Он думал о том, как изменился мир. О том, как изменилось материнство, о том, что человеческие матери стали опасны, как волчицы. Не то чтобы раньше материнская любовь была меньше, нет, матери и раньше горевали о своих детях, беспокоились, переживали, но это были пассивные переживания, сводящие в могилу женщин раньше срока. Социум не позволял проявлять чувства. Теперь стало очевидно, что это позади. Мать не готова жертвовать своими детьми ради репутации, родины, благополучия окружающих и готова на всё ради защиты ненаглядных чад. И всё это было замечательно в сказках, но жить в такой сказке оказалось довольно опасно. Гедонизм Кота протестовал от такого соседства. Со злодеями жить было проще, они хитры, но глупы и внушаемы. А как манипулировать базовым принципом мироздания - поколебав одно неизбежно потревожишь другое? И всё уходило на новый круг… После нападения Хозяйки почти сутки он отсидел под крышей перед духовым окном, глядя, как ночь сменяет день, как дети бегают по площади и по сугробам. Как Ольга греет снег, чтобы Малыш с Ванькой могли слепить снеговика, как Тимур достаёт из ниоткуда хлопушки и организует потешные войска, как неркоманты лепят снежки в промышленных масштабах, а чародеи удваивают каждый, как телепаты, встав в круг, визуализируют какие-то огоньки, как Немой, забравшись на дерево, с жадностью наблюдает за приготовлениями. И над каждым Кот видел защиту. Каждый имел охранную грамоту Хозяйки.
Баюн им завидовал. Никогда он не был опекаем и защищён и впервые ощутил своё поистине вселенское одиночество и незначительность. Поистине, в мире важна только любовь, и это банальное открытие заставило холёную кошачью шерсть встать дыбом.
К обеду площадь опустела, и под урчание голодного живота Кот задремал, и мысли об одном и том же кружились в его голове, одинаковые и непохожие друг на друга, как снежинки. Они всё кружились и кружились, не давая покоя.
Его разбудил Домовой:
- Вставай, вставай, дом готовится к бою!!!
- А, что такое?- спросонья Кот не сразу понял слова, но за окном творилось светопреставление: снежная буря небывалой силы била в маленькое окно с упорством боксера.
Он кинулся на крышу, ветер сдувал его с лап, вбивал иглы снежинок в подшёрсток, превращая в снежный валенок, бил в нос и глаза, но самое важное - это был купол, и Кот смотрел вверх, боясь сморгнуть. Иногда по куполу пробегали радужные всполохи, значит сил почти нет. Дом подключается к спящим обитателям. «Хозяйка меня убъёт»,- паника забилась в кошачьем мозгу, а Баюн всё всматривался в пургу за куполом, пытаясь определить источник и увидел…
Огромная драконья голова, слишком большая даже для Рюдзина, состоящая из непонятно как удерживаемых льдинок, чуть более белая, чуть более стабильная, чем серая кипящая каша, заполнившая воздух вокруг так плотно, что нечем было дышать, направила лоб в центр купола, как таран. Страшная голова, оскаленная, потерявшая человеческий облик.
- Нет…- прошептал Кот за миг до удара. Мир содрогнулся, Кот упал, но купол устоял.
«Тише, мальчик, тише и мягче, растворись и упади…»- отчаянно подумал Баюн и вложил в мысль всю свою силу. Он не был телепатом, но больше он ничего не мог сделать.
«А может не успеет убить»,- хихикнуло сознание, выключая свет.
Очнувшись в луже талой воды, он увидел хмурую физиономию домового:
- Очнулся, наконец-то! В твоём возрасте смотреть на стихию с крыши было очень глупо. Если бы не я, ты замерз бы и оттаял к апрелю неаккуратной кучкой шерсти.
- А ты меня спас, дух дома. Тебе теперь полагается медаль,- Баюн поднялся,- пойдем вниз посмотрим, что там происходит.
Он встретил их у лазарета, но не решился выходить. Первой шла Хозяйка с фонарём, за ней Кощей нёс два кулька, из которых торчали голые детские пятки, и когда Хозяйка обернулась, открыв дверь, свет мазнул по мокрому лицу Директора. И, конечно, любой решил бы, что это растаявший снег, но Кот почуял горькую соль слёз и убежал от небывалого чуда.
Той ночью он больше не спал, ходил по дому и никак не мог решить, что же теперь делать: идти к старому товарищу утешать или сделать вид, что ничего не случилось? Как можно утешить вечность - столп, на который ты опирался, как на что-то незыблемое, безгранично рациональное, всегда знающее что делать? Что может так разорвать существо, защищённое холодным разумом и тысячелетним опытом от любых глубоких чувств, перегоревшее и остывшее ещё до того, как Баюн спел свою первую песню?
Но когда он увидел, что Директор не вышел проводить учеников, Кот решился и отправился в библиотеку - единственное место, где Кощей мог скрыться и забыться.
Небрежно накинутое заклинание запертой двери показалось Коту объявлением: «Не входите». Но когда это русского останавливали объявления? И Кот вошёл.
Пыльная, сухая тишина библиотеки встретила его привычным высокомерием шкафов и равнодушием картотек. Лабиринт тёмных рядов, уходящих в бесконечность, предостерегал самонадеянного посетителя от исследовательского любопытства, как неприветливая библиотекарша умеет одним взглядом отбить желание читать у неофита, но Кот неофитом не был уже очень-очень-очень давно и его было не испугать холодным молчанием или пренебрежением. Баюн смело отправился по одному из лучей и пришёл к заветным мягким креслам у журнального столика с неугасимым тёплым торшером. Только он расположился, как из глубины раздался приглушённый расстоянием… точнее всего это назвать обезличено - «звук».
Это не был вой - зов о помощи, и не крик - выплеск ярости, и не стон - отголосок боли, и не плач - мольба о жалости. Этот звук мог бы издавать крупный хищник, умирающий в забытой яме или потерянном капкане. Самобичевание полного жизни и силы существа за глупую никчемную смерть от обстоятельств. Крик, полный безжалостности к себе.
Самое верное в такой ситуации было удалиться и малодушно объяснить себе, что это не твоё дело и помочь посторонний тут не может. Тем более малодушие было неотъемлемым качеством Кота, частенько выручающим из щекотливых жизненных ситуаций. Но что-то происходило сегодня с Баюном, нечто такое, что заставляет совершать глупые поступки, которыми потом всю жизнь в тайне гордишься. Проснулся кукольный героизм, маленький и хрупкий, как елочная игрушка, но сверкающий и притягательно красивый, Кот зажмурился, прижал уши и громко крикнул:
- Патрон, я вас нашёл!!!
Порыв ветра возвестил о появлении Кощея.
- Ты не боишься, что больше не выйдешь отсюда?- привычно холодный голос раздался над Котом.
- Больше не боюсь,- смело ответил Баюн, но глаз решил не открывать.
После короткой, но оттого не менее томительной паузы, уже из соседнего кресла донёсся усталый, резко постаревший голос:
- Как быстро рушатся репутации…
- Да, патрон. Репутация - самое рискованное вложение.
- Зачем ты искал меня, Флюшка?
- Почему вы плакали, патрон? Я с трудом смирился с вашим смехом, но слёзы… это уже слишком.
- Мне было очень больно, Кот. Когда этот мальчик открыл глаза, я так обрадовался, в груди стало нестерпимо жечь, словно сердце набухло от крови, мне казалось, что оно выломает рёбра,- Директор помолчал, собираясь с силами,- и слёзы потекли сами,- едва слышно прошептал он.
- Это любовь, патрон. Вы привязались к этому мальчишке…
- Неужели ты думаешь, что я этого не знаю? Я ещё помню...
- Что же вас так расстроило? Вы даже не вышли проводить детей.
- Я стал очень уязвимым… - он опять замолчал, но Кот умел ждать,- а значит слабым.
Теперь пришла очередь замолчать коту.
Патрон сидел в расслабленной позе, положив ногу на ногу, курил и смотрел на прихотливые извивы дыма в неверном свете торшера. А сам был старый, глаза потухли, сутулая спина подчеркнула впалую грудь. Кощей совсем старик, и как же раньше Баюн этого не замечал. Кот неожиданно испытал жалость к всемогущему и мудрейшему патрону. Он всего лишь человек.
- Уязвимость это не слабость, скорее человечность. Быть человеком не так уж плохо, патрон. Можно искренне радоваться и горевать, не стыдно удивляться самым банальным вещам и любоваться деталями, быть суетным и великим одновременно, можно прощать и просить прощения, можно ошибаться и даже признавать свои ошибки, а вы сможете их даже исправить…
- Ты думаешь?
- Я совершенно в вас уверен.
Кощей выпрямился, глаза засветились, и он тепло улыбнулся своему старому другу.
- Спасибо Кот, я твой должник.
- А Яге не помогло…- буркнул в усы Баюн,- вот и разберись в людях…
- Что ты там ворчишь?
- Марк передал вам подарок на Рождество,- Кот достал из ниоткуда пластинку. На чёрной обложке был нарисован молодой человек в шляпе с наглой белозубой улыбкой прожигателя жизни. Салатово-пинк надпись по схематичной снежинке.
- О, 1957 год,- брови Кощея поднялись домиком от умиления,- это ты надоумил?
- Да,- признался Кот.
- А ты подготовил подарки?
- Кое-кому да, а Вы?
- Конечно,- Кощей улыбнулся.- Давай послушаем?
На столике уже стоял патефон. Кощей бережно достал диск и запустил пластинку.
Фрэнк Синатра пел о Рождестве и новых надеждах своим заурядным голосом под примитивный мотивчик, наполняя души человеческим жизнелюбием и верой в лучшее. И дым крутил свои пируэты, и друзья слушали музыку, и вечером их ждал праздник, и фейерверк от Вольги, и ужин от Хозяйки, и сказки Баюна, и цыганочка с выходом от Вадомы и Яги, а утром восхищённые возгласы получивших подарки. Эта небывалая в их жизнях обыденность радовала их больше любых пережитых княжеских пиров и празднеств.
Сегодня их ждало будущее, щекоча загривки банальной непредсказуемостью.
Продолжение следует...
Автор: Rediska
Источник: https://litclubbs.ru/articles/42883-gnezdo.html
Содержание:
Том 1
- Екатеринбург
Том 2
- Немой
Том 3
- Поиск пути
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь и ставьте лайк.
Читайте также: