🔻Рассказы от Ромыча🔺

– Лариса Викторовна, вы не видели мою заколку? Ульяна стояла в коридоре, держала коляску одной рукой. Светлые волосы падали на лицо. Вторая рука шарила по комоду. Свекровь вышла из кухни. Фартук в муке. В руках полотенце. – Дочка, ты вечно всё теряешь. Посмотри в ванной. Ульяна зашла в ванную. Заколка лежала на краю раковины. Перевёрнутая. Чужая сторона вверх. Она закрыла дверь. Встала спиной к косяку. Вдохнула. На комоде в спальне лежали её бумаги – паспорт, СНИЛС, медицинский полис. Она специально сложила их веером...

– У нас дарственная, бабушка сама подписала. Дверь открылась не до конца. Тетка стояла в проёме, широкая, в халате с вытертым воротом. Из-за её спины тянуло старыми обоями и борщом – тот самый запах, который Кира знала два года. Два раза в неделю. По вторникам и пятницам. – А ты здесь никто, – добавила тетка. – Невестка седьмая вода на киселе. Кира молчала. Она смотрела в глубину коридора. Бабушка сидела на стуле у серванта, руки на коленях. Лицо растерянное, взгляд – как у ребёнка, который потерял маму в магазине...

– Мам, это просто случайность, не нагнетай. Алиса сжала салфетку в кулаке. Пальцы онемели мгновенно – она даже не сразу поняла, что держит, а что уже уронила. По коже побежал знакомый холодок, тот самый, который всегда появлялся первым, ещё до отёка. Как будто кто-то провёл мокрой кисточкой по внутренней стороне щеки. Она ненавидела этот момент – зазор между нормой и приступом, когда сознание ещё ясное, а тело уже проваливается в чужую, враждебную физику. Губы уже немели. Горло сжималось – будто кто-то затягивал на шее удавку...

– Солнышко, не забивай головку этими платежами. Я сам всё контролирую. Вера слушала и кивала. Андрей трепал её по плечу – снисходительно, по-хозяйски. Ладонь у него была тёплая, чуть влажная после душа, и пахло от него гелем с каким-то дешёвым хвойным ароматом, который она покупала в супермаркете по акции. Кофе на плите закипал. Она смотрела, как пузырьки лопаются у края турки, и думала о том, что СМС от банка пришло в шесть утра. Она не спала с трёх. Вера лежала в темноте и слушала, как муж дышит рядом – ровно, глубоко, без единой тревожной ноты...

– Хлеб, молоко, сигареты. Город Н-ск. Яна смотрела на экран уже десять минут. Три строчки в банковской выписке. Трёхмесячной давности. Карта, которую они оформляли на кешбэк – дурацкая свадебная экономия, – вдруг ожила. Он жив. Она не заплакала. Не ударила кулаком по столу. Не позвонила матери. Она просто встала, налила чай, остывший ещё час назад, и выпила его залпом. Потом открыла шкаф. На нижней полке лежал старый рюкзак, которым она не пользовалась со времён службы. Внутри – сменное бельё, пауэрбанк, диктофон, блокнот с твёрдой обложкой и три зарядки...

– Мошенничество, совершённое группой лиц по предварительному сговору, статья 159 часть третья. Заявление готово. Деньги назад – или я звоню следователю. 👉🏻[НАЧАЛО] Ульяна положила на стол стопку бумаг. Они легли с глухим шлепком – плотные, увесистые. Переписка. Скриншоты с сайта ресторана. Фотографии платья до и после. Копия кредитного договора. И распечатанное заявление в полицию – три листа, подпись, дата. В комнате сидели четверо. Лариса Викторовна – побледневшая, сжавшая губы. Дмитрий – с открытым ртом...

– Хорошо, я оплачу банкет. Пришлите мне договор с рестораном и все чеки – папа поможет проверить, он у меня дотошный. Ульяна улыбнулась той самой улыбкой, которую освоила за пять лет в оперативной работе. Никакой угрозы. Никакого напряжения. Обычная невестка, которая хотела угодить будущей свекрови. Лариса Викторовна прослезилась. Достала платочек – белый, с кружевной каймой, пахнущий лавандой. Ульяна уловила этот запах и на секунду подумала: духи свекрови всегда были тяжёлыми, сладкими, а тут – лаванда...

– Опять эти гады стену ломают. Кира сказала это в темноту. Муж находился на вахте. Сын в кроватке зажмурился, выгнулся, задышал чаще. Три часа ночи. За стеной упало что-то тяжелое. Потом заорала музыка – блатняк на полную, такой, что стекла в рамах задребезжали. Ребенок закричал. Кира встала. Не включила свет. Нашла телефон на подоконнике, открыла диктофон, подошла к стене. Прижала телефон к обоям и зашептала, как в присяге когда-то: – Третье ноября, три ноль семь, соседи сверху – Копытины. Громкая музыка, мат, топот, падение тяжелого предмета...

– Ты кто такая, чтобы мне указывать? Голос Игоря разнёсся по коридору. – Эй, бессрочный кредит! Я надеюсь, ты драишь розовой тряпочкой, а не белой? Моему полу нужна дезинфекция после твоих прикосновений. Алиса замерла с ведром. Кивнула. Опустила глаза. Тряпка в руке была серой, дешёвой, из той партии, что он закупил на алиэкспрессе. Она мыла пол в его кабинете уже полгода. Когда-то она сидела в этом кресле. Когда-то приносила ему базы, когда он начинал бизнес с нуля. Когда-то была его женой. Теперь он швырял ей в лицо слова про кредит...

– Мам, ну хватит. Андрей произнес это так, будто извинялся перед матерью за жену. Не защищал Веру. Оправдывался. Вера поставила чайник на стол. Осторожно. Левая рука сегодня не помогала – плечо ныло с утра, нерв реагировал на смену погоды. Она держала чайник правой, а левую оставила на коленях, чтобы никто не заметил дрожи. – Верочка, а что это ты в прошлый вторник была в магазине «Organic&Co»? – Галина Степановна разливала чай по чашкам и улыбалась. – Чек на пять тысяч двести. А в ту же субботу – ресторан «Мезонин», семь тысяч восемьсот...

– Мне сказали, вы моя мать. Яна подняла глаза от планшета. На пороге кабинета стоял парень лет девятнадцати. Худой, бледный, с кругами под глазами. В руках он держал конверт из плотной бумаги. Она жестом указала на кресло. – Кто сказал? – Отец. – Парень сел, положил конверт на стол и придавил его ладонями, будто боялся, что тот улетит. – Артур Николаевич Кравцов. Яна не слышала этого имени двадцать лет. Оно всплыло из памяти мгновенно. Тот самый Артур, с которым она встречалась на четвёртом курсе академии...

– Забери Егора на пару дней. Ульяна сказала это и потеряла сознание. Трубка упала на больничную тумбочку. Кардиограмма зашлась паническим писком. Она очнулась через четыре дня. Первое, что увидела, – белый потолок. Второе – капельницу. Третье – телефон, который она сжимала в кулаке, когда её привезли. Разряженный. Медсестра принесла зарядку. Пока телефон включался, Ульяна считала удары сердца. Ровно. Спокойно. Бывший опер ФСКН не паникует. Паникуют те, кто что-то скрывает. Телефон загорелся. Сорок семь пропущенных...