273,5 тыс подписчиков

Убежище Z. Иллюзия

22 января 202422 янв 2024

382

3 мин

Мы надеемся на порядочность людей — это доверие. Мы надеемся на собственные силы — это уверенность в себе. Мы надеемся на звезды или справедливость — это глупость. Мы надеемся на чудо — это вера. Оправданной надежды не бывает. Надежда — это инфантильная иллюзия покоя, а покой лишает воли. Полагаться на иллюзию неразумно, и здоровый мозг сигнализирует о зыбкости субъективного мира надпочечникам и те выкидывают кортизол. Человека охватывает тревога, а потом и бессильный страх. Мы можем примириться с жизнью и с собой, отказавшись от надежды. Умиротворение наполнит радостью и силой, но смирение не свойственно человеческому роду. Смерть, неотъемлемый эпизод повествования, пугает живых. Те, кто не боится смерти, уже умерли, они потеряли надежду воскреснуть или чувство юмора, что, по сути, одно и то же. У её лап неподвижно лежало серое тело, только вздрагивания перепончатых крыльев, не знавших полёта, оттого морщинистых и жалких, намекали на борьбу жизни со смертью. Ей как будто было жалко по

Читать Начало

Мы можем примириться с жизнью и с собой, отказавшись от надежды. Умиротворение наполнит радостью и силой, но смирение не свойственно человеческому роду. Смерть, неотъемлемый эпизод повествования, пугает живых. Те, кто не боится смерти, уже умерли, они потеряли надежду воскреснуть или чувство юмора, что, по сути, одно и то же.

У её лап неподвижно лежало серое тело, только вздрагивания перепончатых крыльев, не знавших полёта, оттого морщинистых и жалких, намекали на борьбу жизни со смертью.

Ей как будто было жалко подругу, но она не помнила, ни что такое жалость, ни что значит подруга... эти понятия выгорели на переправе, оставив от себя пустую оболочку слов. Беглый осмотр показал, что такие пустышки оплетают её сознание, как шкурки змей, когда-то сковывавших её разум нелепыми условностями, теперь интеллект разворачивался во всю мощь чёткой картой мироздания, память легко отпускала пустые и ненужные символы: дружба, милосердие, любовь, сочувствие, жалость, сомнения, страх, боль, надежда, благородство, честь...

Всё стало просто, легко и понятно. Великолепная вязь математически логичных связей не нарушалась дурацкими человеческими переменными. Сила мысли и сила приобретённых крыльев слились в ощущении всемогущества. Сусамбиль взмыла в воздух к светящемуся небу, где не было Солнца, чтобы растопить воск самоуверенного помешательства.

Солнца не было, а цепь была, и рабские кандалы на задних лапах тоже были.

Мироздание не терпит совершенства, если то не служит неведомым целям самого мироздания.

Цепь была длинной и блестящей, но к небу она не пускала, навечно приковав Сусамбиль к переходу. Здесь она будет сидеть вечность, выслушивая истории покойников, восстанавливая по крохам слова и понятия, которых уже не помнила, потому что снять кандалы нельзя, их можно только обменять на вязки человечности. Но Сусамбиль об этом еще не знала...

Сусамбиль наконец-то обрела свой истинный облик.

Сфинкс на страже перехода мог задать лишь один вопрос пришедшему:

- Чего ты теперь хочешь?

В пустыне, ровной, как стол, и безмолвной, как космос, стояли два одинаковых тори и два одинаковых кувшина. Два прохода, четыре варианта и только один выбор:

- Чего ты теперь хочешь?

Одни врата вели к престолу Бога, другие в чистилище. Один кувшин, наполненный живой водой, позволял родиться снова и испытать себя еще раз; второй, заполненный мёртвой водой, отправлял в ничто.

- Чего ты теперь хочешь? - первые в жизни слова Привратника.

- Свободы, - ответила Сусамбиль, привычно не размыкая губ, и погрузилась в лабиринты сознания штопать шкурки змей, потому что свобода — это самоограничение беспредела.

Продолжение следует...