Сонечка и Лиза, Глашенькины подружки по гимназии, вмиг рассмотрели рослого сероглазого парня. Даже надменная классная дама, Надежда Андреевна, с любопытством посматривала на красивого и строгого семинариста, что приходил проведывать гимназистку Аникееву.
Матрёна Савельевна, мать учителя истории Дмитрия Матвеевича, сдавала комнаты девочкам-гимназисткам. Все эти годы Глаша, Лиза и Соня жили вместе. К урокам вместе готовились, секретами девчоночьими делились. Бывало, Сергей провожал Глашеньку до калитки. Сонечка однажды не сдержалась:
- Ой, Глаш!.. Брат?
Глаша опустила счастливые глаза, покачала головой. Подружки переглянулись, затормошили её:
-Ой, Глааш!.. Не брат? А кто?
- Жених мой.
- Жених?.. Оой, Глааш!.. Расскажи!
-Что рассказывать. Он в семинарии учится. Скоро священником станет.
-И как вы с ним познакомились? Где?
Глашенька улыбнулась:
- Как познакомились?.. Мы с ним на одной улице, в Яснодольском, живём. Мне тогда ещё и пяти годков не исполнилось … А Сергею шесть уже было. Я на речку пошла – посмотреть, как гуси плавают. А трава на берегу мокрая, после дождя. Ну, я поскользнулась, и сама – в воду. Серёжка с мальчишками неподалёку рыбу ловили. Увидел, как я барахтаюсь, бросился ко мне, за рубашонку ухватил и на берег вытащил. Отшлёпал меня, как положено. В свою косоворотку укутал. Помню, – хорошо так было… Я согрелась, и серьёзно, важно так сказала, что вырасту и выйду за него замуж. Потом он меня плавать научил. Вот с тех пор и знакомы.
- И что ж, – выйдешь за него замуж?
-Я же выросла. Значит, выйду, – сдержу своё слово! – рассмеялась Глаша.
А Серёжка – строгий и застенчивый. Никогда не напоминал Глаше о её детском обещании выйти за него замуж. А Глашеньке и того было довольно, что в Яснодольском их так и звали: жених и невеста…
И лишь уже в седьмом, последнем классе гимназии, вдруг захотелось, чтобы Сергей сказал… о свадьбе сказал, о… любви. Как никогда прежде, ждала Глаша Рождественских каникул, – не только потому, что по дому, по отцу с матерью скучала… Надеялась, что на этих каникулах Сергей скажет самые заветные слова.
(Последним гимназическим классом был седьмой. Те гимназистки, которые собирались стать классными дамами и учительницами – домашними или земскими – поступали в восьмой, педагогический, класс. К окончанию гимназии девушкам обычно исполнялось 16-18 лет, – примечание автора.)
Как любовалась им на праздничной Всенощной службе в поселковой Свято-Преображенской церкви!.. Сергей помогал отцу, а Евдокия Григорьевна, крёстная Глашенькина, внимательно присматривалась к нему. После службы покачала головой, осторожно заметила крестнице:
- Смотрю я, Глаша, на Сергея… Уж так у него хорошо получается, – на службе-то!..
Глашенька радостно согласилась с крёстной:
- Хорошо!.. Он, крёстная, и учится хорошо, – лучший ученик в семинарии.
Евдокия Григорьевна помолчала.
- Ну, а про свадьбу говорил уже?
Глаша пожала плечиками, улыбнулась. От крёстной у неё не было тайн:
- Наверное, на этих каникулах скажет.
Крёстная незаметно вздохнула:
- Сдаётся мне… Подумалось вот: не в монастырь ли он собрался?
Бровки Глашенькины удивлённо взлетели. Она даже остановилась:
- В монастырь?..
-Всю службу глаз с него не сводила: ещё и не священник, а уж всё так знает!.. И про свадьбу – ни слова. Вас с ним с самого детства женихом и невестою кличут. Пора бы и о деле поговорить, а он молчит. Словно и не собирается жениться-то. А у них так: окончил семинарию – женись. А не женился до рукоположения в сан – значит, в монахи.
-Так семинария ещё не окончена, крёстная. И я учусь ещё.
- Кто ж про то говорит, Глаша: учитесь. А только сговориться можно.
Крёстнины слова встревожили Глашеньку… Но тут же перевела дыхание: о таком Сергей непременно сказал бы ей, – если бы решил в монастыре служить. Конечно, на сегодняшней службе он был очень серьёзным… А вообще, Серёжка часто рассказывал Глаше разные смешные истории, что случаются у них в семинарии. То преподавателю греческого языка Филимонову исхитрились семинаристы насыпать в чашку с чаем жгучего перца пополам с солью – очень уж заносчивым и придирчивым был господин Филимонов. То среди урока геометрии – когда надо было затянуть время, поскольку домашнее задание у большинства семинаристов оказывалось не выполненным, – из-под учительского стола вдруг доносилось довольное лягушачье кваканье. Евграф Петрович останавливал семинариста, что невразумительно мямлил у доски какую-то несусветицу – вместо доказательства теоремы, озадаченно приподнимал руку – прислушивался, стараясь понять, откуда доносятся столь нежелательные на уроке геометрии звуки… Тем временем семинарист Богданов, не сводя с Евграфа Петровича невинных глаз, осторожно подтягивал под партой верёвку, привязанную к лягушачьей лапке. Лягушка умолкала, а Богданов сочувственно интересовался:
- Что-нибудь случилось, Евграф Петрович?.. Вы даже в лице изменились!
Надо сказать, что учитель геометрии вовсе не являлся поклонником земноводных, в чём не единожды признавался во всеуслышание… А квакушку, что так успешно справилась с поставленной перед нею задачей, благодарные семинаристы после занятия возвращали на берег речки.
Глашеньке так понравилась затея с лягушкой, что она рассказала о ней девчонкам. Гимназистки от души посмеялись… Потом переглянулись. И – без слов поняли друг дружку: почему бы им не воспользоваться столь полезным опытом семинаристов и не повторить это здесь, в женской гимназии…
Рукоделие у девочек преподавала Мария Владимировна. Главным и неизменным методом обучения гимназисток рукоделию было следующее: Мария Владимировна просто разрывала на части всё, над чем так старательно трудились девочки, – будь то столовая салфетка, фартук или детская рубашка. Учительница не считала нужным удостоить взглядом шитьё или вязанье – рвала изделия и презрительно выбрасывала прочь. Девочки, бывало, не сдерживали слёз… Но самым обидным было другое. За годы учёбы каждая из гимназисток слышала в свой адрес насмешливые слова:
- Готовьтесь, милая… И – предупредите родителей: никто вас, такую неумёху косорукую, замуж не возьмёт. Оставьте ваши надежды.
А какая ж девочка не мечтает выйти замуж!.. Все гимназистки представляли себя женой и матерью, умелой хозяйкой дома. Но кому нужна косорукая неумёха…
Неизвестно, какое впечатление производили на Марию Владимировну лягушки, но мышей она точно боялась.
Сонечкин двоюродный брат, Алексей Корнеев, учился в реальном училище. Долго уговаривать Алёшу не пришлось: мышку он отловил в два счёта, в амбаре. Дальше придумала Глаша: надо посадить мышку в шкатулку, где у Марии Владимировны хранятся иголки и булавки…
Иголки и булавки вытащили. Вместо них положили в шкатулку кусочек сыра – занять мышку приятным делом, чтоб она не слишком торопилась выбраться наружу.
Учительница велела девочкам делать выкройки, а сама, по обыкновению, собралась заняться своими делами: что-то подшить, дошить, перешить, – Мария Владимировна брала заказы. Открыла шкатулку… и тут же отбросила её… Мышка обиженно побегала по столу – в поисках куда-то закатившегося кусочка сыра. А преподавательница рукоделия – казалось, от собственного визга – закрыла уши ладонями и вылетела из класса. Вернулась с начальницей гимназии и классной дамой. Девочки невозмутимо склонились над выкройками рубашек. На столе, как ни в чём не бывало, стояла шкатулка. Екатерина Степановна грозно свела брови, решительно откинула крышку шкатулки. Недоуменно пожала плечами, оглянулась на Марию Владимировну: в шкатулке аккуратно лежали иголки и булавки… Мария Владимировна гневно указала рукой на гимназисток. Провозгласила:
- Всем!!! Четвёрки по поведению! Всем!
Об этом случае Глаша рассказала Сергею. Он рассмеялся, потом взъерошил густые тёмно-русые волосы. Спросил:
- Ты-то шить научилась?
У Глашеньки тогда сердце забилось: значит, Сергей думает, что она станет его женой… Ну, раз хочет, чтобы она умела шить.
Продолжение следует…
Начало Часть 3 Часть 4 Часть 5 Часть 6
Часть 7 Часть 8 Часть 9 Часть 10 Часть 11
Часть 12 Часть 13 Часть 14 Окончание
Навигация по каналу «Полевые цветы» (2018-2024 год)