Дзен-мелодрамы

Илья вернулся в капсулу с твёрдым решением: работать и только работать. Он разложил перед собой все неметаллические материалы, которые удалось найти. Термоперчатки — их можно расплести на нити. Биокомпозит — разогреть теплом тела и лепить из него прокладки. Пластиковый нож — затупился, но его можно заточить о стекло. Волосы — собственные, длиной семь сантиметров, достаточно прочные, чтобы использовать как жгут. Ногти — заточить осколками, они станут микроотвёртками. Он снял шлем — воздух позволял дышать без скафандра, но регенератор работал в нагрудном кармане...

Илья Ростокин не любил фантастику. Для него космос был не романтикой, а сводкой технических параметров, графиком техобслуживания и риском, выраженным в цифрах. Тридцать четыре года, пятнадцать дальних экспедиций, две аварии. Ни одной потери экипажа. За это его ценили на базе «Геба» — форпосте человечества у туманности Киля. В тот рейс он вёл грузовой челнок «Тихий». Груз — экспериментальный квантовый кристалл в свинцово-органическом контейнере и личные вещи сменной вахты. Ничего интересного. Ростокин уже прокручивал в голове маршрут обратно: дозаправка, душ, холодное пиво в кают-компании...

Андрей вылетает на улицу, даже не застегнув куртку. Сентябрьский ветер бьёт в лицо, но ему не холодно — внутри всё горит. Стыд. Злость. Непонимание. И ещё что-то, чему он не хочет давать имя. Он идёт к круглосуточному магазину на углу. Покупает пиво и пачку сигарет. Курить он бросил год назад — когда Катя сказала, что беременна. Тогда он был так счастлив, что сигареты показались ему мусором. Сейчас он дрожащими пальцами достаёт сигарету, прикуривает с третьей попытки. Кашляет. Но не тушит. Садится на скамейку у детской площадки...

Квартира пахнет детской присыпкой, перегоревшей лампочкой на кухне и усталостью, которую невозможно выветрить. Катя сидит на краю кровати, босиком, в растянутой футболке. На руках — Митя. Ему восемь месяцев, и он не спит третьи сутки подряд. Вернее, спит урывками: по пятнадцать-двадцать минут, а потом снова крик, снова качание, снова белый шум в голове, как из старого телефона. Катя давно перестала смотреть на часы. Но сейчас она всё же скользит взглядом по экрану: 3:17. Андрей спит рядом, отвернувшись к стене...

где Грета объявляет вердикт, Лира предлагает сделку, а Азарион понимает, что даже тёмный лорд имеет право бояться. Неделя ожидания превратилась в пытку. Я не спал. Пил кофе с кардамоном литрами. Пугал коллег своим мрачным видом. Даже Олег Витальевич заметил: — Андрей Петрович, вы опять выгораете? Может, вам в отпуск? — Не выгораю, — отвечал я. — Жду результатов анализов. — Анализов? Вы больны? — Нет. Я просто… любопытный. Олег Витальевич покачал головой и ушёл. А я остался сидеть за столом, смотреть в одну точку и думать о том, что Грета найдёт в моей крови...

где Азарион узнаёт, что его организм — это медицинская загадка, а Грета помнит всё. После новогоднего корпоратива жизнь в «Бизнес-Потоке» вошла в привычную зимнюю колею. Январь тянулся серый и скучный. Отчёты множились как кролики. Олег Витальевич требовал показатели. Лира приходила за кофе каждое утро и больше не подсыпала зелье правды — к счастью. Я даже начал привыкать к тому, что моя тёмная сущность никого не интересует. Орден молчал. Алёна не кололась. Принтер пел только по праздникам. А потом пришло письмо...

— Ты уедешь, — сказал он, стоя у окна и не глядя на неё. — У меня есть машина, старая, но довезёт. Деньги в бардачке. Адрес я напишу, там живёт моя сестра, она примет. Маляру скажу, что ты сбежала. Лиза села на кровати, кутаясь в простыню. — А ты? — А я останусь. Разберусь. — Ты с ума сошёл. Он тебя убьёт. — Это не твоё дело. Она встала, подошла к нему, развернула к себе. — Моё. Я не уеду без тебя. Руслан смотрел на неё с болью и злостью. — Ты не понимаешь! Я похитил тебя, держал взаперти, а ты… ты готова всё простить? Из-за одной ночи? — Не из-за ночи, — твёрдо сказала Лиза...

Лиза любила утро на кухне больше всего на свете. В это время ресторан ещё пуст, только слышен гул мощных холодильников и тонкий аромат свежесваренного эспрессо, смешивающийся с запахом выпечки. Для неё это был запах свободы. Здесь, среди противней, венчиков и мешочков с мукой, она была полновластной хозяйкой своей жизни. Она не любила вспоминать детство. Точнее, ту его часть, когда в их большой дом перестали приходить друзья отца, а вместо них стали появляться мрачные люди с тяжёлыми взглядами. Они...

где Лира подсыпает в кофе не то, что нужно, Азарион признаётся в любви к офису, а ёлка начинает петь. Наступило тридцать первое декабря. День корпоратива. Я пришёл на работу раньше всех — в шесть утра. Нужно было проверить всё в последний раз: снег, ёлку, принтер, иллюзию еды, подарки. Снег лежал идеально. Снежный демон не подвёл. Я прошёлся по переговорной «Встреча-2» — он хрустел под ногами, пах мандаринами и чуть-чуть кардамоном. Ёлка стояла зелёная и пушистая. Золотистые иголки светились в утреннем полумраке...

где Олег Витальевич уезжает в санаторий, Азарион получает пост главного по празднику, а Лира смеётся первой. Декабрь в «Бизнес-Потоке» наступил внезапно. Ещё вчера мы пили кофе с кардамоном и обсуждали квартальные отчёты, а сегодня на календаре было первое число последнего месяца года, и офис накрыло предпраздничной суетой. Марина из смежного отдела принесла мандарины. Серёжа из закупок повесил на дверь венок из искусственной хвои. Даже тётя Зина, уборщица, надела красную шапку с помпоном и ходила гордая, как генерал...

Лена помнила тот момент, когда ей впервые показалось, что любовь закончилась. Это случилось не в родзале, где Марат побледнел и чуть не упал в обморок, увидев головку дочери. И не в первую бессонную ночь, когда он спал, а она отжимала пелёнки в тазу. Нет. Всё случилось утром третьего месяца. Алиса орала так, будто её резали. Лена не мылась трое суток. Марат надел наушники и ушёл на балкон пить кофе. Она тогда подумала: «Вот оно. Я стала матерью-одиночкой в браке». Статистика врёт. Говорят, что первый год после рождения ребёнка распадается каждый второй брак...

где коалиция недовольных наносит ответный удар, а Вадим узнаёт, что значит быть бережливым с тёмной стороны Мой план был прост. Он состоял из трёх этапов. Этап первый: создать коалицию недовольных. Этап второй: саботировать все распоряжения Вадима без применения магии. Этап третий: дождаться, пока он сломается и уйдёт. — Это слабый план, — сказала Лира, когда я изложил его за чашкой кофе с кардамоном. — Вадим не сломается. Такие люди питаются чужой ненавистью. — Тогда что ты предлагаешь? — Унизить его, — сказала Лира...