Дзен-мелодрамы

Золотой свет, исходивший от блокнота «Искусство Сделки» на широком дубовом столе, был единственным источником освещения в кабинете проректора по развитию. Рональд Трамп перечитывал пергамент с сургучной печатью Высшего Магического Совета. Текст был выведен витающим в воздухе самонаводящимся пером и пестрел такими эпитетами, как «величайший», «исторический» и «судьбоносный». «Турнир Магических Стартапов». Раз в поколение событие, на котором гильдии, академии и вольные маги представляли свои прорывные разработки...

Брак Дарьи и Максима со стороны казался эталонным. Роскошная квартира в центре с панорамными окнами, дорогие машины у подъезда, безупречный лоск. Но для Веры это была не любовь, а стратегическая победа. Дочь бухгалтера из спального района, она с юности поклялась себе, что будет жить иначе. Максим, добрый, немного инфантильный наследник строительной империи своей матери, стал её идеальным билетом в мир безграничных возможностей. Её главной целью, однако, был не муж, а её свекровь — Вера Петровна Родионова...

Устав от вечных склок между эльфами и гномами, Рональд Трамп наслаждался редкой паузой в своём кабинете в академии «Арканум». Солнечный луч, пробивавшийся через витражное окно, играл на золотом тиснении его блокнота «Искусство Сделки». Покой, однако, был недолгим. Дверь распахнулась без стука, впустив не свет, а густую, бархатистую тень. В проёме возникла высокая, безупречно одетая фигура мужчины. На нём был тёмный фрак, белоснежная сорочка и галстук-бабочка. Лицо — бледное, как мрамор, с благородными, но усталыми чертами...

Лена прижала ладонь ко лбу дочери. Температура снова поднималась, щёки горели нездоровым румянцем. Астма, эта невидимая клетка, снова сужала мир девятилетней Кати до размеров их крошечной квартирки с постоянно запотевшими окнами. На столе лежала брошюра с солнечной картинкой: девочка смеялась, сидя в седле на фоне золотистого поля. «Иппотерапия. Дыхание, осанка, эмоциональный фон». Последние слова жгли сознание. Польза была доказана, но цифра внизу листка выглядела как стена. Лена пересчитала деньги в конверте...

Когда тысячелетние леса замерли в тупике, потребовался тот, кто не верит в тупики... Тишину в кабинете проректора по развитию нарушил не звонок и не стук. Её нарушил запах — смесь хвои, влажного мха и чего-то горького, словно увядающие цветы. Рональд Трамп поднял взгляд от отчёта о доходности «Трамп-тоника». В дверях стояли трое. Двое эльфов-стражников в доспехах из полированного дерева выглядели так, будто готовы были умереть от стыда за эту миссию. А между них — эльфийка. Не воплощение надменной красоты, как в сказках, а худая, с тёмными кругами под глазами цвета весенней листвы...

Его зачислили на первый курс по ошибке, но вскоре он стал ректором всего этого хаоса. Последнее, что помнил Рональд Трамп, — это вспышку камер и вопрос репортёра о новых санкциях. Следующее, что он ощутил, — это удар о холодный каменный пол и странное щекотание во всём теле, будто его обсыпали искрящейся пылью. — Странно, — раздался высокий, педантичный голос. — Очень странно. Портал призыва выдал именно эти координаты. Трамп открыл глаза. Он лежал в центре круглого зала под огромным стеклянным куполом, сквозь который лился свет трёх разноцветных лун...

Секунда, когда гигантский мысленный «глаз» смотрел прямо в их души, растянулась в вечность. Это было не видение. Это было знание, вбитое в самое нутро. Знание о собственном ничтожестве перед масштабом, возрастом и совершенно иной природой сознания, обратившего на них внимание. Ни страха, ни гнева — лишь бесконечное, холодное любопытство хирурга, рассматривающего под микроскопом новую, странную клетку. Фокус внимания сети, ощущаемый физически как давление на виски и ледяной холод в животе, не ослабевал...

Он не искал власти в этом мире, но мир сам попросил его стать лидером. Всё началось со вспышки золотого света и ощущения, будто его выдернули из собственного пентхауса и протащили сквозь вихрь из пергаментных свитков и звонких монет. Рональд Трамп очнулся, лёжа на холодном камне. Но это был не мрамор его апартаментов. Воздух вязкий, пропахший гарью, серой и чем-то диким, звериным. Он поднялся, отряхнул свой знаменитый костюм — тёмно-синий, с удлинённым пиджаком, — и оценивающе осмотрелся. Он находился в гигантском зале, больше похожем на пещеру, грубо обтёсанную под тронную...

Возвращение «Горностая» на «Странник» было больше похоже на похоронную процессию, чем на триумфальное возвращение экспедиции. Шаттл, перегруженный массивным генератором «Факел-М», с трудом состыковался с повреждённым ангаром. Его обшивка была исцарапана песчаной бурей, поднявшейся на обратном пути, а датчики зафиксировали странные, кратковременные скачки внешнего электромагнитного фона. Ева Володина встретила их не на мостике, а прямо в ангаре. Она молча обошла груз, положила ладонь на тёплый ещё от работы корпус генератора...

Дождь стучал по разбитым витражам родового замка Леренов так назойливо, будто торопился стереть с лица земли последние следы былого величия. Элиана Лерен стояла у камина, в котором тлели не дрова, а старые счета и долговые расписки. Пламя лизало пергамент, превращая долги её отца, графа Арвина Лерена, в пепел. От имения остались лишь стены да голубятня, чудом уцелевшая после рейда кредиторов. — Сударыня, — старенькая служанка Марта положила на стол последний хлеб. — Совет старейшин прислал письмо...

Первые шаги по светящейся равнине были похожи на прогулку по грудной клетке спящего дракона. Под тонким слоем грунта пульсировала энергия, отдаваясь в сапогах низкой, едва уловимой вибрацией. Воздух, который они осторожно впустили через фильтры шлемов после анализа, оказался пригодным для дыхания, но с незнакомым привкусом — как будто в него добавили озон и расплавленный кремень. — Давление в норме, состав… странный, но не токсичный, — доложил Йенс, изучая данные на запястье скафандра. — Азот, кислород,...

Утро в приюте «Лапки добра» начиналось с привычного гула: лай собак из дальних вольеров, скрип дверей, голоса волонтёров. Марина, поправляя фартук с весёлыми котиками, спешила в кошачий блок. Сегодня её ждал новый подопечный — кот по кличке Граф, прибывший накануне. В карточке стояла пометка: «Сложный характер, неконтактный». Каково же было её удивление, когда в открытой клетке № 7 она увидела не только огромного пушистого чёрно-белого кота, но и молодого человека, который пытался предложить ему паштет...