273,5 тыс подписчиков

Убежище Z. Снять кандалы

24 ноября 202224 ноя 2022

109

4 мин

Многие справедливо считают, что страх это защита. Панцирь страха из высохших детских слёз остаётся с человеком пожизненно, а часто передаётся и по наследству. Панцирь Вольги был из высохшей крови, потому что он никогда в жизни не плакал. Он родился рабом, не знал ни своих родителей, ни народа, ни имени, был сильным мальчиком и выжил. О детстве он помнил только боль, голод, унижение и насилие. Страх был единственным его союзником. Страх не дал ему умереть с голоду, мальчик отнимал еду у тех, кто слабее, воровал всё что плохо лежит; страх истязаний, которым подвергались дети рабов за воровство, дал ему хитрость; страх боли научил переносить побои молча, ибо молящим о пощаде достаётся больше ударов; страх смерти в шесть лет дал ему волю и первый труп в бездонной копилке. Страх пропасть заставлял его ум выбирать путь, не выбирая средств. В конце концов верный друг дал ему всё: силу, могущество, уважение, знания, вечную жизнь, имя. Не дал только покоя, потому что никогда не отпускал его. Во

Многие справедливо считают, что страх это защита. Панцирь страха из высохших детских слёз остаётся с человеком пожизненно, а часто передаётся и по наследству.

Панцирь Вольги был из высохшей крови, потому что он никогда в жизни не плакал.

Он родился рабом, не знал ни своих родителей, ни народа, ни имени, был сильным мальчиком и выжил. О детстве он помнил только боль, голод, унижение и насилие. Страх был единственным его союзником. Страх не дал ему умереть с голоду, мальчик отнимал еду у тех, кто слабее, воровал всё что плохо лежит; страх истязаний, которым подвергались дети рабов за воровство, дал ему хитрость; страх боли научил переносить побои молча, ибо молящим о пощаде достаётся больше ударов; страх смерти в шесть лет дал ему волю и первый труп в бездонной копилке. Страх пропасть заставлял его ум выбирать путь, не выбирая средств. В конце концов верный друг дал ему всё: силу, могущество, уважение, знания, вечную жизнь, имя. Не дал только покоя, потому что никогда не отпускал его.

Вольга скинул рабский ошейник, но кандалы вросли в запястья и щиколотки. За кандалами тянулся кровавый след . Щит превратился в клеймо, которое не срезать, не спрятать, о котором не забыть. Все, что видел богатырь, он видел через кривую призму трусости. Страх не мог утолиться ни властью, ни знаниями, ни привязанностью, ни оборотничеством, не заглушался отчаянными подвигами и любовью женщин. Когда богатырь понял, что это гонка без финиша и без приза, что враги не закончатся никогда, он удалился от мира и старался как можно меньше контактировать с людьми, эти твари и были самыми опасными созданиями на земле.

Он посвятил себя изобретению эликсира храбрости. Он пил кровь бенгальских тигров; ел острый перец с базиликом; медитировал на картины Эйтоку Кано со сценами сеппуку, которые достались ему дорогой ценой; купался в водах из трёх колодцев, настоянных на медной стружке с зазывного колокола; всю землянку завесил душистыми травами, которые и заваривал, и так жевал, и в смеси добавлял. В то время много он узнал и о знахарстве, и о знахарях, многое сам изобрел. Потянулись к нему немочные, больные, уроды разные, откуда только прознали о нём. Помогал, лечил, заговаривал, куда деваться? - росла колдовская сила, а ей выход нужен, она без дела не может.

И вот пришла к нему как-то старушка, блаженная. Самой уж в домовину пора, а она всё в голубом девичьем сарафане ходит. Пришла, дверь заперла за собой да как глянула ему в глаза, так и пригвоздила. Очнулся он, старухи и след простыл, а лицо мокрое, солёное, душа лёгкая, светлая, как облачко, того и гляди улетит. Такой ужас его охватил, что побросал он в котомку книги и кинулся куда глаза глядят. Бежал он без дороги, бесцельно, словно собаки за ним гнались, до тех пор, пока не провалился в волчью яму да ногу себе не поломал. А как от первой боли отошёл, так и понял, что не храбрости ему надо добиваться, а от трусости лечиться. Читал он в одной мудрёной басурманской книге, что подобное лечится подобным. Вылез из той ямы на руках, привязал к ноге палку и пошёл к людям жить, хоть на окраине, да рядом. Умел он страх прятать, научился и смелым казаться, а силы никто его лишить не мог. Так и прожил жизнь за околицей, свыкся уже. А тут опять с ним приключилось, Маша эта. Опять, как триста лет назад, провал в памяти.

С тех пор не узнавал себя Вольга. Что-то случилось с ним здесь, в этом доме полном сумасшедших. Всё чаще изменяло самообладание, и он вступал в открытую конфронтацию с Кощеем, который был такой же подлец, только ничего не боялся. И хотелось странного: быть по настоящему смелым и сильным. И сделать уже что-нибудь стоящее. Глупое, опасное желание, но виделась за ним та самая лёгкость бытия, которую лишь дважды он испытал в своей жизни, и бережно хранил эти воспоминания как главную драгоценность, дарованную незаслуженно, авансом.

- Вот и замирился бы с Кощеем…- раздалось в такой надёжной тишине библиотеки.

- Кто тут?

Только мелькнула детская тень и пропала.

Продолжение: