Ольга Брюс

— Если у нас и дальше будут такие лекции, боюсь, придется сидеть на всех парах, —сокрушенно покачал головой школьный приятель Саши, Андрей. Это был высокий и очень худой паренек с длинной челкой, закрывавшей его скуластое лицо с хитрыми темно-карими глазами. Позже кто-то из преподавателей кафедры лингвистики назовет его за прическу «занавешенным», и это прозвище надолго приклеится к Андрею. Практически до получения диплома, на которое он придет с донельзя короткой стрижкой и его никто не узнает...

Когда я в тот вечер открыла дверь квартиры, мне показалось, что я попала в эпицентр торнадо. Мама орала. Её лицо было перекошено от ярости, волосы растрепаны. — В ЗАГС?! Подала заявление?! За моей спиной?! — она подлетела ко мне раньше, чем я успела снять сапоги. — Мама, послушай… Но слушать она не собиралась. Впервые в жизни она ударила меня. Не просто дала пощечину, а вцепилась в волосы, пытаясь буквально выдрать их с корнем. Это было так страшно и дико, что я даже не защищалась — просто стояла, закрыв лицо руками...

— Никакого Димы! Никакой мамы! Никаких Фазимовых! — стояла я под салютами на площади и загадывала свои новогодние желания. Я загадала, чтобы от меня отстали те, кто мне приносит одни только проблемы. Для себя я решила твёрдо — новый год с чистого листа. Если повезет, я встречу нормального мужчину, с которым не нужно будет играть в «верю — не верю». Если мама одумается, то начну с ней общение заново, но только если без её истерик. Если Фазимовы, наконец, переедут, то вычеркну их из жизни. Помоги, Новый год...

— Ну что, Саня, поздравляем. Ты у нас всегда был умницей, так что верим, что впереди у тебя будущее лучшего студента и блестящего специалиста, настоящего профи в своем деле. Кстати, куда будешь поступать? Родственники и друзья семьи Кузнецовых поздравляли выпускника – восемнадцатилетнего Сашу, который с отличием окончил гимназию с углубленным изучением иностранного языка. Невысокий парень с серьезными темно-серыми глазами внимательно слушал поздравления и напутствия, искренне благодаря каждого, кто пришел разделить с его семьей сей приятный момент в жизни каждого человека...

Пожав плечами, Люда продолжала шагать за фермером, уставившись на его широкую спину. Зинка завелась не на шутку. Дернув подругу за руку, она покраснела от злости. - Что за ерунда? – цедила сквозь зубы обманутая женщина. – Ты зачем меня сюда привела? - Тише, скоро всё узнаешь, - улыбалась Люда, радуясь своему плану. - Что ты задумала? - Для тебя же стараюсь, глупая. Молчи и иди. Они подошли к огромной ферме, ворота которой были распахнуты и оттуда тянуло… частотой? Зинка пыталась принюхаться, но не обнаружила своим острым обонянием привычный запах навоза...

– Алло! Дарья Сергеевна! Вы меня слышите? – Гладышеву не понравилось молчание, повисшее в трубке. – С вами всё в порядке? Дарья Сергеевна!? Его собеседница кивнула, как будто он мог её видеть, и заговорила сначала медленно, а потом всё быстрее: – Да, слышу хорошо. Только я не Дарья! Меня вообще Галина зовут. Галина я, Петрова! Продавцом в ларьке работаю. А ваша Дарья приходила сегодня, да тут, на крыльце, телефон и обронила. А я нашла… Гладышев опешил, услышав такую новость, и ненадолго умолк, соображая, что же ему теперь делать...

— Горим! — кричала она, размахивая руками. — Матушки мои, горим! Ей-богу, горим! Мы сначала замерли — мало ли, может, у старушки видения начались на фоне шампанского. Но когда в комнату потянулся сизый, едкий дымок с отчетливым запахом паленой изоляции и горелого дерева, до всех дошло. Лёша сорвался с места первым. Мы кинулись за ним в подсобку и оцепенели. В углу, где кабели тёплого пола уходили под плинтус, происходило что-то страшное. Нижняя часть наружной стены уже обуглилась, а из-под деревянных плинтусов пробивались тонкие струйки дыма...

— С наступающим, — выдавила я из себя, проходя в комнату. — И тебя тоже, — ответила Анна Васильевна. Раиса только фыркнула и сразу уставилась в телевизор, будто меня здесь и не было. Сели за стол. Это был самый странный ужин в моей жизни. Лёша, пытаясь спасти положение, трещал без умолку. Он обсуждал с сестрой какие-то поселковые новости, вспоминал детство, громко смеялся над собственными шутками. Анна Васильевна иногда вставляла веское «Да уж, было время» или «Нынче молодёжь не та». Я молчала...

— И что теперь? Вдвоём Новый год встречать? Да это же какая-то шляпа получается! — Лёша в очередной раз подошел к окну, отодвинул плотную занавеску и хмуро уставился на заснеженную улицу. Я вздохнула, поправляя на столе накрахмаленную скатерть. Понимала я его прекрасно. Мой муж — человек общительный, шумный, ему нужно движение, тосты, смех, гитара и полная комната народу. А тут — тишина. Наш сын Филипп, как только ему исполнилось восемнадцать, сразу дал понять, что родительские посиделки с холодцом и оливье — это пройденный этап...

Когда Алексей в очередной раз позвал Люду помочь ему с телятами, та прискакала сразу, забыв о обо всем на свете. Рано утром она уже крутилась вокруг только что родившегося теленка и помогала ему встать на ноги. - Замучила меня Егоровна, - Алексей принес охапку соломы, чтобы постелить телёнку, - то у нее ребенок заболел, то муж запил, а сегодня новую отмазку придумала: свёкор приехал и вместе с ее мужиком пьянствуют. Людмила… - А? – подняла женщина глаза на фермера. - Может, оформишься уже у меня, а? На постоянку? - Ну-у-у, - поморщилась Люда...

Доброе утро, мои хорошие 💖 Все проснулись? Готовитесь? Осталось всего несколько часов и огненная лошадь вступит в свои законные права. Надеюсь, она прискачет к вам с добром, крепким здоровьем, бесконечной удачей и безудержным весельем...

– Да закройся ты! – огрызнулся Немец на вздорную продавщицу. – Что ржёшь, как лошадь?! Та что-то ответила ему, и их перепалка завязалась снова. Из соседних дворов стали выглядывать люди, и Дарья, проглотив тяжёлый комок, повернулась и зашагала к дому, стараясь не думать о том, что снова опозорилась перед Егором. А он немного постоял, глядя ей вслед, потом надавил на педаль газа и в одну минуту догнал её, преградив дорогу машиной: – Давайте довезу вас до дома, пока с вами опять чего-нибудь не случилось...