НАГЛЫЕ РОДСТВЕННИКИ

– Ир, ну чего ты как неродная? Пацаны нормальные. Переночуют пару дней, и мы съедем. Ирина скинула туфли у порога. В прихожей пахло дешёвым табаком, перегаром и ещё чем-то кислым – то ли носками, то ли прокисшим супом. – У тебя ключи были на всякий случай, – голос брата зазвучал жалобно. – Экстренная ситуация. У Коляна с жильём проблема, мы с Максом просто поддержать. Она прошла в комнату. На её диване, купленном месяц назад за сто двадцать тысяч, спали вповалку трое. Один развалился на подушках, свесив ногу в грязном носке...

– Я поживу у вас месяц-другой, пока с этим козлом не разведусь. Света с порога толкнула огромный чемодан так, что тот врезался в обувницу. За спиной у нее громоздились еще три сумки и клетчатый баул с лыжами – хотя на календаре был апрель. Кира попятилась в коридор, прижимая к груди кружку с утренним кофе. За ее спиной, в спальне, еще посапывал муж Гриша – у него вчера была ночная смена на складе. – Свет, ты предупредила бы, – ровно сказала Кира. – А чего предупреждать? Я Гришке звонила. Он сказал: сестра, приезжай...

– Ты что творишь? Инга вышла на кухню босиком, на ходу завязывая пояс халата. За спиной в спальне сопели дети, на тумбочке мигал будильник – без пятнадцати семь. В прихожей ещё пахло морозной сыростью и тяжелыми зимними духами. Людмила Борисовна стояла у мусорного ведра. В правой руке она держала куриную тушку в прозрачной упаковке. Фарш, яйца, пачка дорогого сыра и греческий йогурт уже были аккуратно выложены на газетку поверх мусора. – Порядок навожу, – свекровь даже не обернулась. – А ты спишь себе, развалилась...

– Ты спишь, Рит? Не слышишь, что ли? Я тебе говорю, дай паспорт, мне на почту сходить, посылку забрать. Твою фамилию на квитке написали, без документа не отдают. Рита открыла глаза. За окном еще было темно. Она пришла с ночной смены три часа назад и провалилась в сон без задних ног. Мозг отказывался соображать. – Какую посылку? – голос сел, слова выходили сиплыми. – Мать прислала. Детям вещи. Я ж тебе говорила вчера. Милана стояла в дверях спальни. Уже одетая. Волосы уложены, ресницы накрашены. Смотрела с легким раздражением, как на тормознутый вагон...

– Ксюш, ну не чужие же люди. На две ночи всего, детям зоопарк показать, – Игорь виновато переминался с ноги на ногу в прихожей, пряча глаза под густой темно-русой челкой. Ксения медленно сняла пальто, аккуратно повесила его на плечики и только после этого посмотрела на мужа. Её карие глаза, привыкшие за годы службы в органах подмечать малейшие детали, сейчас сканировали пространство за его спиной. На светлом дорогом ламинате коридора уже таяли грязные следы от тяжелых ботинок. В глубине квартиры стоял гул, будто туда заселился цыганский табор...

– Завтра к вечеру чтобы духу твоего здесь не было, у Юлечки вещи не помещаются. Анна отставила чашку с чаем, даже не поморщившись от резкого визга, разорвавшего тишину прихожей. В свои тридцать восемь лет, отдав половину сознательной жизни службе в ныне упраздненной ФСКН, она научилась реагировать на человеческие истерики исключительно как на оперативный материал. Темно-русые волосы были собраны в тугой пучок, а карие глаза смотрели на развернувшуюся сцену сквозь призму холодной логики. На пороге...