Кончики пальцев саднило от зуда. Хотелось схватить скрипку, залезть на пьедестал, с которого каждый вечер вещал Кот, и порвать струны в таком марше, чтобы ничего живого не осталось в этом доме, в этой тайге, в этом тупорылом мире. Марк в первый раз столкнулся с бессилием логических аргументов. Иррациональный страх Дворецкого отдать яйцо для передачи на инкубацию довёл Гугла до белого каления, пришлось молча встать и уйти. Не ожидал он такой непробиваемой тупости от товарища. Пока он шёл в лабораторию, самообладание ещё сохраняло контроль над эмоциями, но воспоминания обо всех обидах, несправедливостях, унизительных уступках, как крысы, неустанно грызли гуманизм - последний форпост здравого смысла, и оставалось только кричать, выплескивая своё отчаяние. В лаборатории он кричал, рвал рот, сжимал гудящие пальцы в кулаки. Напуганные, беспомощные склянки по-щенячьи жалобно звенели. Упал тяжёлый табурет и, как удар указки по столу, прекратил приступ шума. - Мм? - холодно пои