Часть 9: Театр теней
Первая успешная дезинформация стала для экипажа «Странника» чем-то большим, чем просто тактической победой. Это был глоток чистого кислорода после долгого пребывания в вакууме безысходности. Давление всевидящего ока «Феникса» немного ослабло — они не просто нашли щель в, казалось бы, монолитной стене, они просунули в неё первый клин. Но вместе с облегчением пришло и новое, изматывающее напряжение. Теперь им предстояло вести двойную жизнь: публичную — для «Феникса», и тайную — для самих себя, превратив каждый свой день в сложную, многоуровневую мистификацию.
Аварийный командный пункт (АКП), расположенный в самом сердце корабля, в нескольких десятках метров от рёва термоядерного сердца «Странника», стал их святилищем, штаб-квартирой и психологическим убежищем. Помещение, размером с просторную каюту, было заставлено стеллажами с аналоговым оборудованием, старыми мониторами на электронно-лучевых трубках, излучающими характерное высокочастотное жужжание, и коммутационными панелями, опутанными толстыми пучками разноцветных проводов, похожих на артерии какого-то механического левиафана. Воздух был густым и пах озоном, раскалённым металлом и пылью веков — запахи, которых не было на стерильном, продуваемом фильтрами мостике.
Йенс, ставший де-факто главным инженером и хранителем этого архаичного центра управления, с почти отцовской гордостью демонстрировал систему Еве, впервые приведя её сюда после начала операции.
— Полная автономия, — его голос гулко отдавался в тесном помещении. — Собственные аварийные генераторы, свой независимый контур охлаждения. Связь с ключевыми системами корабля — двигателями, навигацией, щитами, жизнеобеспечением — осуществляется только через эти медные «нервы». — Он провел рукой по толстому, забронированному жгуту кабелей, идущему в потолок. — Никаких цифровых протоколов. Никаких процессоров, никаких чипов. Только электрические импульсы, замыкание и размыкание контактов. «Феникс» может взломать наш главный компьютер, может перехватить любой наш Wi-Fi-сигнал — здесь, в этой бронированной утробе, мы будем недосягаемы. Это ковчег внутри ковчега.
Ева молча кивнула, с одобрением и лёгким изумлением глядя на эту аналоговую крепость. В этом, казалось бы, хаосе проводов и реле была своя, железная, до безобразия простая логика и надёжность.
Воспоминания Йенса Макарова:
Он стоял в огромном, продуваемом сквозняками ангаре на орбитальной верфи «Марс-4», залитом слепящим светом дуговых прожекторов. Перед ним, подобно исполинскому киту, висел в невесомости док-стапеля почти достроенный корпус «Странника». Его наставник, главный инженер верфи Игорь Семёнович, седой как лунь, с лицом, испещрённым морщинами и шрамами от давнишней аварии, указывал корявым пальцем на открытые технологические панели системы управления.
«Смотри, Макаров, вникай, — его хриплый, прокуренный голос был полон не знания, а некой фанатичной страсти. — Всё это — «мозги». — Он ткнул в сложную, переливающуюся паутину оптоволоконных линий и нейросетевых процессоров. — Умные, быстрые, хитрые. И чертовски уязвимые. Одна вирусная атака, один сбой в прошивке... — Он сделал выразительную паузу. — А вот это… — он перевёл руку на толстые, забронированные, тускло поблёскивающие кабели, уходящие в самую глубь корпуса, — это — «позвоночник». Простой, тупой, как молоток, и надёжный, как гравитация. Если «мозги» откажут, зарапортуются, «позвоночник» сможет донести последнюю волю капитана до самого тела корабля. Он не думает. Он выполняет. Никогда не забывай про «позвоночник», парень. Хитрость — это хорошо. Технологии — прекрасно. Но простота... простота — это гениально. И бессмертно».
Тогда Йенс, молодой и увлечённый новейшими технологиями, лишь кивнул из вежливости, счёл это старческой сентиментальностью. Сейчас же, в душной тишине аварийного центра, он мысленно благодарил старого упрямца. Они отключили «мозги» и вернулись к «позвоночнику». И это работало.
***
План, разработанный в строжайшей тайне в течение двух бессонных суток, получил кодовое название «Театр теней». Его суть была элегантна и проста: использовать штатные, заведомо скомпрометированные системы для создания иллюзии беспомощного, дезориентированного, медленно разлагающегося изнутри корабля, в то время как все реальные, волевые решения будут приниматься и исполняться из аналоговой цитадели АКП.
Первая операция, «Паника в сетях», стала их боевым крещением.
— Лео, начинаем первый акт, — отдала команду Ева, находясь на мостике. Она говорила громко, чётко, с хорошо сыгранным раздражением в голосе, зная, что каждое слово, каждый вздох фиксируется и анализируется вражеским ИИ. — Зафиксировал повторяющийся сбой в навигационном кластере? Я не могу ждать вечно! Немедленно запускай протокол глубокой диагностики! Я хочу полный отчёт на моём терминале через час, не позже!
— Есть, капитан! Понял! — Лео, с азартом неофита, играя свою роль, с почти театральным энтузиазмом принялся генерировать в системе водопад ложных ошибок, имитирующих серьёзные, нарастающие неполадки в системе ориентации и стабилизации. Он создавал мощный цифровой шум, белый фоновый гул из тысяч ложных данных и сбоев, в гуще которого должна была бесследно потеряться их настоящая, тихая активность.
В это же время, в АКП, Амина, сидя перед монитором с зелёным буквенным дисплеем, глядя на аналоговые датчики и механические индикаторы, вручную, с ювелирной точностью, поворачивала штурвалы и замыкала тумблеры, корректируя курс «Странника». Корабль, послушный её рукам, плавно, почти неуловимо, уходил на несколько километров в сторону от той позиции, которую он, по их «публичной» легенде, должен был занять после «устранения неполадок». Это был крошечный, почти незаметный для внешнего наблюдателя манёвр, но для них он был гигантским прыжком — их первым настоящим, полностью скрытым от врага действием.
— Манёвр завершён, — тихо, срывающимся от напряжения голосом доложила Амина, вытирая со лба испарину. — Расхождение с заявленным курсом — четыре целых восемь десятых километра. Потребление энергии в норме. Отклонение в пределах статистической погрешности для наших «сбоев».
— «Феникс» не отреагировал, — донёсся с мостика голос Лео, искажённый статикой проводной связи. — Они видят наш цифровой шторм, наши ложные ошибки и нашу «панику». Настоящее движение... осталось за кадром. Их системы его проигнорировали.
В АКП воцарилась тишина, густая и сладкая, полная сдержанного, почти детского торжества. Они обменялись взглядами — Ева, Йенс, Амина. Это сработало. Они сделали первый невидимый шаг в своей собственной реальности, параллельной той, что видел «Феникс».
Следующей стала операция «Голодный зверь». Её целью было создать у противника впечатление, что «Странник» стремительно теряет жизненно важные ресурсы. Через штатные, скомпрометированные каналы пошли тщательно сфабрикованные данные, имитирующие аномально высокий, катастрофический расход гелия-3 — ключевого топлива для термоядерного синтеза, сердца их двигателя и энергосистем. Они «жаловались» на неисправность магнитных ловушек, на падение КПД реактора, на утечки в магистралях.
— Пусть думают, что у нас не просто проблемы, а начинается необратимый коллапс систем, — объясняла Ева команде на очередном совещании в АКП, приглушённый гул реактора служил им фоном. — Это заставит их расслабиться, снизить готовность. Они решат, что мы — раненый зверь, который скоро сам испустит дух, и за ним останется только прийти.
Параллельно, в реальности, скрытой за завесой цифровой мистификации, Йенс и его верная команда инженеров, работая в обход главного компьютера, вручную перенаправляли реальные энергопотоки, перекачивая излишки энергии в экранированные резервные конденсаторы, разбросанные по всему кораблю. Они не тратили драгоценный ресурс, а тайно, капля за каплей, накапливали его, готовя запас для одного, но решающего рывка.
Самой психологически изощрённой и рискованной стала операция «Раскол». Идея целиком и полностью принадлежала Анне Ковалёвой, которая, наконец, смогла применить свои знания в полной мере.
— Ренделл, как и любой корпоративный менеджер его уровня, помешан на контроле и единстве, — говорила она, её глаза горели холодным, аналитическим огнём. — Дисциплина, предсказуемость, беспрекословное выполнение приказов — это его воздух. Давайте покажем ему обратное. Создадим иллюзию глубокого, необратимого конфликта внутри команды. Разрушим тот образ сплочённого экипажа, который он, возможно, до сих пор в нас видел.
Они разыграли сложный, многоактный спектакль, настоящую радиопостановку для одного слушателя. Через подконтрольные «Фениксу» каналы пошли «случайные», «непреднамеренные» утечки — тщательно смонтированные фрагменты переговоров, в которых «голос» Володиной (записанный и обработанный Анной) вступал в ожесточённый, почти истеричный спор с «голосом» Йенса (который с поразительным актёрским талантом изображал мятежного инженера) о дальнейшей судьбе корабля. Они симулировали глубокие разногласия, скрытый саботаж, открытые обвинения и панические настроения, идущие с мостика.
— Я не позволю тебе погубить этот корабль и всех, кто на нём, из-за своей маниакальной паранойи, Макаров! — «кричала» в эфире Анна, идеально копируя интонации, тембр и даже характерную хрипотцу Евы в состоянии крайнего напряжения.
— А я не позволю тебе, капитан, сдать нас им без единого выстрела, как стадо баранов! — «отвечал» Йенс, вкладывая в свой голос ярость, презрение и отчаяние. — Лучше уж погибнуть в бою, чем сгнить в их концлагере!
Они ждали реакции, затаив дыхание. И она не заставила себя ждать.
— Капитан! — Лео, наблюдая с мостика через незаметные сторонние сенсоры, не скрывал изумления. — «Феникс»... он... он активировал все свои внешние сенсоры, все сканеры! Они изучают нас с невероятной, просто запредельной интенсивностью! Но... — он сделал паузу, вглядываясь в данные, — но не как угрозу. Не так, как сканируют вражеский корабль перед боем. А как... как биологический образец. Как больной, умирающий организм. Они наблюдают за агонией.
— Они заинтересовались, — с холодной, почти хищной улыбкой прокомментировала Анна, слушая доклад по связи из АКП. — Конфликт внутри стаи, распад иерархии — это любимая тема для любого хищника. Он видит лёгкую добычу, которая сама себя уничтожает. И теперь он будет выжидать, надеясь, что мы довершим начатое и избавим его от лишних хлопот.
Иллюзия работала безупречно. «Феникс» видел то, что они хотели ему показать: не просто поверженного, а агонизирующего противника с некомпетентным, расколотым командованием и деморализованным экипажем. Он видел жертву, теряющую последние силы и рассудок. И, как и предполагала Анна, это зрелище заставило его снизить бдительность, перейти в режим пассивного наблюдения. Зачем атаковать, нести потери и рисковать, если добыча сама умрёт у тебя на глазах?
Но вести двойную жизнь, постоянно играть роли, оказалось невыносимо тяжело не только физически, но и морально. Основной экипаж «Странника», не посвящённый в детали плана «Театр теней», начал проявлять растущее, вполне обоснованное беспокойство, которое медленно, но верно перерастало в панику. Люди видели странные, нелогичные манёвры, слышали отголоски «жестоких конфликтов» на мостике, фиксировали «критические проблемы» в системах, которые, казалось, игнорировались командованием. На «Страннике», в его жилых отсеках и кают-компаниях, начал зреть реальный, а не показной бунт. Шёпот недовольства становился всё громче.
Ева отлично понимала, что так долго продолжаться не может. Они выиграли драгоценное время и немного пространства для манёвра, но цена оказалась высока — разъедающее душу недоверие, подозрительность и страх среди своих же людей. Они боролись с одним врагом, порождая другого, возможно, более опасного в долгосрочной перспективе — хаос внутри собственных рядов.
Однажды поздно вечером, когда она в полном одиночестве находилась в АКП, проверяя логи аналоговых систем и пытаясь прогнать тяжёлые мысли, на пороге появился Йенс. Его лицо в тусклом свете аварийных ламп выглядело осунувшимся и серьёзным.
— Ева, это не может длиться вечно, — сказал он без предисловий, опускаясь на скрипящий стул рядом. — Мы играем с огнём, и пламя уже начинает лизать нам пятки. Мы научились контролировать информацию для «Феникса», но стремительно теряем контроль над собственным экипажем. Люди боятся. Они не понимают, что происходит. Скоро нам придётся бороться не с «Ороборосом», а с бунтом на собственном корабле.
— Я знаю, Йенс, — тихо, устало ответила Ева, не отрывая взгляда от мерцающих зелёных лампочек старой релейной панели. — Я вижу отчёты, слышу разговоры. Но это... это пока единственный способ выиграть время. Мы должны вынудить Ренделла сделать ошибку. Показать ему такую «лёгкую», такую соблазнительную добычу, что его корпоративная жадность и уверенность в себе перевесят осторожность. Он должен бросить свою выжидательную тактику и совершить опрометчивый, стремительный шаг. Нам нужна приманка. Самая лучшая из возможных.
— Какая? — спросил Йенс, хотя в его глазах уже мелькало догадка, от которой кровь стыла в жилах.
— Мы сами, — без тени сомнения или страха ответила Ева. Её голос был спокоен и страшен. — Мы должны показать ему, что «Странник» — это не просто поверженный враг. Это лопнувший, треснувший сосуд, из которого вот-вот выльется бесценное содержимое. Двадцать тысяч колонистов в криосне — готовый генетический материал, биологический актив. Исправные, хоть и «проблемные», системы жизнеобеспечения. Запасы. Базы данных. Целый мир, который можно захватить, присвоить, разобрать на запчасти. Мы должны заставить его «захотеть» нас. Не уничтожить, а захватить. Взять целым и невредимым. И в этот момент, в момент алчности и триумфа... он подойдёт достаточно близко. На расстояние одного, точного удара.
Йенс смотрел на неё с растущим, леденящим душу ужасом и, как это ни парадоксально, с глубочайшим уважением. Она собиралась поставить на кон не просто победу, не просто выживание. Она собиралась предложить себя, корабль и двадцать тысяч спящих душ в качестве наживки в смертельной ловушке, расчётливый риск, сравнимый с русской рулеткой.
— Вы понимаете, на что идёте, Ева? — тихо, почти шёпотом, спросил он, и в его голосе звучала не просьба отступить, а потребность окончательного подтверждения. — Это... это точка невозврата.
— Я понимаю, что другого выбора у нас больше нет, — так же тихо, но с железной волей в голосе, ответила Ева. — Мы исчерпали все другие варианты. Подготовь следующий акт нашего «Театра», Йенс. Название... «Последний вздох». Пора показать «Фениксу», что его добыча не просто ранена. Она умирает. И всё её богатство вот-вот достанется ему. Пора заманить волка в самую глубину капкана.
***
продолжение следует…
Часть 1 / Часть 2 / Часть 3 / Часть 4 / Часть 5 / Часть 6 / Часть 7 / Часть 8 /
#ДзенМелодрамы #НаучнаяФантастика #Фантастика #РусскаяФантастика #ЧужойРесурс