Марина с мужем копили деньги на своё жильё. А пока жили на территории мамы Сергея. Жизнь со свекровью была не сахар — её склочный характер знал весь дом, и соседи часто стучали в стену во время очередного свекровиного «концерта».
Марина всегда уточняла:
— Я живу у мужа.
А потом, помолчав секунду, добавляла:
— Точнее, у его мамы. Но это почти одно и то же, только без права голоса.
Свекровь звали Нина Павловна — имя звучное, как удар половником по кастрюле. Женщина она была громкая, принципиальная и уверенная, что порядок в доме держится исключительно на её крике. Соседи давно различали оттенки этих воплей: утренний — бодрящий, дневной — воспитательный и вечерний — концертный, с элементами оперы и трагедии.
Марину свекровь невзлюбила сравзу и постоянно придиралась. Но отбиваться от нападок Нины Павловны Марине приходилось самостоятельно — муж у неё был из тех мужчин, которые при скандале резко вспоминали, что им срочно надо купить батарейки к «мышке» от компьютера или вынести мусор, даже если мусор был уже вынесен.
***
Началось всё почти сразу, как Сергей привёл жену в материн дом. Марина ещё толком не успела разложить свои вещи, как получила первое «боевое крещение».
В тот вечер она пошла в душ. Она любила порядок, поэтому сразу после купания разложила шампунь, мыло, мочалку по местам — всё аккуратно. Затем намылила трусики хозяйственным мылом и оставила на раковине — буквально на минуту. И пошла в комнату, где на столике стояла её косметика — нанести крем, пока кожа влажная.
Она только вошла в комнату, как за спиной раздался характерный свекровин топот — быстрый, целеустремлённый, как у участкового, увидевшего подозрительный предмет.
— АГА-А-А! — раздалось из ванной.
Марина даже вздрогнула. Но опыт — дело наживное. Тогда у неё опыта ещё не было.
Нина Павловна выскочила из ванной в коридор, держа в двух пальцах злополучное Маринкино намыленное бельё, словно дохлую мышь.
— Это ЧТО такое?! — возопила она. — Кто за тобой убирать должен?! Я, что ли?! Ни стыда ни совести! Небось мама не приучила следить за собой! Живёшь, как в хлеву!
— Да я сейчас вернусь, достираю… — попыталась оправдаться Марина. — Я только на минуту вышла...
— СЕЙЧАС! — передразнила свекровь. — Сейчас она вернётся! А если бы я не зашла?! А если бы гости пришли? А тут труханы на раковине валяются! Позорить меня?! Чтобы все знали, что у меня невестка неряха!
Марина подумала, что гости вряд ли полезли бы разглядывать раковину, но мысль эту благоразумно проглотила.
Как говорится, слово — серебро, а молчание — золото. Особенно при свекрови.
***
Через пару дней был скандал из-за чашек. Марина с Сергеем попили чай вечером и поставили пустые чашки в раковину — всего две чашки после чая.
Свекровь тот час же пришла с инспекцией и заметила непорядок.
— В МОЁМ доме грязную посуду не складируют! — гремела Нина Павловна. — Я вас, молодых, как приучала? Посуду сразу мыть! Так почему вы ведёте себя, как квартиранты?!
— Мам, да я помою… — начал Серёжа.
— Ты молчи! — отрезала она. — Не тебе мыть посуду, у тебя жена есть! Ты у меня один, а невесток много будет! И все — неряхи!
Серёжа тут же вспомнил про мусор.
***
Потом был хлеб. Марина купила батон не той фирмы.
— Это есть нельзя! — трагически сообщила свекровь. — Раньше хлеб был хлебом, а сейчас — поролон! Ты чем моего сына кормить собираешься?!
Марина хотела ответить, что Серёже уже тридцать два и он сам питается — как-то же справлялся до неё, но снова промолчала. Не зря говорят: «Со своим уставом в чужой монастырь не ходят». А в этом монастыре настоятельницей была Нина Павловна.
***
По утрам у неё была привычка заходить в комнату молодых, чтобы раздвинуть шторы.
— Вставайте, сони! — громогласно провозглашала она. — Солнце давно взошло!
И неважно, что был, к примеру, выходной. Или зима, и на улице в семь утра была ещё непроглядная темень. Взошло, и всё тут!
Неважно было и то, что молодые супруги требовали иногда уединения, и при появлении ретивой мамаши Сергей поспешно отдёргивал руку, протянутую под одеялом к жене. Нина Павловна любила порядок и внедряла его, так сказать, «огнём и мечом».
Просьба не входить без стука в комнату сына вызвала лишь приступ возмущения: с какой это стати в своей квартире Нина Павловна будет «церемонии соблюдать» и перед невестушкой стелиться?! Чай, не королева!
***
Так и жили — дня не проходило, чтобы в квартире крик не стоял. Соседи, наверное, подумали бы, что Нина Павловна умерла, если бы у них задался хоть один тихий вечер.
Самый громкий скандал случился в субботу.
Причина была туманной. Что-то про пыль, сохнущую на батарее одежду и «я всё вижу».
В итоге вещи Марины — в приступе свекровиного возмущения — полетели к входной двери.
— ИДИ! — кричала свекровь. — ИДИ, откуда пришла! Мне в доме такая не нужна!
Марина стояла босиком у двери их с Сергеем комнаты и вдруг ясно поняла: дальше так нельзя.
Но на следующий день наступило воскресенье. Прощённое.
***
В этот день Нина Павловна преображалась. Голос становился мягче, улыбка — слаще, а глаза — почти добрые.
— Маринушка, — сказала она елейно, — прости меня, если обидела. От всего сердца.
И замерла, выжидательно глядя на невестку.
По её убеждению, после этих слов все прошлые крики, унижения и скандалы автоматически аннулировались, списывались, как старый долг.
По ритуалу невестке полагалось всё простить, расцеловаться со свекровью и, в свою очередь, попросить прощения. Марина смотрела на неё и думала: «А за что мне просить прощения? За трусы? За немытую чашку? За то, что стою не там, сижу не так? Что не слишком быстро собрала свои вещи, которые накануне свекровь швыряла в сторону входных дверей?»
Так и не вспомнив достойного прегрешения, она шагнула вперёд, слегка — совсем символически — пнула свекровь ногой и громко сказала:
— Простите меня, Нина Павловна, что ударила вас! Да и за всё остальное! За то, что живу у вас, дышу вашим воздухом. И вообще появилась в жизни вашего сына!
Эффект был оглушительный.
— ЧТО!!! — завизжала свекровь так, что дрогнули батареи.
Крик прокатился по подъезду, как эхо в горах. Слышали все — от первого до девятого этажа.
***
В тот же вечер Нина Павловна жаловалась соседкам на «сумасшедшую невестку»:
— И где их таких только делают сейчас?! Это же надо! В такой день вместо того, чтобы повиниться-покаяться, она меня ногой пнула! Пожилую женщину! Уму непостижимо!
На лавочке у подъезда бабки качали головами.
— Вот неблагодарная…
— Совсем молодёжь страх потеряла…
А потом между собой переглядывались, тихо посмеиваясь:
— Хотя… Нина Павловна — та ещё оторва…
— Странно, что невестка только пнула её, а не с этажа спустила по лестнице!
— Давно ей кто-нибудь должен был сказать…
***
А Марина ушла в тот же день. Сначала к подруге. Потом — на съёмную квартиру. Потом — в новую жизнь.
Серёжа долго звонил, мялся, говорил, что «мама не со зла», что надо прощать обиды...
— И ты туда же? — ответила Марина. — Простила я вас — и Нину Павловну, и тебя. И не звони мне больше.
Потому что она уже знала: где нет уважения — там и прощение не поможет. Простить можно одну ошибку. Но не систему.
Ведь как гласит старая поговорка: «Сколько волка ни корми — он всё в лес смотрит». А сколько свекрови ни угождай — она всё равно недовольна.
Вот такая история.
Читайте ещё истории из жизни: