В истории создания фильма "Приключения принца Флоризеля" (1979) есть, казалось бы, досадный эпизод. Когда режиссёр Евгений Татарский пришёл в Гостелерадио сдавать снятую его командой картину, ему сказали, что в нынешнем виде её не примут и что нужно переделать - "смягчить пронзительность" принца в исполнении Олега Даля.
Менять что-либо в главном герое режиссер не мог и не желал. Чтобы спасти фильм, необходимо было найти такое решение, которое не испортило бы картину и сняло бы упреки в неблагонадежности заморского принца.
– Вы наймите Гердта, артиста Зиновия Гердта, – сообразил чиновник. – Попросите написать закадровый текст, развенчивающий принца Флоризеля, и пусть он сам его прочитает. Может быть, так вы поправите картину?
1. Закадровый бог иронии: «Именем Флоризеля…»
Первой же мыслью ленфильмовского руководства было пригласить на роль «закадрового божества» Зиновия Гердта. Кандидат – более чем подходящий.
Во-первых, тремя годами ранее на Центральном телевидении с успехом прошла премьера четырёх серийного фильма «12 стульев» (режиссёр Марк Захаров) – экранизации плутовского романа, пожалуй, наиболее родственного среди всей русской литературы авантюрным новеллам Стивенсона. Достаточно напомнить, что в обоих произведениях действует преподобное лицо, бросающее своё святое служение ради несметных сокровищ. Гердту посчастливилось быть там одновременно Ильфом и Петровым, т.е. в самые нужные моменты, намеченные сценаристом и режиссёром, вставлять авторские замечания и пояснения как бы «из-за кулисы» действия, т.е. за кадром.
Во-вторых (хотя, может, это и есть «во-первых»), актёрская природа Гердта изначально носила «божественно-демиургический» отпечаток – в том смысле, что карьера артиста начиналась за самой настоящей ширмой – в спектаклях кукольного театра, где он в буквальном смысле руководил куклами-марионетками и их же озвучивал. Из театра Образцова он ушёл только в 1982 году, хотя к тому времени уже давно и успешно снимался в кино. Его умение придать зачитываемому литературному тексту неподражаемую авторскую интонацию, без лишней экспрессии выразить нюансы, многозначительно намекнуть на иронический подтекст – было активно востребовано и в радиотеатре.
И, в-третьих, начальство могло неожиданно вспомнить радиоинсценировку «Алмаз раджи» (постановка Василия Сечина, 1969 г.) или, что вполне вероятно, услышать её очередной повтор по Всесоюзному радио. В ней Зиновий Гердт, ни много ни мало, играл самого принца Флоризеля и, что примечательно, выступал в качестве «закадрового» рассказчика – насколько слово «закадровый» вообще применимо к радио.
Как очень многие радиоспектакли советского времени, эта инсценировка сделана добротно, мастеровито, остроумно и с привлечением как уже состоявшихся театральных звёзд – Ростислава Плятта, Евгения Весника, Веры Васильевой, так и восходящих – Андрея Миронова, Олега Табакова, Вячеслава Невинного. Канва спектакля почти дословно следует рассказу (в отличие от весьма вольной экранизации 1979 года с Олегом Далем).
Убрано немного: нет уличного воришки, грабящего юного мистера Хартли, нет погони экс-диктатора Джона Венделера за Скримджером по Парижу, нет эпизода объяснения принца с сыщиком… и ещё отсутствует полковник Джеральдин. Добавлены тоже «сущие пустяки». Спектакль начинается с того, что писатель Роберт Луи Стивенсон (актёр Рогволд Суховерко) заходит в гости к Флоризелю – в табачную лавку, владельцем которой Его Высочество стал после своего изгнания из родного королевства. И вместе они придаются увлекательным воспоминаниям.
- Как я соскучился по вашим великолепным табакам, а ещё больше по вашим увлекательным рассказам. Какую же историю вы поведаете мне сегодня? – спрашивает Стивенсон.
- В дни моей молодости, много лет назад весь мир был взволнован историей об алмазе Раджи, - отвечает Флоризель.
Бархатный баритон Зиновия Гердта звучит в каждой сцене, как бы нанизывая нестройные реплики героев на одну ноту. Внутри этого диапазона голос переливается всевозможными полутонами, особенно, когда Флоризель комментирует нелепость поступков большинства героев. В новеллах то были слова «от автора», в спектакле авторская ирония перекочевала к Флоризелю. Слышим мы Гердта, а представляем принца, витающего в облаках табачного дыма.
Если закрыть глаза на несущественные изменения, можно признать, что смысл истории и характеры переданы верно, а реплики почти не искажены. Стивенсон остался бы доволен, ревнители классических инсценировок тоже.
2. Алмаз и сутана: такие разные Роллзы
В радиопостановке «Алмаз раджи» (1969) на преподобном Саймоне Роллзе заранее поставлен крест. Этот подававший надежды теософ в исполнении Андрея Миронова предстаёт молодым «хитрым лисом», в котором искусство притворства и обмана как бы дремало до поры до времени.
Едва алмаз сваливается ему в руки, как мистер Роллз становится смелее, дерзновеннее и даже нахрапистее прежнего священнослужителя Роллза. В его характере обнаруживается авантюрная жилка, открывается интерес к тёмной, криминальной стороне жизни: по совету одного джентльмена в клубе он берётся за детективные романы о сыщике Лекоке, собираясь вычитать оттуда инструкции, что делать с бриллиантом дальше и заодно проникнуться психологией преступника, о которой он прежде мало знал. Найденное сокровище и прельщает и одновременно тяготит его.
Пройдёт десять лет, и в ленфильмовской экранизации «Приключения принца Флоризеля» (1979) преподобный мистер Роллз захмелеет от одного лишь взгляда на бесценный алмаз. Его невидимая миру страсть к бриллианту выдаст себя в походке, в нежном румянце на щеках, в порывистой как после бокала шампанского речи. И только один человек на свете разгадает все эти признаки – принц Баккардийсий Флоризель, и он же, предъявляя убийце список жертв, среди которых окажется Роллз, заметит: «Этот человек ещё не был потерян для общества».
Стивенсон дарил читателю надежду на то, что молодой священник выживет («он немного пошевелил рукой»), но авторы ленфильмовской экранизации обрывают нить, принося алмазу почти невинную жертву. Безжалостный Ник Николс по прозвищу Клетчатый во время задушевной беседы подсыпает Роллзу смертельную дозу отравы – так зритель лучше усваивает нехитрую мораль: не следует неопытным неофитам играть в тёмные игры.
Зрителю жалко сыгранного Евгением Киндиновым священника Роллза – остальные жертвы Клетчатого либо желали себе смерти, либо сознательно выбрали смертельный риск. И только Роллз-Киндинов вроде сгоревшего в пламени мотылька – духовно ослеп от сияния «Ока Света». Не ради материальной выгоды прятал он под сутаной алмаз: его околдовала сверхъестественная сила – тяга к неземной красоте. Молодому священнику, размышлявшему в саду о трансцендентном, сей грех мог быть прощён. Однако создатели фильма и не подумали спасать его, а, как и Флоризель-Даль, просто перешагнули тело, и сюжет двинулся дальше.
3. Бриллиантовый дым
Но вернёмся к радиоспектаклю. Современного слушателя здесь поджидают сюрпризы, о которых викторианский автор и помышлять не мог, и начинаются они где-то на десятой минуте (всего спектакль длится больше полутора часов), когда преподобный мистер Саймон Роллз находит в цветнике алмаз «Око Света», и лицо его озаряется бриллиантовым сиянием.
«РАССКАЗЧИК (он же принц Флоризель, он же Зиновий Гердт): Мистер Роллз открыл футляр…
РОЛЛЗ (Андрей Миронов): Ах!
РАССКАЗЧИК: …И чуть не задохнулся от изумления, близкого к ужасу.
РОЛЛЗ: Боже!
РАССКАЗЧИК: Перед ним лежал алмаз невероятный величины и наичистейшей воды. Под лучами солнца он испускал свет, подобный электрическому и, казалось, он горел на ладони тысячами притаившихся в нём огней. Он повернул камень – опять брызнули ослепительные лучи и словно пронзили его сердце.
РОЛЛЗ: Ах! Иезус Мария!
РАССКАЗЧИК: Преподобный Саймон Роллз сразу забыл всех святых отцов церкви, в мгновение ока он захлопнул футляр, сунул его в карман и с поспешностью преступника бросился к себе».
В главе «Бриллиантовый дым» романа Ильфа и Петрова «12 стульев» есть абзац с авторским текстом, который целиком вошёл в упомянутую ранее экранизацию Марка Захарова, точнее, был озвучен Зиновием Гердтом с точно такой же гипнотической интонацией и с точно такими же лукавыми паузами:
«Ипполит Матвеевич оглянулся. По тёмным углам зачумлённой дворницкой вспыхивал и дрожал изумрудный весенний свет. Бриллиантовый дым держался под потолком. Жемчужные бусы катились по столу и прыгали по полу. Драгоценный мираж потрясал комнату
(Как дальше пишут Ильф и Петров: Взволнованный Ипполит Матвеевич очнулся только от звуков голоса Остапа)».
Надо полагать, описание аффекта, в которое впадает реципиент при виде внезапно увиденных сокровищ (в мечте иль наяву), сходно у всех народов и во все времена. Но когда эти близкие по смыслу и мало отличимые по стилю строки читает один и тот же голос, да ещё с одинаковыми обертонами и паузами, невольно приходишь к мысли, что здесь больше, чем совпадение.
4. Нет у революции конца
За несколько месяцев до записи того самого радиоспектакля случился в Богемии, или, говоря по тогдашнему, в Чехословакии, политический переворот. Правитель небольшой европейской страны, реформатор и либерал Александр Дубчек – Первый секретарь ЦК компартии, вошедший в историю как сторонник "социализма с человеческим лицом", под давлением некоей супердержавы был снят с верховного поста и отправлен работать послом в Турцию. (Кто знает, может и революция на родине Флоризеля, которую поминает Стивенсон, свершилась при активном содействии сил извне). Неизвестно держал ли режиссёр Василий Сечин «фигу в кармане», когда инсценировал рассказы Стивенсона. Здесь мы вступаем на зыбкую почву домыслов и спекуляций, пытаясь сопоставить даты создания радиоспектакля и событий Пражской весны (1968-1969 годы). Как бы то ни было, но слово «революция» режиссёр от греха подальше изъял из текста инсценировки.
В финальном эпизоде Флоризель хохочет полубезумным смехом князя Мышкина, избавляя человеческий род от бриллианта раздора – бросает алмаз в реку. После чего действие возвращается в табачную лавку:
- Так, мистер Флоризель, и завершилась эта история?
- Да, мистер Стивенсон, для меня наилучшим образом. Правда, мне пришлось отказаться от своей карьеры, покинуть великосветское общество и заняться продажей табака в Лондоне, - разъясняет бывший принц свои перемены в жизни. И ни слова о революции.
Александр СЕДОВ (с)
/ слушать радиоспектакль "Алмаз Раджи" (1969) на Старом радио /
другие мои статьи и переводы: Принц Флоризель против Шерлока Холмса / Сыщик Путилин на экране / О ретро-детективе "Хитровка. Знак четырёх" / Западные зрители о "Приключениях Буратино" / Что шпионы ЦРУ думают о разведчике Штирлице - 1 часть, 2 часть, 3 часть / "На задней парте" - угарные мультики, очевидные и невероятные / "Вау!" - американский зритель о нашем фильме "Десять негритят" / Yes, превосходно!" - американский зритель о "17 мгновениях весны" / Квартира Шерлока Холмса: образ дома в советском кино / Наш Холмс как икона / Будет ли киномузыка снова великой? / Кристиан из Квебека: "Как понять советскую кинофантастику?" / Что значит "родное кино"? / и т.д. -- -- вознаградить за публикацию: моя карта Сбербанк - 4817 7602 8381 4634 - Или здесь https://yoomoney.ru/to/410011142676475