РАЗОБЛАЧЕНИЯ И СЕКРЕТЫ

– Уведомление с Госуслуг пришло? – припечатала свекровь прямо с порога, даже не потрудившись снять заношенные боты. Полина медленно отложила планшет. В прихожей пахло сыростью и дешевыми сигаретами Григория. Свекровь, Тамара Петровна, стояла в центре коридора, поджав губы, и всем своим видом демонстрировала право собственности на этот воздух. Полина, привыкшая на «земле» к более опасным фигурантам, лишь мельком отметила, как дрожит у матери мужа указательный палец. Нервничает. Либо идет на блеф, либо за спиной серьезная «крыша»...

– Пять миллионов, Леночка, и я забуду, что видела, как твой Виталик вчера вскрывал решетку в туалете, – Кристина вальяжно откинулась на спинку кухонного стула, рассматривая свой свежий маникюр цвета взбесившейся фуксии. Елена не вздрогнула. Она продолжала методично нарезать твердый сыр, и нож в её руке двигался с точностью скальпеля. Внутри, где-то под ребрами, включился привычный холодный счетчик. Она не чувствовала страха – только легкое раздражение от того, что «объект» оказался настолько тупым и предсказуемым...

– Вадим, я всё понимаю, но это квартира моей бабушки, – Юлия методично вытирала столешницу, стараясь не смотреть в покрасневшие глаза мужа. – Это мой единственный тыл. – Тыл? Юль, ты серьезно сейчас? – Вадим грохнул чашкой о стол так, что остатки чая выплеснулись на чистую поверхность. – У матери подозрение на онкологию. Обследование в Германии стоит как твой «тыл» целиком. Или ты хочешь, чтобы она просто… угасла, пока ты за свои метры держишься? Юлия выпрямилась. Иссиня-черные волосы тяжелой волной скользнули по плечу...

– Уведомление из депозитария пришло? – Алексей даже не поднял глаз от тарелки, методично пережевывая пережаренную котлету. – Там просадка по портфелю, Света. На рынок сейчас лучше не смотреть, чтобы инфаркт не схватить. Четыре миллиона превратились в «фантики», но это временно. Надо переждать. Светлана медленно опустила чашку на стол. Керамическое донце звякнуло о столешницу слишком громко в наступившей тишине. Она смотрела на мужа и видела не спутника жизни, с которым прожито двенадцать лет, а фигуранта, который «плавает» в показаниях...

– Виталик, ты только не волнуйся, я сама всё объясню, – голос золовки просочился сквозь дверную щель спальни, вязкий и приторный, как дешевая патока. Елена замерла в коридоре, прижимаясь плечом к холодной стене. Левая рука, всё еще плохо слушавшаяся после аварии, мелко дрожала в кармане трикотажного кардигана. Месяц в нейрохирургии приучил её к тишине, но эта домашняя тишина была другой – она пахла чужим парфюмом и заговором. – Свет, ты понимаешь, что она опер в прошлом? – Виталий сорвался на шепот, в котором Елена безошибочно считала трусость...

– Опять твои деликатесы? Инна, мы же договаривались – сейчас режим жесткой экономии, – Артем брезгливо отодвинул тарелку с овощным рагу, в котором сиротливо плавали два кусочка куриной грудки. Инна молча вытерла руки о полотенце. Она чувствовала, как под кожей на затылке начинает пульсировать знакомая по прошлой службе «чуйка». Это состояние не обманывало её ни разу за десять лет в управлении. Когда фигурант начинает слишком громко возмущаться ценой на хлеб, значит, в его собственном шкафу уже не хватает места для скелетов...