Из цикла "Американская Мечта и Великая Депрессия в кино"
Три вводные статьи к циклу (для тех, кто заинтересовался темой и авторской концепцией):
Режиссёры: Тимоти Ван Паттен, Аллен Култер, Джереми Подесва и др. Сценарий: Теренс Уинтер, Ховард Кордер, Батшеба Доран и др. В ролях: Стив Бушеми, Майкл Питт, Келли Макдоналд, Майкл Шеннон и др.
"В этой богатой, благополучной, тупой стране очень легко вообразить себя героем". Дэнни Балинт, герой фильма «Фанатик» (реж. Генри Бин, 2001 г.)
Известно, что всё тайное рано или поздно становится явным. Всё, что люди по тем или иным причинам хотят скрыть от постороннего внимания, не может быть скрыто бесконечно: меняются обстоятельства, факты, времена, но остаются человеческие память и интересы, и мало-помалу открываются прежде закрытые каналы информации. Не является исключением и издавна окутанная тайной сфера власти: постепенно и она освещается светом знания – от учёных теоретических обобщений до понимания простыми людьми, как устроена и функционирует власть. Кинематограф вносит сюда свою лепту, и фильмы, выходящие в нашем столетии, рассказывают об этой малоизвестной области такое, что в прошлом веке и представить было нельзя. Знаменитый пятисезонный сериал HBO «Подпольная империя» являет один из таких примеров, но также возбуждает интерес и желание разобраться, что нового в этой раньше закрытой теме нам открывается и о чём умалчивается.
Главный герой сериала – Наки Томпсон, воротила бутлегерского бизнеса в курортном городе Атлантик-Сити и городской «серый кардинал», сосредоточивший в своих руках важнейшие нити и властные рычаги. Он имеет своего прототипа – Еноха Джонсона, реального политика, бизнесмена и криминального авторитета Атлантик-Сити в 1910-30-х годах, в разное время занимавшего должности секретаря исполкома Республиканской партии, шерифа, казначея округа и др. Фотографии Джонсона сохранились, и при взгляде на них хочется воскликнуть: «Верю!» Верю, что этот представительного вида, довольно полный, среднего роста и крепкого сложения лысоватый человек с гвоздикой в петлице, с тонкими губами, слегка одутловатыми щеками и свидетельствующими о гибкости характера и сентиментальности складками возле уголков рта – нелегальный бизнесмен и подпольный миллионер, занимающий видное место в криминально-политической иерархии Америки первой половины прошлого века. Такими они и являлись – деятели бизнеса, сросшегося с политикой и криминалом, прижившиеся на ключевых местах в соответствующей структуре: импозантными и вместе с тем невзрачными, лощёными и обыкновенными, гордыми и услужливыми одновременно. Ибо для таких людей – по сути, наёмных менеджеров нелегальной, но всеобъемлющей системы – подобно феодальным баронам в Средние века, одинаково важны как властность и жёсткость к нижестоящим, так и покорность и верность к вышестоящим, сюзерену.
Но таков ли киношный Наки, главный герой показанной нам истории? Играющий его Стив Бушеми – бесспорно, актёр гибкий, киногеничный и со своеобразной харизмой. Но если попытаться оценить его не только как любимца публики и человека, на которого хочется смотреть, а как исполнителя роли в реальной истории, то уже захочется подражать Константину Станиславскому с его фирменным «Не верю!» Не может человек столь субтильный, с глазами навыкате и лицом, выдающим натуру с чувствительностью, повышенной до неврастении, занимать весомое место во властной иерархии – то есть быть человеком Власти, со всеми присущими ему качествами. Не может! Если, конечно, вести речь о настоящей истории. Но у кино свои законы, у киноактёров – своя харизма. И выбор Бушеми на главную роль не стоит объявлять неудачным только на том основании, что он не тянет на подпольного воротилу. Здесь интересно другое: нам показывают биографию влиятельного дельца, человека, множеством нитей связанного с сильными мира сего, и показывают её весьма обстоятельно и подробно, но при этом подают в искусственно приглаженном и припудренном виде – наподобие театрального злодея, чьи мысли и чувства насквозь прозрачны и понятны, а поступки предсказуемы.
Наки Томпсон вполне адекватен своей роли в системе периферийного (не центрального, боже упаси! он пока неприкосновенен) криминального бизнеса Америки эпохи «сухого закона»: он достаточно жёсток с конкурентами и бунтовщиками, заботлив по отношению к своим и в личной жизни обнаруживает приближающие его к обычным людям естественные человеческие чувства и потребности. Но, несмотря на человеческую реальность данного персонажа, живость его характера и желание зрителя ему сопереживать, Наки является, по сути, манекеном – этакой имитацией влиятельного лица, завораживающей картинкой, предназначенной не столько показать истинную жизнь власть предержащих, сколько скрыть её. Именно выбор щуплого Стива Бушеми на главную роль в сериале прежде всего наводит на мысль об искусственности, поверхностности и неподлинности представленного зрелища, уводящего в сторону внимание зрителя. Хотя, надо признать, зрелища, сделанного с большим мастерством.
Прошу читателя заметить: я вовсе не берусь утверждать, что субтильные и физически слабые люди не могут служить образцами воли, упорства и целеустремлённости, – могут, и ещё как! Но истории о духовных подвигах относятся к разряду повестей о настоящем человеке и о том, как закалялась сталь, – рассказов, которые так же далеки от жизнеописаний покорителей Американской Мечты, как Америка далека от России. Бизнесмены, дельцы и люди Власти сильны не духом и не индивидуальной волей, а социальными связями и влиянием в человеческой иерархии. Поэтому кадры, в которых Наки дерётся со своим неслабым братом Илаем и побеждает его, или без всякой поддержки противостоит на всю голову отмороженному бандиту Розетти, могут вызвать интерес и даже захватить, но не убедить. В реальной жизни так не бывает и быть не может! Кроме прочего, настоящие лидеры обладают реальной силой – и физической, и харизматической, – а жизненная харизма отличается от киношной так же, как костюм от Армани отличается от гвоздики на лацкане пиджака. И жизненная история настоящего лидера – это история установления им важных связей, история вхождения в иерархию и функционирования в ней, а вовсе не череда поверхностных контактов с людьми своего окружения, переплетённая с личными драмами и тревогами. Но именно этого мы не видим в кажущемся таким подробным жизнеописании Наки Томпсона, который много общается со своим братом, компаньонами, женщинами, слугами, протеже и т. д., но совсем не общается с теми людьми, от которых реально зависит его положение и благосостояние – с людьми Власти, стоящими выше его в иерархии.
У заинтересованного сериалом неискушённого зрителя складывается впечатление, что Наки сам, без всякой поддержки, исключительно благодаря своим талантам и целеустремлённости достиг своего положения и умел поддерживать его в течение долгого времени, а затем просто устал от всей этой круговерти и решил уйти на покой (в чём ему существенно помогли). Однако это фальшивое впечатление, в чём убедиться помогает простое сравнение выдуманной сценаристами истории Томпсона с историей настоящего хозяина Атлантик-Сити Джонсона, который был сыном шерифа, стал ключевой политической фигурой округа после осуждения своего босса и, подобно Аль Капоне, сам был осуждён за уклонение от уплаты налогов и четыре года отсидел в тюрьме. Нет сомнения, что создатели сериала сознательно увели внимание зрителей в сторону от реального положения дел, придумав историю столь же увлекательную, сколь и неправдоподобную, поверхностную, основанную на несущественных бытовых мелочах. Тайна Власти не приоткрылась в этом сериале, а была заменена красивой лубочной картинкой. Ну что ж, значит, настоящие открытия ждут нас впереди.
Но вернёмся к нашей нити Ариадны – Американской Мечте. Без сомнения, наш герой достиг всего, о чём мечтал (о его прототипе это сказать труднее, ибо он не оставил сведетельств о своих мечтаниях). Для исполнения своей мечты он даже совершил жертвоприношение. Но, поскольку, как и Макс Беркович из «Однажды в Америке», жертву он принёс не свою, а чужую – пожертвовал другим человеком, чужой жизнью, благодати он не обрёл и всю жизнь мучился неудовлетворённостью. Сказочное, неисчислимое богатство не приносило радости, женщины, которых он не бросал, сами отказывались от него или погибали, люди, на которых он полагался, предавали его. Можно ли назвать это успехом – тем более полным и окончательным? Пожалуй, всё-таки можно. Ведь он приобрёл влияние: без его ведома и одобрения в Атантик-Сити ничего не делалось, конкуренты, какими бы могущественными они не были, были вынуждены считаться с ним и признавать его значение, и нехилые финансовые потоки находились под полным его контролем. Именно об этом он мечтал, будучи мальчишкой, сыном бедного рыбака, когда заглядывался на респектабельного Коммодора, державшего город в своих руках в конце девятнадцатого века. Что хотел – то и получил, со всеми бесплатными приложениями. Наки Томпсон достиг вершины, женился на Американской Мечте, а причины того, что брак этот оказался несчастливым, относятся к другой истории. Во всяком случае, герой «Подпольной империи» раскрылся полностью, реализовал себя и тем самым явил нам один из образов Американской Мечты – имидж могущественной личности, сосредоточившей в своих руках многие нити влияния на людей, имеющей силу заставлять других служить своим интересам и побеждать всех своих конкурентов. У этого великолепного образа есть только один недостаток: рано или поздно силы яркой личности истощаются, воля ослабевает, а среди конкурентов появляются такие, которых уже не одолеть. Приходит время – и герой, прежде казавшийся самому себе и другим сделанным из прочнейшего металла, ощущает свою непрочность, легковесную картонность, и с ужасом ждёт неминуемого конца.
Но ведь победа-то была? Или это только воображение? Как знать…
Конец седьмой статьи цикла, посвящённого фильмам об Американской мечте в годы Великой Депрессии. Вот другие:
И есть ещё итоги, тематически связанные с первым введением:
И, наконец, личная просьба к читателю:
Ценимый мною читатель! Если ты хоть что-то почерпнул из моего не слишком простого и, может быть, даже странного текста, если проделанная мной работа хоть в чём-то оказалась тебе полезной, то я на всякий случай напоминаю, что продемонстрировать это лучше всего лайком. Если же, наоборот, мои взгляды и мысли вызвали у тебя резкое отторжение, раздражение и, может быть, даже ненависть, то дизлайк также приветствуется. Поверь, читатель, я сильно тоскую по обратной связи с тобой…