Ольга Брюс

— О, еда! — улыбнулась Зина, почуяв запах каши. — Сама сварила? Гордей отпустил Люду и откинулся на спинку стула, сложив руки на груди. Люда коротко кивнула, чувствуя, как печёт кожа на шее. Казалось, мать ничего не заметила, потому не стоит жаловаться. Всё равно не поверит. — Чего глядишь? Корми мамку! — Зина села за стол рядом с мужем. Люда положила кашу в тарелку и передала матери. Зина, взяв из ящика стола ложку, опустила её в кашу. Причмокнула, довольно покачала головой: — Вот что значит – помощницу себе родила...

Стас ослабил хватку, Бурый, почувствовав это, вынырнул из воды и зашёлся в приступе острого кашля. - Вепрь...- просипел он, хватая воздух ртом, как рыба, выброшенная на берег. Он смотрел на Стаса и в глазах его был настоящий, животный страх. Не тот, который показывают, чтобы разжалобить, а тот, который приходит, когда человек понимает, что его жизнь висит на волоске и решение жить ему или нет принимает совсем не он. - Вепрь... - повторил Бурый. Стас молчал, и его бесстрастное лицо, холодное и равнодушное, заставило Егора затрястись от ужаса...

— Серёж, ты устал, тебе надо отдохнуть! — донесся прямо в самое ухо дрожащий голос Нины Сергеевны. — Нет, мам, только не сейчас, — выдохнул Сергей сквозь зубы, с хрипом втягивая обжигающий горный воздух. — Я чувствую... я слышу, они идут за нами. Сергей и вправду это чувствовал — каждой натянутой жилой в гудящем позвоночнике, каждым волоском на взмокшем затылке. В тот момент он остался единственной защитой, единственной опорой для троих беззащитных женщин. И в нём как будто проснулись древние волчьи...

— Ну-ну, подробнее! — это было давней мечтой Гордея после отъезда сына. Переехать в просторный частный дом, чтобы можно было плевать на соседей, которые слишком часто жаловались на шум из их квартиры. — Есть вариант, — кивнула тёща. — Только надо по-быстрому, вчера ещё двое приходили дом смотреть. А там есть на что полюбоваться, одна баня чего стоит. При слове «баня» Гордей радостно подпрыгнул. — Всегда мечтал попариться в баньке, — заулыбался он. — Ну, адресок-то есть? — А то, — тёща вынула потрёпанную записную книжку, с которой никогда не расставалась, и показала Гордею...