🔻Рассказы от Ромыча🔺

– Валерия Андреевна? Старший лейтенант Синицын. Федеральная служба судебных приставов. У нас постановление. Лера стояла в дверном проёме, одной рукой придерживая собаку – старого лабрадора Марту, которая глухо рычала на незваных гостей. Двое мужчин в форме. Один, тот что постарше, держал в руках синюю папку. Второй, молодой, с любопытством заглядывал за её плечо, оценивая обстановку в прихожей. – Какое постановление? – Лера сузила глаза. – По какой статье? – Исполнительное производство. Должник – Бережная Таисия Петровна...

– Это что за химическая дрянь? Ты вообще думаешь, чем ребенка кормишь? Инга стояла у открытого холодильника и брезгливо, двумя пальцами, держала упаковку йогурта с яркой этикеткой. Света только переступила порог кухни. Сумка еще висела на плече, в руке – пакет со свежим хлебом. Она планировала тихо поужинать после суточного дежурства в охранном агентстве, где теперь работала, и лечь спать. Но на её кухне уже хозяйничали. Борис, муж, сидел за столом и сосредоточенно изучал экран телефона. При появлении жены он лишь на секунду поднял глаза и тут же снова уткнулся в новости...

– Брат называется... Занял и с концами. Алёна стояла у окна, глядя на серую коробку панельной девятиэтажки напротив. В пальцах крутился уже остывший телефон. Три гудка, и противный механический голос в трубке: «Абонент временно недоступен». Уже месяц как «временно недоступен». С тех пор как она перевела ему два с половиной миллиона на карту. Игорь клялся, что перехватит на полгода. Якобы в бизнес вложился, партнер кинул, нужно срочно. Она тогда подумала – брат, родная кровь, не чужой. На карте лежали накопления за годы службы в органах, «подушка безопасности» на черный день...

– Мам, а Сашка поправится? Оксана вздрогнула от этого вопроса. Сын сидел на заднем сиденье, пристегнутый ремнями детского кресла, и смотрел в окно на серую ноябрьскую морось. Семилетний пацан задавал этот вопрос третий раз за неделю, и каждый раз у Оксаны внутри всё сжималось в тугой, холодный ком. – Поправится, Дим. Обязательно поправится. Она выключила зажигание и вышла из машины. Отделение банка светилось теплым желтым светом, несмотря на хмурый полдень. На карте лежало триста сорок тысяч. Их копили два года...

– Мам, дави на неё посильнее. Ещё неделька-другая – и она сама побежит разводиться. Квартира наша. Александра замерла на полуслове. Ключ уже вошел в замочную скважину, но рука застыла. Голос доносился с лестничной площадки этажом ниже. Густой, уверенный баритон, явно не ожидавший, что кто-то может слушать в половине двенадцатого ночи. – А если упрётся? – второй голос, женский, дребезжащий. – Девка-то с характером. Вдруг не сломается? – Сломается, – хмыкнул баритон. – Ты ей завтра про внуков скажи...