Ольга Брюс

— Яна, у меня для тебя такая новость, закачаешься! — начала Тоня прямо с порога. — Что за новость? Вы с Вадимом едете на море? Тебя повысили до регионального? Ты беременна, Тонь?! О Боже, ты беременна! — гадала я, но всё мимо. — Нет! Всё намного круче! Я нашла маме жениха! — Фу ты, я думала, ты серьёзно… — Я серьёзно! Я маме нашла жениха. Нормальный. Не пьёт. Квартира своя. Как? Круто? Да? Я внимательно посмотрела на неё, пытаясь понять, шутит она или нет. — Свободный? — Вдовец. — Понятно. Где...

– Не смей, слышишь, Илья… – Полина, как могла уворачивалась от его настойчивых губ, но едва почувствовала его горячие ладони на своей шее, затихла и сказала спокойно: – Давай, Илья. Ты же по-другому любить не умеешь. Тебя только на это и хватает: зажать меня спьяну в безлюдном месте, или подкараулить тут и взять силой, зная, что я не смогу сопротивляться. Ну? Что остановился? Продолжай! Только знай, я ни дня после этого жить не буду. Слово тебе даю… Илья, приподнявшийся на локте, заглянул ей в глаза, понял, что она говорит правду и как-то сразу обмяк, и потемнел лицом...

— Проваливай из моего дома! Чтобы духу твоего здесь не было! Эти слова острой иголкой впивались в мою память. Я шла по ночной улице, промокшая насквозь, прижимая к себе маленького Стёпку, который дрожал от холода и страха. Дождь лил как из ведра, а ветер пробирал до костей. Я не знала, куда идти, что делать. В голове одна мысль: лишь бы со Стёпкой ничего не случилось. И тут, словно луч надежды, показался свет в окне школы. Наше счастье, что именно в этот день дежурил дедушка Макар Ефимович, сторож...

Совершайте безумные поступки, спонтанно, без раздумий. И никогда не стройте планов. Они имеют наглость рушиться. Это были изумительные два дня, пролетевшие как один миг. Отдохнувшая и вдохновленная, возвращаюсь домой...

Зоя отводила душу в магазинах, хватая без разбора всё, что казалось ей мало-мальски привлекательным. Зато потом, рассмотрев, как следует, разочарованно фыркала: — Зачем мне столько хлама? Надо выбросить… Но при этом не выбрасывала. Фантазировала, как приедет домой, как швырнёт всем ненаглядным родственникам эти подарки и небрежно бросит: — Вот, специально из Европы для вас привезла. Разбирайте, пока я добрая. София только глаза закатывала, видя, как мать целыми днями транжирит деньги в магазинах...

– Тебе не обязательно что-то покупать своим детям – ты платишь жене хорошие алименты. – Нет, Маша, ты не понимаешь. Когда я уходил от них, обещал, что буду заботиться о детях, и не буду для них воскресным папой. – Когда ТЫ уходил?! Валера, разве не она тебе изменила? То есть, по факту ушла она. – Так, не начинай! Я сказал, и точка! Я не могла поверить, что живу в такой абсурдной реальности. У моего мужа была жена, которая предала его с их другом. Это был удар под дых для Валеры. Но он был готов простить её...

– Батюшки! Какие мы грозные! – всплеснула руками Полина, поставила на землю корзину, достала из заплечного рюкзачка газету, в которую были завёрнуты несколько крупных кусков колотого сахара и краюха подсоленного хлеба, и протянула их медведю. Тот ухнул на передние лапы, заставив дрогнуть землю под ногами девушки, в два прыжка оказался рядом с ней и осторожно потянулся губами к любимому лакомству. – Где же ты бродил, Гришуха, – Полина запустила пальцы в бурую шерсть зверя и почесала его за ухом,...

Инна схватилась за голову. Что ещё она придумала? Замуж? За кого? Кто тот претендент, который с радостью заберет Зою с собой, зная, что у неё уже есть муж и, к тому же, ребенок? Махнув на дочь рукой, Инна вышла из спальни. — Протрезвеет, по-другому заговорит. И действительно, Зоя не просто заговорила, она вопила во всё горло поздно вечером, стоя у калитки с чемоданом в руках. Никто за ней так и не приехал. Покачав головой из окна, Инна задёрнула занавеску и продолжила кормить внучку, сидевшую на её коленях...

— Всё, Светик, продаём! Если сейчас протянем, мы там ничего не купим! — Да подожди ты! Дай с мыслями собраться! — я потёрла виски. Голова гудела. Муж Артём уже полгода горел этой идеей. Юг, тепло, горы рядом, минеральные источники, море относительно недалеко. Он показывал мне фотографии, видео. И я, честно говоря, тоже загорелась. Ох, как хотела переехать! Эта серость за окном, этот вечный дым из труб, загаженный воздух – всё это осточертело до невозможности. Хотелось свежего ветра и прозрачной воды...

Зима в окрестностях Ольховки и Ольшанки выдалась на удивление красивой. Деревья стояли в инее, как в хрустале, а по утрам над рекой поднимался густой туман, молочный и плотный. Морозы были крепкими, но солнце светило ярко, и снег искрился, слепя глаза. Но время не стоит на месте и зиму сменила ранняя, тёплая весна. Снег сошёл в считанные дни, превратив дороги в месиво из грязи и воды, а потом земля высохла, и в воздухе запахло влажной корой и первой зеленью. Люди радовались светлым, весенним дням, и только Саушка бродил по окрестностям неприкаянный и печальный...

– Полынь ты, а не Полина! – старый Кондрат в сердцах с такой силой стукнул тростью по деревянному штакетнику, что петух, спокойно дремавший на нём, как на жёрдочке, с шумом захлопал крыльями, слетел на землю. – Сыть ты! Язви тебя в печёнку! – замахнулся на него старик, когда петух, вытянув шею, недовольно закукарекал, заглушил голос старика. – Иди-иди, Иваныч, – махнула рукой Полина. – Ничего я тебе не дам. – Вот-вот! – пригрозил он девушке кривым, похожим на корявый сучок пальцем. – Вся ты в...

Это меня взбесило больше всего. Отдала, значит, мою квартиру своему ненаглядному сыночку, не спросив меня, а теперь ещё и попрекает меня тем, что я, её собственная дочь, живу у неё в доме! В доме, где я выросла! — Ах вот так ты заговорила?! — не выдержала я. — Сегодня же съезжаю из твоего дома! Навсегда! Мамин гневный пыл тут же поутих. Злая мамаша мгновенно сменилась заботливой матерью. — И куда же ты пойдёшь? — В СВОЮ квартиру! — рявкнула я, не сдерживая больше эмоций. — Но там же Виталя с невестой…...