Муж вошёл в квартиру с тем самым выражением лица, по которому Марина сразу поняла: что-то произошло. Что-то неприятное. Он даже куртку не повесил, бросил на тумбочку в прихожей, прошёл на кухню и сел, уставившись в стол, будто там лежал готовый ответ на проблему.
— Ты чего такой? — насторожилась Марина, выключая чайник. — Опять с отцом повздорили?
Отец у Андрея был старик с характером. Редкий визит сына к родителям обходился без того, чтобы они не поспорили, а то и поругались. Несмотря на то, что Андрею было уже сорок, отец постоянно поучал его, придирался, недовольствовал и критиковал. Впрочем, как и всех других, характер у Ивана Архиповича был трудный и к старости только портился.
Андрей медленно вздохнул.
— Мама с отцом разводиться собралась.
Марина удивлённо взглянула на мужа, наливая ему чай в кружку.
— В смысле… как собралась?
— В самом прямом. Сказала: всё, не могу больше. Подаю на развод.
— Всерьёз, что ли?
— Абсолютно, — кивнул Андрей. — Уже и документы собрала.
— Да ну, — вырвалось у Марины. — Сорок лет жили, и вдруг…
— Я тоже так сказал. А она — как отрезала.
— Что это на неё нашло? — Марина села напротив мужа, подперла рукой щеку.
— Говорит, надоело его обслуживать. Отец с тех пор, как вышел на пенсию, дома — ни за холодную воду...
— Так ведь он всегда такой был, кроме работы ничем не интересовался. Бытом мать всегда занималась.
— Ну да, занималась. А теперь, говорит, силы уже не те — всё самой тащить, а он только понукает и недовольствует, на диване лежа.
Марина покачала головой:
— Ну и ну! А что отец?
— Отец… — Андрей криво усмехнулся. — Сидел, молчал. Потом сказал, что это блажь, что она с ума сошла. И ушёл курить на балкон.
Марина снова удивлённо хмыкнула и вдруг почувствовала, как внутри поднимается тревога — ясно, что такие новости скажутся и на их семье.
— Андрей… а ты понимаешь, что это и нас касается? Она, небось, на свою пенсию не разгуляется... От нас помощи захочет.
Он кивнул, не поднимая глаз:
— А то! Она так и сказала: я, говорит, на вас с Мариной рассчитываю...
***
Ночью Марина долго не могла уснуть. Андрей сопел рядом, а она лежала и перебирала в памяти события из жизни свекрови и свёкра, будто раскладывала старые фотографии.
Анна Алексеевна — тихая, аккуратная, всегда в чистом фартуке, с вечным «да ладно, я сама». Никогда не жаловалась. Никогда не спорила. Словно её роль была выучена однажды и навсегда: стоять у плиты, стирать, гладить, слушать.
Свёкор — человек другого склада. Резкий, уверенный, с привычкой поучать, он всю жизнь проработал начальником цеха на большом заводе. Он знал, как правильно жить всем: жене — как варить суп, детям — как учиться, начальству — как управлять предприятием, а правительству — страной.
Выйдя на песию, он лишился подчинённых и всю свою энергию направил на «исправление недостатков» и критику окружающих. И, понятно, больше всего доставалось Анне Алексеевне. Сам себя он считал центром жениной вселенной и её заботу и услужливость вопринимал как должное. «Спасибо» от него не часто можно было услышать.
При всём своём характере, он был кормильцем. Его пенсия, подработка, какие-то старые связи — всё это держало их семью на плаву. Свекровь же… Марина не могла вспомнить, чтобы та когда-то по-настоящему работала. Анна Алексеевна то подменяла декретчиц, то на полставки, а то и вовсе дома сидела по нескольку лет. Ну и пенсия, соответственно, у неё была минимальная.
И вот теперь — развод.
«С чего вдруг?» — думала Марина, глядя в темноту. Ведь раньше всё было нормально... Ладно, не нормально — но привычно. А привычка, как известно, вторая натура.
А тут вдруг — «не могу больше».
***
На следующий день Марина встретилась с подругой. Они сидели в маленьком кафе возле школы, откуда потом нужно было забирать младшую дочь.
— Представляешь, — начала Марина, помешивая давно остывший кофе, — свекровь разводиться решила. В шестьдесят два года...
— Ничего себе! — удивилась подруга. — Смело.
— Смело? — Марина хмыкнула. — Я бы сказала — безрассудно.
Она говорила и сама слышала, как в её голосе сквозит злость, страх и усталость. Сама понимала, что её больше заботит не судьба свекрови, а собственные материальные проблемы, которых и так невпроворот, а тут ещё придётся помогать матери Андрея. Что придётся помогать — тут она не сомневалась. Вот только откуда брать эту помощь?
Она рассказывала про ипотеку, которая должна вот-вот закончиться. Про детей — один уже в восьмом классе, вторая — в первом. А им столько всего нужно! Про мечты — не грандиозные, а самые обычные: летом съездить на море, не в Турцию, нет, хотя бы в Сочи. Сделать наконец нормальную кухню, отметить Новый год без подсчёта каждой копейки.
— Мы столько лет жили, затянув пояса, — сказала Марина. — В этом году закрываем наконец ипотеку. И только собрались вздохнуть…
— А теперь, получается, пояс снова затягивать?
— Получается, — кивнула Марина. — Свекровь Андрею прямо сказала: «Сын меня не бросит».
— Может, к себе её заберёте? — предложила подруга.
— Да куда? — удивилась Марина. — В двухкомнатную? У нас дети разнополые в одной комнате до сих пор, куда нам ещё бабушку?
Подруга задумалась.
— А ты с ней говорила?
— Нет. Но, чувствую, придётся.
— Знаешь, — осторожно сказала подруга, — где-то я её понимаю. Иногда люди терпят-терпят, а потом терпение заканчивается...
— Терпят все, — отрезала Марина. — Но не все устраивают землетрясение, когда от них уже мало что зависит.
Слова прозвучали жёстко. Марина это понимала, но смягчать не стала.
***
К свекрови Марина ехала с тяжёлым сердцем и заранее заготовленными фразами. Про то, что квартиру свою свёкрам придётся разменять, а это панельная двушка в спальном районе. Что за неё выменяешь? Две комнаты в коммуналке на окраине? Про пенсию, на которую свекровь не осилит даже самую скромную жизнь. Про то, что «в вашем возрасте уже не до экспериментов».
Свекровь встретила её спокойно, даже радушно. Поставила чай, достала печенье. Села напротив, сложив руки на коленях.
— Марина, я знаю, зачем ты пришла, — сказала она первой.
— Тогда давайте не будем ходить кругами, — вздохнула Марина. — Вы понимаете, что вас ждёт? Размен квартиры, в лучшем случае комната с соседями, жизнь на одну пенсию…
— Понимаю, — кивнула свекровь. — Но я больше не могу, Марина. Я устала... Не просто устала, а очень... Я ведь не молодуха прыгать вокруг него с утра до вечера. Мне хочется отдохнуть.
— Но вы же всю жизнь…
— Вот именно, — перебила её свекровь. — Всю жизнь. И сколько той жизни осталось? Когда я отдохну? На том свете?
И вдруг в её голосе появилась твёрдость, которой Марина раньше не слышала.
— Сорок лет я ему служила. Он никогда не помогал — и сейчас не собирается. Хотя ничем не занят, кроме лежания у телевизора. Критиковать — это пожалуйста. А спасибо сказать — ни разу. Я устала, Марина.
— А как же мы? Как Андрей? — осторожно спросила Марина.
— Андрей — мой сын, — спокойно ответила свекровь. — Он меня не бросит.
Марина почувствовала, как внутри всё сжалось.
— А вы понимаете, что это означает для нас?
Свекровь посмотрела прямо.
— Понимаю, Марина. И прямо говорю: я надеюсь на помощь. Да.
***
Когда Марина вышла из подъезда, воздух показался слишком холодным. В голове гудело.
Значит, придётся давать свекрови деньги. Сколько — это уже второй вопрос. Непомерными аппетитами она не отличалась никогда. Но какую-то часть их с Андреем дохода придётся оторвать от себя, от детей... От чего-то (от чего, блин?!) придётся отказаться. И, как бонус, свёкор — человек, который не знает, где у него лежат носки и как включается стиральная машина. Ему тоже придётся помогать, не материально, нет, но временем и участием.
«Весело...» — подумала Марина.
Она шла к остановке и чувствовала себя одновременно и злой, и виноватой. И растерянной.
Свекровь разрушила привычный порядок — и в этом была её вина. Но разве не имела она права устать? И спокойно пожить оставшиеся годы?
«Бесплатная служанка», — всплыло в голове. Марина не знала ответа. Не знала, кто прав и где выход.
Только одно было ясно: теперь как прежде уже не будет.
***
После разговора со свекровью Марина ещё несколько дней ходила как в тумане. На работе ловила себя на том, что смотрит в монитор и не понимает, что именно там написано. Коллеги что-то спрашивали — она отвечала невпопад, забывала поручения, путалась в датах.
Перед глазами всё время стояла Анна Алексеевна: аккуратная, усталая, с тем самым новым выражением твёрдости, которое вдруг прорезалось сквозь привычную мягкость.
«Сын меня не бросит», — звучало в голове.
Марина мысленно вертела ситуацию так и этак, будто кубик Рубика, пытаясь сложить картинку без потерь. Но как ни крути — где-то обязательно вылезал острый угол. Либо они с Андреем снова затягивают пояса и забывают о своих планах, либо свекровь идёт в никуда, рассчитывая на чудо. Либо, что хуже всего, к ним в квартиру.
Этого Марина не хотела больше всего.
***
Вечером, когда дети уже сделали уроки и ушли в свою комнату, а на кухне остался только негромко бубнящий телевизор, Марина села рядом с мужем. Андрей ел поздний ужин и, кажется, был рад тишине — последние дни разговоры о родителях давались ему тяжело.
— Андрей, — начала она не сразу, а выждав паузу. — Нам надо поговорить.
Он кивнул, отложил вилку.
— Давай. Есть какие-то мысли?
Марина глубоко вдохнула.
— Я много думала. И, честно говоря, другого выхода не вижу.
Она говорила медленно, подбирая слова, будто шла по тонкому льду.
— Пусть твоя мама разводится, если ей правда так тяжело. Это её право. Но… разъезжаться им необязательно.
Андрей нахмурился.
— В смысле?
— В прямом. У них двухкомнатная квартира с отдельными комнатами. Пусть живут как соседи. В разных комнатах. Без обслуживания, без «подай-принеси», без ежедневных претензий. Каждый сам за себя.
Андрей молчал, переваривая.
— Твоя мама устала быть служанкой, — продолжила Марина. — Так пусть перестанет ею быть. А твой отец… ну, придётся ему научиться жить самостоятельно. Не развалится.
— А деньги? — тихо спросил Андрей. — Мама ведь не потянет.
— Придётся искать подработку, — жёстко сказала Марина. — Простую. Дежурной где-то или уборщицей. Она всю жизнь почти не работала — это не твоя и не моя вина. Может, если бы у неё была стабильная работа, отец тоже не привык бы жить так, будто у него не руки, а лапки...
Конечно, по мелочи мы поможем. Продукты, лекарства, если совсем прижмёт. Но не так, чтобы мы каждый месяц отдавали значительную часть дохода.
Она посмотрела мужу прямо в глаза.
— Наши дети не должны страдать из-за того, что твои родители в шестьдесят лет решили наконец разобраться со своей жизнью.
Андрей тяжело вздохнул, потер лицо ладонями.
— Мама обидится…
— Возможно, — кивнула Марина. — Но обижаться — не значит быть правой.
Он молчал долго. Потом неуверенно сказал:
— Наверное… это выход, по крайней мере, это честно.
Марина почувствовала облегчение, но не радость. Скорее — усталое принятие.
— Я сама с ней поговорю, — добавила она. — Ты… ты слишком мягкий. Я боюсь, что ты не сможешь сказать всё как есть.
Андрей посмотрел на неё с благодарностью и одновременно с виной.
— Спасибо.
***
К свекрови Марина шла уже без заранее заготовленных фраз. Всё важное она прокрутила в голове десятки раз, и слова сами выстроились в чёткий, пусть и не самый приятный порядок.
Анна Алексеевна снова поставила чай, но сегодня почти не улыбалась.
— Ну, — сказала она, — вы решили?
— Да, — кивнула Марина. — И я скажу прямо, без обиняков.
Свекровь напряглась, но взгляд не отвела.
— Если вы хотите развод — мы не будем вас отговаривать. Это ваше право. Но разъезжаться вам с Иваном Архиповичем не нужно.
— Как это? — растерялась Анна Алексеевна.
— Жить в одной квартире, но отдельно. Вы — в своей комнате, он — в своей. Каждый сам за себя. Без обслуживания, без ожиданий. Как соседи.
— А… помощь? — осторожно спросила свекровь.
— По мере возможностей, — ответила Марина. — Не на постоянной основе. У нас дети, кредиты, свои обязательства. Мы не можем взять на себя содержание двух взрослых людей.
Анна Алексеевна опустила глаза. Несколько секунд молчала.
— Значит… работать придётся?
— Придётся, — мягче сказала Марина. — Хоть немного. Сейчас многие находят подработки. Это не стыдно.
Свекровь долго сидела, сцепив пальцы.
— Я думала… вы меня просто поддержите, — тихо сказала она.
— Мы и поддерживаем, — ответила Марина. — Но поддержка — это не значит жить за вас.
Анна Алексеевна подняла глаза. В них было разочарование, но и что-то ещё — понимание.
— Пожалуй… — она вздохнула. — Пожалуй, вы правы.
***
Домой Марина возвращалась с ощущением странной пустоты. Не победы и не поражения — просто понимания, что лёгких решений не бывает.
Она не знала, как дальше сложится жизнь свекров. Не знала, справится ли Анна Алексеевна с новой реальностью и научится ли Иван Архипович варить себе суп и стирать носки.
Но одно Марина знала точно: они с Андреем сделали всё, чтобы сохранить границы своей семьи.
А дальше… Дальше каждый должен был прожить свою жизнь сам.
Читайте ещё истории из жизни: