– Ты вообще понимаешь, что сидишь на шее у моего сына? – свекровь поставила чашку так, что чай выплеснулся на скатерть. – Тридцать лет ему мозг выносишь, а сама даже борщ сварить не можешь. Анна молча вытерла стол тряпкой. Движения были медленными, выверенными – она давно научилась не отвечать на такие выпады. Кухня на Лиговке была маленькой, тесной, и свекровь занимала в ней слишком много места – своим голосом, своей позой, своим правом говорить. – Мама, ну что ты начинаешь, – сын Сергей смотрел в телефон, не поднимая глаз...
🔻Рассказы от Ромыча🔺
«Отдай мне половину квартиры – всё равно она тебе не нужна!» – усмехнулся бывший муж на кухне в Хамовниках. Я достала папку с документами
– Ты всё равно одна тут сидишь, – Игорь стоял у окна, спиной к ней, и говорил так, будто уже решил всё за неё. – Квартира большая, ремонт старый. Продадим – поделим. Вера молчала. Она смотрела на его спину – дорогое кашемировое пальто, которое он не снял, хотя прошло уже полчаса. На столе остывал чай, который она поставила перед ним из вежливости, а не из гостеприимства. – Молчишь? – он обернулся. – Я знаю, ты всегда молчишь. Думаешь, что это тебя спасает. Тиша сидел у ног Веры и смотрел на Игоря...
«Ты всё равно одна останешься, отдай по-хорошему!» – заявила золовка на кухне. Я вытерла руки о полотенце и достала папку с документами
– Ну что ты молчишь, как неродная? – Тамара стояла посреди кухни, скрестив руки на груди. Она приехала «на полчаса», но сидела уже второй час. – Валера тебе сколько лет уже как чужой. А мы – семья. Кровная. Татьяна смотрела на кастрюлю. Вода закипала, крышка подрагивала. Она выключила газ. – Ты пойми простую вещь, – Тамара шагнула ближе. Пальцы сжались в замок. – У Валеры бизнес горит. Ему на этой неделе решать вопрос, или он теряет всё. Всё, понимаешь? А ты сидишь на деньгах, как наседка на яйцах...
«Ты же не пойдёшь в полицию, мы родня!» – заявила свекровь в антикварном магазине, не зная, что я уже всё подписала
– Ты, Дарьюшка, не переживай так. Квартира всё равно стоит пустая, а тут люди хорошие, аккуратные. Платить будут исправно, – Валентина Кузьминична говорила мягко, почти певуче, как умела только она, кубанская казачка, привыкшая и торговать, и мириться, и добиваться своего. – Как вы себе это представляете? – Дарья стояла посреди гостиной, всё ещё в дорожном костюме, с сумкой в руке. – Я приезжаю из Краснодара, а в моей квартире чужие люди? – Так я же для твоего блага, – свекровь всплеснула руками, и золотые кольца блеснули в свете люстры...

