаса. Она прижала наушник к уху, её лицо вытянулось и побелело, как мел. — Сбой! Полная и мгновенная потеря сигнала с зонда «Гамма-три»! Он работал на дальней орбите, картографировал магнитное поле планеты!
Лёд пробежал по спине Володиной, сменившись приливом адреналина. — Что случилось? Детали! Телеметрия! — её собственный голос прозвучал хрипло.
— Не знаю! Связь прервалась внезапно! Никаких предупреждений о неисправности, никаких аварийных сигналов, никаких помех! Просто... пропал. Как будто его выключили. Или... стёрли.
— Йенс? — Ева резко повернулась к бортинженеру, в её голосе прозвучала сталь, рождённая страхом.
— Проверяю телеметрию зонда за последние секунды перед отключением, — тот уже работал за своим терминалом, его пальцы летали по клавиатуре с лихорадочной скоростью. Прошло несколько томительных секунд, прежде чем он замер, и его плечи медленно, безнадёжно опустились. Он поднял на Еву взгляд, полный мрачного понимания. — Есть. За 1.3 секунды до пропажи связи... микроскопический, но очень чёткий скачок энергии в его бортовой сети. Характерный след. Словно от... высокочастотного электромагнитного импульса малой мощности. Точечного, ювелирного воздействия. Это не сбой. Это... диверсия.
На мостике воцарилась зловещая, давящая тишина, которую не нарушал даже гул систем. Случайность? Маловероятно. Совпадение? Слишком удобное, слишком своевременное.
— Саботаж, — тихо, но так, что было слышно каждое слово, произнесла Ева. Она ощутила странное, почти животное облегчение. Неопределённость кончилась. Враг показал себя. Маски были сброшены. — Тихий саботаж. Они начали. Пока — разведка боем.
— Но как? — не выдержала Амина, в её голосе звучало недоверие и злость. — Мы же не связаны с их сетями! Наши щиты подняты, протоколы кибербезопасности активны!
— На таком расстоянии и с нашей защитой прямое кибервторжение или энергетическая атака на корабль исключены, — покачал головой Йенс, его лицо было мрачным. — Если только... если только они не запустили в наше пространство малозаметный дрон-перехватчик. Небольшой, с стелс-покрытием, возможно, даже с радиопоглощающим покрытием. Он мог подойти на близкую дистанцию, пользуясь слепыми зонами наших сенсоров, и точечно, почти незаметно, выжечь электронику управляющим импульсом. Это проверка. Наших систем защиты. И... наших реакций. Смотрят, заметим ли мы это. И что будем делать.
— Лео! Немедленно сканируй всё пространство вокруг корабля в радиусе десяти тысяч километров! Ищи любые аномалии, малейшие гравитационные или тепловые помехи, искажения фона! — скомандовала Володина, её голос зазвучал жёстко и властно, заглушая внутреннюю панику. — Йенс, немедленно переведи все внешние системы, включая спутники и зонды, на защищённый режим! Усиль экранирование всех критических узлов! Отныне всё, что выходит за пределы корпуса, считается потенциальной мишенью! Все последующие запуски — только под прикрытием активных помех!
Она подошла к главному экрану, в упор смотря в сторону, где в чёрной пустоте висел «Феникс», этот угловатый, брутальный металлический хищник. Тихая, необъявленная война уже началась. Первая кровь была пролита — кровь из микросхем и кремния, но от этого она не становилась менее реальной. Это было предупреждение. Предупредительный выстрел.
— Они проверяют нашу бдительность, — сказала она, обращаясь уже ко всей команде, встречаясь взглядом с каждым, вкладывая в свой взгляд всю свою волю. — И нашу реакцию. Значит, на переговорах они будут давить, зная наши слабые места. Они будут играть на опережение. Мы не можем показать им, что мы уязвимы или напуганы. Ни единой трещины. Ни тени сомнения. Понятно?
— Так точно, капитан! — прозвучал дружный, почти злой ответ.
— Капитан, — снова обратилась к ней Анна, на этот раз её голос был более ровным, профессиональным, хотя рука, лежавшая на панели, всё ещё слегка дрожала. — Поступил запрос с «Феникса». Капитан Ренделл передаёт, что, по данным их наблюдений, один из наших зондов вышел из строя. Выражает... соболезнования по поводу технической неполадки и предлагает техническую помощь своим инженерным составом.
На лице Володиной появилась холодная, безрадостная улыбка. Цинизм «Ороборос» был выше всяких похвал. Бить ниже пояса, а потом с ангельской улыбкой протягивать руку для рукопожатия. Классика.
— Ответьте, — сказала она, и её голос зазвучал почти так же ровно и вежливо, как у Ренделла, но с лёгкой, едва уловимой язвительной ноткой. — Поблагодарите капитана Ренделла за проявленную бдительность и столь любезное, хоть и неожиданное, предложение. Сообщите, что мы уже разбираемся с рядовым сбоем телеметрии и в его помощи не нуждаемся. Подчеркните — «рядовым сбоем телеметрии». Пусть знают, что мы не купились на их игру.
— Есть, капитан, — Анна тут же принялась набирать ответ, её пальцы теперь двигались уверенно.
Когда Анна отключилась, Володина повернулась к экипажу. В её глазах, уставших и покрасневших от напряжения, горел холодный, решительный огонь.
— Видите? Классическая дипломатия «Ороборос». Они бьют по нашим глазам и ушам, а потом с улыбкой предлагают платок. Не поддавайтесь на провокацию. Работаем дальше. И... готовим ответный «визит вежливости». Надо показать, что мы не собираемся просто стоять и ждать следующего удара.
— Какой? — спросил Йенс, в его глазах мелькнул интерес, проблеск азарта в этой мрачной ситуации.
— Если они могут запускать дроны-невидимки, значит, и мы можем. Лео, подготовь пассивный сенсорный буй. Самый малозаметный, какой есть в арсенале. Запусти его по баллистической траектории, чтобы он завис в нейтральной зоне, как можно ближе к «Фениксу». Пусть выглядит как кусок старого отработанного оборудования, случайно выброшенный при коррекции орбиты. Я хочу, чтобы он записывал всё: все их запуски, все перелёты шаттлов, все энергетические выбросы, все открытые передачи. Пусть думают, что это просто космический мусор. Наш маленький незваный гость.
— Отличная идея, — кивнул Лео, и на его лице впервые за последние часы появилось подобие улыбки, похожей на оскал. — Буй «Призрак» идеально подходит. Магнитное крепление, пассивное питание от солнечных батарей, почти нулевая заметность. Есть, капитан!
— Амина, — Ева повернулась к лётному офицеру, — продумай варианты экстренного манёвра уклонения на случай, если их «любопытство» станет более агрессивным. Я хочу три сценария: уход на высокую орбиту, сближение с планетой для использования её в качестве щита и... отход в направлении внешней границы системы. Пессимистичный вариант. Йенс, мне нужна оценка пределов прочности нашего корпуса и щитов. Пессимистичный прогноз. Предположи, что по нам ударят чем-то более серьёзным, чем EMP-импульс.
Володина снова посмотрела на планету, сиявшую вдали как недостижимый драгоценный камень, вокруг которого уже сцепились в смертельной схватке два стальных ястреба. Война за ресурс, способный перевернуть галактику, началась не с грохота пушек, а с тихих, невидимых ударов в темноте. С атаки на беззащитный зонд и ядовитого предложения помощи. И она, Ева Володина, капитан «Странника», должна была сделать следующий ход. Ход, который, возможно, определит судьбу всех, кто спал внизу, в ледяных капсулах, не подозревая, что их будущее решается здесь и сейчас, в напряжённой тишине мостика. Следующий ход был за ними.
***
продолжение следует…
Часть 1 /
#ДзенМелодрамы #НаучнаяФантастика #Фантастика #РусскаяФантастика #ЧужойРесурс