Ольга Брюс

Виолетта прильнула к нему всем телом, и впервые за много лет её плечи перестали вздрагивать от страха. В комнате повисла тишина, плотная и живая, как тёплый воздух после грозы. Даниил держал Виолетту в объятиях, чувствуя, как её дыхание постепенно выравнивается, как перестаёт дрожать её тело. Она уткнулась лицом в его плечо, и слёзы её пропитывали ткань его рубашки, но она больше не пыталась их скрыть. – Я не вещь, – тихо повторил Даниил, поглаживая её по голове. – Но и не зверь. Я умею слышать...

В ресторане играла музыка. Скрипачка в чёрном облегающем платье, та самая, на которую Ржевский смотрел весь вечер, теперь стояла у его столика и играла только для него. Мелодия была грустной, тягучей, как вечерний туман над рекой. Денис сидел, откинувшись на спинку стула, и слушал, закрыв глаза. В пальцах он вертел бокал с коньяком, но не пил – наслаждался музыкой. Смычок плавно скользил по струнам, извлекая звуки, которые проникали в самую душу. В них слышалась и осенняя тоска, и предчувствие холодов, и какая-то щемящая, почти забытая нежность...

— У нас новенькая, — деловито обменивались новостью студенты факультета психологии. —Говорят, из медицинского пришла. — Кто с ней общался? Не слишком заносчивая? Нам тут такие не нужны! — посмеивались парни. В группе третьего курса их было меньше, чем девушек, и они привыкли к повышенному женскому вниманию. Люда, войдя в аудиторию, столкнулась с высоким, крепкого сложения парнем, который с нескрываемым любопытством посмотрел на неё. — А вы к кому? — вырвалось у него. Люда выдержала небольшую паузу, прежде чем ответить...

— Ну, дети, любви вам и понимания! Любовь — она же пройдёт, а понимание — оно останется! Я чуть слезу не проронила, когда смотрела на детей, говорила своё поздравительное слово. Мой родной сынок Олежка и невеста его молодая Ниночка. Собрали нас, родителей, в кафе, чтобы мы между собой познакомились. И тут же объявили о свадьбе. Уже через месяц! С ума сойти! Такая новость, такой сюрприз! Сердце моё так и затрепетало от радости и немного от волнения. Олежка-то у меня такой домашний, застенчивый, а тут на тебе — женится! Мы с мужем Борисом — люди простые, деревенские...

Она снова позвонила Виолетте. – Он хорошо работает? – спросила она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. – Отлично, – ответила Виолетта. – Я даже не ожидала. Всё идёт по графику. И даже быстрее. В общем, я довольна. Спасибо тебе за мужа. – Когда он закончит? – вспыхнула Галина. – Я хочу, чтобы он вернулся домой. И чем скорее, тем лучше. Виолетта усмехнулась: – Но мне нужно ещё кое-что доделать, и я хочу продлить договор. Ещё на месяц. Только теперь за триста тысяч. Галина зажмурилась. Триста тысяч...

Вечером того же дня Галина сидела на кухне и смотрела, как Даниил ужинает. Он жевал гречку с котлетой, глядя в одну точку, видно было, что мысли его далеко. Она выждала паузу, поправила волосы и сказала как можно беспечнее: – Дань, тут такое дело. Виолетта сегодня жаловалась мне. Она в отчаянии. Купила дом, а там всё разваливается. Мастера никуда не годятся. Она просит тебя помочь. Говорит, заплатит хорошо. Даниил поднял голову, в глазах его мелькнула тень усталого удивления. – Виолетта? С чего...

Саушка замер, чувствуя тяжесть руки на своём плече. Медленно, боясь спугнуть наваждение, он поднял голову. В полумраке старой избы, в луче пыльного света, пробивавшегося сквозь щель в крыше, стоял Алексей. Живой. Настоящий. С чёрной бородой, в засаленной куртке, с усталыми глазами, в которых застыла глубокая печаль. Саушка всхлипнул, и этот всхлип перерос в безудержный, детский плач. Он бросился к брату, обхватил его за шею, прижался всем телом, дрожа и смеясь одновременно. – Иё-ошка! Иё-ошка! – кричал он, захлёбываясь слезами...

Глубоко вздохнув, Ирина взяла себя в руки. Перед соседом она неторопливо пересчитала купюры — те, что удалось занять у знакомых. Мужчина смотрел на её тонкие пальцы, перебирающие бумажки и, не скрывая ухмылки, отстукивал каблуком ботинка по скрипучему паркету. Ира закончила считать, протянула соседу деньги. — Ну, если что, заходи, — спрятал он купюры в кармане потёртых трико. — Чаю попьём, поговорим. — О чем? — подняла на него усталые глаза Ирина. - Да о чем хочешь, — подался он вперед, пахнув на нее неприятным запахом изо рта...

Осенний вечер медленно опускался на город, словно нехотя, окрашивая небо в густые фиолетовые тона. Уставшие люди рекой текли по тротуарам, стараясь как можно скорее попасть в уют родного дома. Даниил, как и все они, тоже хотел спрятаться от всех проблем за дверью своей квартиры на седьмом этаже, в окнах которой уже горел тёплый, уютный свет. Значит, Галя дома и, наверное, готовит ужин. Он уже не раз просил её испечь его любимый пирог-курник и, может быть, именно сегодня она решила порадовать его...

«Привет. Репетитор. Английский. 1 час. Не забудь оплатить», — сообщение от мужа Димы, высветившееся на экране моего новенького смартфона, немного отвлекло меня. И вправду, надо оплатить. А то в прошлый раз сразу не оплатила, так и забыла. Деньги, конечно, не такие и большие, но дело принципа. Просто, когда у тебя две кофейни в разных районах города и салон красоты, и в последнем ты ещё и сама нет-нет, да работаешь мастером, сложно не забыть о такой вещи, как очередной платёж за репетитора по английскому для сына...

Люда не могла понять, с чего вдруг у малознакомого парня вроде Дениса, которого она видела впервые в жизни, появился интерес к ней. Тот стоял возле университета и терпеливо ждал, когда студенты начнут выходить из здания. Время было позднее, на улице порядком стемнело. Денис решительно шагнул в сторону появившейся на крыльце Люды: — Привет, Люда. Помнишь меня? Я приходил с Валерой. — Денис? — узнала его девушка. — Что тебе нужно? — Просто хотел пообщаться с тобой. Ты мне понравилась, не буду ходить вокруг да около...

– Наташа, ну ты что?! – Ксения, вернувшись с огорода, покачала головой и взяла у Натальи нож, которым та чистила картошку. – Давай-ка я сама. Сколько времени-то прошло, как тебе гипс сняли, а ты уже за всё хватаешься. Наталья улыбнулась и показала, что с ней все в порядке и рука уже не беспокоит её. – Ничего не знаю! – отмахнулась от неё Ксения. – Отдыхай лучше. Но Наталья, снова покачав головой, взялась перемывать рис. – Неугомонная ты, – вздохнула Ксения. – И Анютка в тебя такая же. Шустрая и славная...