Часть 12: Последствия И Открытая Бездна
Глава 1. Критический доклад
Тишина на мостике «Странника» была густой, тяжёлой, словно её можно было резать скальпелем. Ева Володина стояла перед центральным тактическим экраном, который теперь больше напоминал панель тяжёлого пациента в реанимации. Полосы данных пульсировали алыми и жёлтыми предупреждениями. Зелёного не было совсем.
— Итоговый отчёт о состоянии, — её голос прозвучал глухо, без ожидаемой в победе триумфальности. Победа пахла горелой изоляцией и страхом.
Йенс Макаров, прислонившись к стойке инженерного пульта с видом человека, выжатого до последней капли, щёлкнул переключателем.
— Корпус. Сквозные пробоины в секторах «Дельта» и «Гамма» от роя кинетических снарядов «Феникса». Герметизация поддерживается аварийными заслонками, но это временно. Давление в смежных отсеках нестабильное. Главная проблема — сектор «Гамма-4». Там была обсерватория. Теперь там дыра в космос размером с шаттл. Система ремонтных дронов уничтожена на восемьдесят процентов. Чинить нечем и некому.
— Жизнеобеспечение, — сказала Анна Ковалёва, не поднимая глаз от терминала. Её пальцы нервно перебирали края планшета. — Система теряет давление. У нас есть часа два, не больше.
— Криогенный контур, — продолжил Йенс, — получил косвенные повреждения от электромагнитного импульса при бегстве «Феникса». Мы наблюдаем постепенный, но неуклонный рост температуры в камерах хранения. Пока в пределах допустимого, но тренд… — он сделал паузу, — тренд отрицательный. Если ничего не предпринять, через двенадцать-четырнадцать суток начнётся цепная разморозка в отдельных модулях. Двадцать тысяч человек, капитан.
Ева закрыла глаза на секунду. Двадцать тысяч спящих душ. Целый город, доверенный ей. И всё, что она могла им предложить, — это медленное удушье в тесных капсулах на гибнущем кораблю.
— Двигатели? — спросила она, уже зная ответ.
— Маршевый двигатель выведен из строя полностью. Аварийные ионники целы, но их тяги хватит только на коррекцию орбиты, не более. О прыжке… — Йенс горько усмехнулся. — Даже не мечтайте. «Странник» — это теперь орбитальная станция. Или могила.
В углу мостика Лео Петров, бледный, с тёмными кругами под глазами, вслушивался не в отчёты, а в другую передачу. Через наушники лился сырой, необработанный поток данных с уцелевших внешних сенсоров. Он слушал планету.
— Энергетика? — Ева перевела взгляд на Амину Рейес. Та молча указала на главный экран, где график потребления напоминал обрыв скалы.
— Мы на резервных батареях, — пояснила Амина. — Реактор заглушён после попадания в сопряжённый отсек. Перезапуск невозможен без внешнего вмешательства и запасных частей. У нас есть энергия на базовые системы: слабое освещение, циркуляцию воздуха в уцелевших секторах и вот это, — она кивнула на экраны. — Хватит максимум на трое суток. Потом тьма. И тишина.
Ева обвела взглядом свой экипаж. Йенс, технарь до мозга костей, сжимал кулаки от бессилия. Амина, чья стихия — манёвр и действие, была прикована к мёртвому кораблю. Анна, пытавшаяся найти смысл в словах врага, теперь смотрела в пустоту. Лео… Лето словно ушёл в себя, в тот поток данных.
— Значит, так, — голос Евы приобрёл стальную чёткость, привычную тональность приказа. В нём не было места сомнению. — Варианта два. Ждать чуда и умирать. Или действовать. «Феникс» бежал, но он оставил на планете инфраструктуру. База. Склады. Возможно, запчасти, топливо, генераторы. Это наш единственный шанс.
— Спуститься туда? — Йенс скептически поднял бровь. — После того, как мы дали по зубам их квантовой игрушке? Вы видели энергетический разряд, капитан. Там теперь может быть всё, что угодно.
— Другого выбора у нас нет, инженер, — холодно парировала Ева. — Мы либо попытаемся найти там средства для выживания, либо подпишем смертный приговор всему экипажу и колонистам. Я выбираю попытку. Йенс, Амина — начинайте готовить разведывательно-спасательную экспедицию. Маленькую, мобильную. Ваша задача — оценить обстановку на базе «Ороборос», найти всё, что может помочь кораблю, и установить, что, чёрт побери, сейчас творится на планете. Анна — поможешь им с анализом любых оставшихся данных «Феникса». Лео…
Она обернулась к оператору сканеров. Он вздрогнул и снял наушники.
— Капитан?
— Ты что-то слушаешь. Что именно?
Лео медленно покачал головой, словно пытаясь рассеять туман.
— Это… это не то же самое. Раньше был ритм. Низкочастотный пульс, гармоничный. Как дыхание. Теперь… Теперь это аритмия. Скачки. Всплески в случайных диапазонах. И ещё… — он замялся.
— Говори, Петров.
— В узком диапазоне, почти на границе слышимости… там есть структура. Но это не цифровой код. Это… похоже на помехи, которые складываются в… в узоры. Я не могу это объяснить. Это как слушать, как шумит песок на стекле.
Ева и Йенс переглянулись. Слово «узоры» прозвучало зловеще.
— Продолжай слушать, — приказала капитан. — Записывай всё. Любое изменение. Возможно, это единственный способ понять, с чем мы имеем дело. А теперь все по местам. У нас мало времени.
Глава 2. Фокус на сигнале
Четыре часа спустя в уцелевшем ангаре «Странника» царила лихорадочная активность. Из двух уцелевших инженерных шаттлов выбирали менее повреждённый. Это был «Горностай-3», небольшой, верткий аппарат для работ в открытом космосе, теперь спешно переоборудованный для атмосферного полёта и коротких перегрузок.
Йенс, обливаясь потом в негерметичном отсеке, вручную перепаивал цепи управления посадочными стойками. Рядом Амина проверяла баллистику спуска, вбивая в бортовой компьютер новые данные о непредсказуемой атмосфере Тэнг-Прайм, всё ещё возмущённой гигантским разрядом.
— Думаешь, там будет что-то целое? — спросила она, не отрываясь от экрана.
— Должно быть, — сквозь зубы процедил Йенс, отдирая изоляцию. — Они строили на совесть. И бежали в панике. Не всё могли уничтожить. Нам нужны их компактные генераторы на сверхпроводящих кристаллах. Хотя бы один. И гелий-3 из их хранилищ. Если найдём это — у нас появится время.
— А если найдём нечто другое? — голос Амины стал тише. — Ту самую «сеть»?
Йенс замолчал, закончив пайку. Он вылез из-под консоли, его лицо было серьёзным.
— Тогда мы попробуем понять правила игры. В прошлый раз мы ударили её грубой силой, и она ответила. Может, нужно… не бить. — Он сам удивился своим словам. Всю жизнь он верил в силу, точность, расчёт. А теперь говорил о чём-то эфемерном.
— «Не бить»? — Амина усмехнулась без веселья. — А что? Попросить вежливо?
— Я не знаю, — честно признался Йенс. — Но если эта штука действительно использует планету как процессор… то она больше похожа на природное явление, чем на врага. С ураганом или землетрясением не воюют. От них либо уходят, либо… находят способ переждать.
В дверях ангара появилась Анна Ковалёва. В руках она несла несколько планшетов.
— Кое-что нашла в архивных перехватах с «Феникса», — сказала она. — Обрывки, ничего цельного. Но есть повторяющиеся коды доступа, схемы расположения складов на их базе. И… личные записи одного из техников. Он жаловался на кошмары. Говорил, что после подключения к «глубинным сканерам» ему снится один и тот же сон: бесконечный коридор из чёрного стекла, где его отражение делает всё, кроме того, что делает он.
Йенс и Амина переглянулись. Кошмары.
— Пси-воздействие? — предположила Амина.
— Или побочный эффект от интерфейса с чем-то, что не предназначено для человеческого мозга, — мрачно добавил Йенс. — Всё, что нам нужно, — это техника. В их головы лезть не будем.
— Будьте осторожны, — тихо сказала Анна, передавая планшеты. — Их последнее послание было «СЛЕПОЙ». А теперь слепыми можем оказаться мы.
Глава 3. Брожение
Позже, в кают-компании, превращённой в импровизированный лазарет и центр отдыха, началось то, чего больше всего боялась Ева.
Сергей Ильин, один из младших инженеров с энергией, ещё не выгоревшей до тла, вскочил на стол.
— Товарищи! Вы всё слышали! Корабль умирает! А капитан отправляет горстку людей в неизвестность, на планету, которая только что сожрала целый крейсер! Это безумие!
В углу, прислонившись к стене, стоял Лео. Он не слушал Ильина. Он смотрел в узкий иллюминатор, за которым висела испещрённая шрамами поверхность Тэнг-Прайм. На тёмной стороне планеты, в районе равнины, где была база, пульсировало слабое, едва заметное свечение. Не такое, как от пожара или взрыва. Мягкое, переливчатое. Как фосфоресценция грибов в пещере.
— Нам нужно голосовать! — кричал Ильин. — Нам нужно принять решение всем коллективом! Возможно, стоит передать сигнал бедствия! Может, «Феникс» вернётся с миром! Или другие придут!
— «Феникс» вернётся, чтобы добить, — раздался спокойный голос из двери. Все обернулись. На пороге стояла Ева Володина. Она не выглядела грозной. Она выглядела смертельно усталой, но абсолютно непоколебимой. — А сигнал бедствия уйдёт в пустоту на десятки лет. У нас нет этого времени. Ильин, слезай со стола.
Её тихий, ровный голос подействовал сильнее крика. Инженер сполз на пол, смущённый.
— Я не требую слепого доверия, — продолжала Ева, обводя взглядом собравшихся. — Я требую дисциплины. Мы в осаде. Наш враг — не только те, кто ушёл. Наш враг — время, пространство и неизвестность. Экспедиция — это риск. Но это единственный шанс. Кто хочет выжить — помогает. Кто хочет паниковать — делает это тихо, в своём отсеке. Разруха и уныние — это роскошь, которую мы не можем себе позволить. Все по местам.
Мятеж, не успев разгореться, потух. Но трещина в монолите экипажа была обозначена. Страх просочился внутрь.
Глава 4. Боль планеты
Лео не пошёл к своему месту. Он прошёл на мостик, теперь погружённый в полумрак, и снова надел наушники. Он усилил сигнал, отфильтровал стандартные помехи. И погрузился в тот странный, новый «голос» планеты.
Это было похоже на прослушивание сейсмической активности сумасшедшего вулкана. Короткие, острые всплески. Длинные, затухающие гудения. И на фоне всего этого — те самые «узоры». Они возникали случайно, длились несколько секунд и рассыпались. Он начал записывать их визуально, переводя колебания в простые графики.
Перед его глазами поплыли странные конфигурации: фрактальные спирали, которые начинали закручиваться и обрывались; повторяющиеся группы импульсов, напоминающие простейшие коды, но лишённые логики; иногда — что-то похожее на отражённый сигнал их собственного повреждённого радиомаяка, но искажённое до неузнаваемости.
И тогда он это понял.
Он не слышал работу машины. Он слышал «боль».
Система, сеть, что бы это ни было — она была ранена их ударом. И теперь её ритмы сбились. Она металась, пыталась самостабилизироваться, и в этом хаосе проступали случайные, неконтролируемые формы. Как рисунки на песке во время землетрясения.
Лео резко сдернул наушники. Его ладони были влажными. Если он прав, то они не просто повредили вражескую технологию. Они нанесли травму чему-то глобальному. А живое, даже если это живое иного порядка, на травму всегда реагирует. Защитой. Агрессией. Попыткой удалить раздражитель.
Он посмотрел на экран с графиком подготовки шаттла. Экспедиция готовилась спуститься прямо в эпицентр этой боли.
Глава 5. Резонанс сети
За шесть часов до старта экспедиции случилось первое необъяснимое.
На нижнем деке, в отсеке хранения запасных частей, дежурила механик Татьяна Громова. Внезапно погас свет. Не аварийно, не мигая — просто исчез, будто его выключили. Наступила абсолютная, давящая темнота. И в этой темноте Татьяна услышала шаги. Медленные, тяжёлые, металлические по решётчатому полу. Они приближались. Она замерла, прижавшись к стеллажу, нащупывая в кармане мультитул. Шаги поравнялись с ней… и прошли мимо. Словно невидимый великан прошёл вплотную, не заметив её. Через минуту свет зажёгся так же внезапно, как и погас. В отсеке никого не было. Но на полу, в пыли, отпечаталась цепочка чётких, симметричных вмятин, словно от ног чего-то массивного и многоногого. Ни один из дронов «Странника» такой конфигурации не имел.
Татьяна, трясясь, доложила о происшествии Ковалёвой. Та, изучив записи камер (которые в тот момент дали сбой и записали лишь полосу помех), отнеслась к рассказу серьёзно. Слишком много совпадений.
Она пришла к Еве.
— Это не саботаж, капитан, — сказала Анна. — Камеры не взломаны. Сбой произошёл на физическом уровне, как кратковременный скачок напряжения во всём секторе. А эти отпечатки… Я велела никому их не трогать. Они… идеально симметричны. Слишком идеально для случайного повреждения.
— Галлюцинация на фоне стресса? — предположила Ева, но в голосе её было сомнение.
— Галлюцинации не оставляют отпечатков в титановой пыли, — парировала Анна. — И это был не единичный случай. Лео докладывает о странных аномалиях в данных. Йенс находил сбросы в аналоговых реле АКП — без причины. Система регистрирует кратковременные скачки в электромагнитном фоне корабля. Совпадающие по времени со всплесками активности на планете.
Ева подошла к большому экрану, где рядом выводились графики: внутренние аномалии «Странника» и сейсмо-электромагнитная активность Тэнг-Прайм. Пики почти совпадали.
— Эффект резонанса, — прошептала она. — Мы ударили по сети. Сеть ответила. И теперь… теперь её «эхо» докатилось до нас. Она здесь. Не вся. Призрак. Отражение. Но она здесь.
Она резко обернулась к Анне.
— Отменить экспедицию нельзя. Это всё ещё наш единственный шанс. Но нужно предупредить команду. И… добавить в задание новый пункт. Нужно понять не только «что», но и «как». Как эта штука взаимодействует с реальностью. И можно ли с ней… договориться. Или хотя бы избежать её внимания.
Глава 6. Посадка челнока
Старт. «Горностай-3» с лёгкой дрожью отсоединился от стыковочной панели и медленно поплыл прочь от громадного, искалеченного борта «Странника». На борту шаттла — четверо: Амина Рейес за штурвалом, Йенс Макаров на тактике и сканерах, и два техника — Татьяна Громова (добровольно вызвавшаяся после своего «приключения») и Владислав Керн, специалист по чужой кибернетике.
Через иллюминаторы был виден «Странник» во всей его печальной красоте. Чёрные подпалины пробоин, вывернутые наружу листы обшивки, оборванные антенны. Он больше не был гордым ковчегом. Он был раненым зверем, залёгшим на орбите.
— Прямо как в старых учебниках про космических асов, — пытался шутить Керн, но шутка повисла в воздухе. Все молчали.
Амина вела шаттл по расчётной траектории, минимизируя время нахождения в зонах повышенной радиации и остаточных магнитных аномалий. Атмосфера Тэнг-Прайм встретила их не яростным штормом, как можно было ожидать, а странной, неестественной гладкостью. Слои облаков лежали чёткими, почти геометрическими полосами. Вихрей не было.
— Похоже на изображение в стабилизированной среде, — пробормотал Йенс, глядя на показания. — Как будто атмосферные процессы… заморожены или строго контролируются.
«Горностай» вошёл в более плотные слои. В иллюминаторах поплыла оранжевая мгла. И тогда они увидели это.
Внизу, на тёмной равнине, пульсировал свет. Но не огонь пожаров. Это были обширные поля синевато-белого свечения, проступающего из-под грунта. Они мерцали, переливаясь, образуя сложные, постоянно меняющиеся узоры — гигантские версии тех, что видел Лео на своих графиках. Иногда свет собирался в яркие сгустки и бил в небо короткими столбами, которые рассыпались на искры. Вся равнина дышала холодным, неземным светом.
— Боже правый… — выдохнула Татьяна, прилипшая к иллюминатору.
— Это не разрушения, — сказал Йенс, его глаза бегали по показаниям спектрометра. — Это… перестройка. Энергетическая активность колоссальна. Но она структурирована. Смотрите — свечение повторяет контуры их базы. Точнее… оно следует за тем, что от неё осталось.
На экране высокодетального сканера проступили контуры. База «Ороборос» не лежала в руинах. Она была… «преобразована». Металлические конструкции сплавились с местной породой, образуя плавные, биоморфные формы. Башни извивались, как стебли гигантских лиан. Ангары срослись с землёй, их острые углы скруглились. Всё было покрыто сетью тех самых светящихся жилок. Это было не место катастрофы. Это было место метаморфозы. Чужое, красивое и бесконечно пугающее.
— Садимся? — спросила Амина, её пальцы сомкнулись на рычагах управления.
Йенс посмотрел на карту, на помеченное Анной предположительное место главного склада. Оно было в самом центре этого светящегося клубка.
— Садимся, — кивнул он. — Но на максимальном удалении от активных зон. Будем двигаться пешком. И, люди… забудьте всё, чему вас учили о вражеских объектах. Мы идём не на базу. Мы идём… в организм. Включайте все системы записи. Всё, что увидим, всё, что услышим— может быть ключом.
«Горностай-3» с мягким шипением выдвинул стойки и коснулся грунта на окраине светящейся равнины, в нескольких километрах от цели. Вибрация затихла. Снаружи стояла тишина, нарушаемая лишь свистом ветра и едва слышным, на самой границе восприятия, гудением — тем самым «голосом» планеты, но теперь он был не в наушниках. Он был вокруг.
Йенс вздохнул, проверил герметичность своего скафандра и взял в руки тяжёлый разрядник, переделанный в инструмент для взлома и, при необходимости, обороны.
— Пошли, — сказал он, и его голос в шлеме прозвучал чужим. — В гости к призракам.
Шлюз открылся, впустив внутрь странный, электрический запах озона и чего-то ещё, сладковатого и металлического. Четверо фигур в скафандрах сошли на поверхность Тэнг-Прайм. Под ногами хрустел не пепел, а лёгкая, пористая порода, испещрённая тончайшими светящимися трещинками.
Они сделали первые шаги по чужому миру, который уже перестал быть просто миром. Он смотрел на них. И, возможно, думал. Совсем другими категориями.
***
продолжение следует…
Часть 1 / Часть 2 / Часть 3 / Часть 4 / Часть 5 / Часть 6 / Часть 7 / Часть 8 /
Часть 9 / Часть 10 / Часть 11 /