Из цикла "Американская Мечта и Великая Депрессия в кино"
В эту тему, столь же непростую, сколько интересную, пришлось углубляться в три приёма:
Режиссёр: Серджио Леоне. Сценарий: Леонардо Бенвенути, Пьеро де Бернарди, Энрико Медиоли. В ролях: Роберт Де Ниро, Джеймс Вудс, Элизабет Макговерн, Трит Уильямс и др.
"Чтобы преуспеть, надо принести себя в жертву". Октав Паранго, герой фильма «99 франков» (реж. Ян Кунен и др., 2007 г.)
Режиссёры творческого склада концовку своих фильмов зачастую делают многосмысловой, открытой для разных трактовок и тем самым стимулируют мысль и воображение зрителя. В лучшей картине Серджио Леоне и бесспорном голливудском шедевре «Однажды в Америке» именно такой финал – неоднозначный и в чём-то даже двусмысленный. То ли эта фантастическая история действительно произошла с главным героем Дэвидом, то ли всё это ему пригрезилось в опиумном угаре китайской курильни, и пьяная улыбка Роберта де Ниро в последних кадрах оставляет нам загадку не хуже джокондовской. Но давайте включим свой мыслительный аппарат и попробуем проанализировать то, что мы увидели. Что за человек Дэвид Аронсон по прозвищу «Noodle» – «Лапша» (а может быть и «Башка» – Скотт Тайлер, игравший Дэвида в юности, действительно большеголов, – или «Балда», поскольку мальчишкой Дэвид не отличался быстротой соображения)? В детстве он был нормальным парнем из еврейского квартала, со своими недостатками и достоинствами. Он отличался влюбчивостью (по уши втрескался в красивую Дебору, сестру Толстяка Мо) и верностью друзьям, с которыми разделял не только хулиганские выходки и сомнительные приключения, но и все беды и напасти. Именно верность как лучшее свойство его души и привела его в тюрьму, когда он зарезал бандита Багси, застрелившего одного из его друзей – маленького Доминика, и в приступе ярости пырнул ножом арестовывавшего его полицейского.
И позднее, уже в 1930-е, верность не позволила ему порвать с Максом и компанией, занявшимися откровенно грязными делами. Больше того, не что иное, как верность толкнула Дэвида на поступок, который с формальной точки зрения нельзя было расценить иначе, как предательство по отношению к друзьям. И как же мог человек, для которого основным жизненным принципом была верность, вообразить, даже под действием опиума, предательство со стороны своего лучшего друга – и не просто предательство, а такое, которому не было равных в истории? Мы ведь так устроены, что всегда воспринимаем других людей по своему образу и подобию и органически неспособны приписывать им качества, противоречащие нашим главным жизненным установкам. Сознательно мы, конечно, можем извлекать опыт и учитывать особенности людей, не совпадающие с нашими, но бессознательно (а значит, глубоко и основательно) мы всё же предполагаем в людях такие же свойства, какие есть у нас. Поэтому версия о том, что Лапше привиделась история жизни Макса, предавшего всех своих друзей и воспользовавшегося общими деньгами, является психологически недостоверной. Это могло быть только в случае, если Лапша сам в душе был предателем, что, конечно же, невероятно. Поэтому продолжение истории Макса и Лапши, составляющее третий и позднейший временной пласт картины, следует считать реальным.
И в этой истории мы видим не только две совершенно разные судьбы друзей юности, следующих принципиально различным убеждениям и жизненным установкам. Здесь мы имеем два способа принесения жертв во имя своей цели и высшей ценности – два тех самых древнейших способа, которые породили конфликт Каина и Авеля. «…Каин принес от плодов земли дар Господу, и Авель также принес от первородных стада своего и от тука их. И призрел Господь на Авеля и на дар его, а на Каина и на дар его не призрел» (Быт. 4: 3-5). Библейский автор не разъясняет нам, чем существенно различались жертвы Каина и Авеля, и в этом отношении ситуация Макса и Лапши куда нагляднее: первый во имя успеха пожертвовал не только дружбой, но и самими друзьями (в физическом смысле), второй для жизни друзей пожертвовал как дружбой, так и своей честью. История намного сложнее и интереснее библейской, не правда ли? У ветхозаветных патриархов был один Бог и, в сущности, один способ жертвоприношения, и различие заключалось лишь в мыслях и состоянии души жертвователей. У наших американских героев разные боги (высшие ценности, которым они посвящают жизнь), разные жертвы и, разумеется, совершенно разные жизненные пути. Оба они пожертвовали дружбой – она, как овечка Авеля, была обречена, – но противоположным образом: если Макс уничтожил дружбу, то Лапша, наоборот, навсегда сохранил её в своём сердце.
Лапше не удалось сохранить жизни своих друзей, и поэтому может показаться, что именно его жертва была напрасной, тогда как Максу, по-видимому, удалось достичь желаемого. Но это только на первый поверхностный взгляд. В действительном и высшем смысле достигла цели, была принята именно жертва Лапши, а жертва Макса была отвергнута свыше, и сам он сделался отверженным, как Каин. И причина этого предельно проста: Лапша пожертвовал самим собой, а Макс – другими. Последний путь был тупиковым всегда, с незапамятных времён: «…если пшеничное зерно, пав в землю, не умрёт, то останется одно; а если умрёт, то принесёт много плода» (Ин. 12:24). Да, Макс Беркович достиг сияющей высоты Успеха; сменив имя, статус, биографию – в сущности, целиком заменив свою личность на новую, он стал богат, знаменит, влиятелен, но также – одинок, несчастен и презрен. Дэвид Аронсон «Лапша», наоборот, вёл ничем не примечательную обывательскую жизнь, не добившись никакого зримого успеха, не разбогатев и не приобретя славы, – но всё же он оставался настоящим человеком, обладавшим личным достоинством и не имевшим тяжёлого греха, камнем тянущего вниз душу, и воспоминания о былой дружбе были главной его ценностью. Задумав величайшее предательство, Макс хотел сделать предателем Лапшу, но в результате только сам глубже погряз в трясине зла. При всём его успехе ледяное одиночество и полное отсутствие перспектив были ему наградой – и даже смерть не могла стать ему избавлением. «И сказал ему Господь: за то всякому, кто убьёт Каина, отмстится всемеро. И сделал Господь Каину знамение, чтобы никто, встретившись с ним, не убил его» (Быт. 4: 15).
Конечно, Дэвид не был безгрешным праведником. Вместе со своими друзьями он грабил, насильничал и убивал – и, значит, брал то, на что не имел права. С юности насилие стало для него обычным способом решения любых задач, и даже свою любовную дилемму он попытался разрешить при помощи насилия. Лапша был обыкновенным бандитом и его многое связывало с подельниками и лидером их группировки Максом. Однако различало их нечто большее. Разница эта заключалась не в умеренности притязаний Лапши, не в отсутствии у него лидерских качеств и личных амбиций, какие были у Макса, – нет, она таилась гораздо глубже. Если видение Макса было одномерным, для него, по большому счёту, существовали только он и его цель, а всё остальное было средством для достижения цели или простым антуражем, то зрение Дэвида было совсем другим. Дэвид Аронсон воспринимал мир многомерно – как необъятную вселенную, наполненную живыми существами, жизнь и существование которых имели смысл и ценность, но также и хрупкость, и ему, Дэвиду, нужно быть осторожным, чтобы случайно не повредить тому, что должно жить, и внимательным, чтобы не умалить ценность жизни, встречающуюся тут и там, почти на каждом шагу. И самой большой ценностью обладали близкие ему люди – друзья и любимые, и с ними Дэвид обходился максимально бережно и предусмотрительно.
Странное мировосприятие для бандита – скажете вы и будете правы, но правы лишь отчасти. Быть бандитом – это род занятий, а не состояние души, и если большинство бандитов имеет души неразвитые и примитивные, то это вовсе не исключает того, что и в этой среде могут встречаться настоящие люди, с чувствами и поступками такими же, как у Дэвида. В сущности, Дэвид «Лапша» стремился осуществить свою Американскую Мечту, понимая её подобно большинству современников как самостоятельность, независимость, обеспеченность etc. Для реализации такой мечты вовсе не нужно идти по головам людей, считая, что все средства хороши, и криминальный род занятий тоже необязателен, но требуется ясная цель, наличие ресурсов для её достижения, последовательность в движении к цели. Нельзя сказать, что Лапша добился желаемого: он так и не покорил любовь своей жизни и большую часть последней прозябал где-то на задворках в полной безвестности, без друзей и любимых. Но всё же он был честен, последователен и верен своим принципам, сохранил ясную душу и трезвую голову, и это вполне компенсирует его внешние неудачи. По выстроенной нами классификации, Дэвид занимает достойное место в славном ряду примерных любовников, или даже женихов, Американской Мечты, из которых далеко не все бывают отмечены благосклонностью избранницы, но все заслуживают её своей верностью.
Напротив, Макс Беркович, сделавший головокружительную карьеру, добившийся, казалось бы, всего, о чём может мечтать человек – богатства, славы, влияния и даже женщины своего лучшего друга, – на самом деле не приобрёл ничего, кроме растворившихся в вечности мгновений наслаждения собой и своим успехом. Если Лапша всего лишь раз изнасиловал женщину своей мечты, то Макс умудрился изнасиловать саму Американскую Мечту, и обыкновенная смерть была слишком лёгким наказанием за это. Максу предстояло раствориться, смешаться с мусором, пылью, то есть стать тем, чем и была по-настоящему наполнена его жизнь.
Это была пятая статья цикла. Всего их восемь, не считая введений и заключения (и все они, по моему скромному мнению, нужны для полноты картины):
Подведение итогов, на мой взгляд, тоже не является лишним:
И последняя просьба к читателю, дочитавшему до конца сие творение:
Ценимый мною читатель! Если ты хоть что-то почерпнул из моего не слишком простого и, может быть, даже странного текста, если проделанная мной работа хоть в чём-то оказалась тебе полезной, то я на всякий случай напоминаю, что продемонстрировать это лучше всего лайком. Если же, наоборот, мои взгляды и мысли вызвали у тебя резкое отторжение, раздражение и, может быть, даже ненависть, то дизлайк также приветствуется. Поверь, читатель, я сильно тоскую по обратной связи с тобой…