Ольга Брюс

Последнее слово она выделила особой интонацией, отчего и супруга, и обе дочери уставились на Олега. Это был он, собственной персоной, явно не ожидавший увидеть у себя на пороге дочь от первой жены. Видел он её в первый и последний раз, ещё когда она была ученицей старших классов. Но теперь, глядя на сурово сжатые губы Люды, был уверен: он бы всё равно узнал в ней черты её матери. Люда была такой же красивой, как когда-то Татьяна в её годы. — Девочки…— промычал Олег, показывая взглядом на Люду,...

Ульяна вошла в магазин и остановилась, увидев брата, грузного мужчину с красным, обветренным лицом и тяжёлым взглядом, который, стоя у прилавка с внуками Викой и Володей, выбирал для них сладости, ворча на продавщицу Тамару из-за цен, но детям подавал самое дорогое – шоколадные батончики, вафли в глазури, мороженое. Увидев сестру, он нахмурился и, не здороваясь, сразу перешёл в наступление. – Явилась, старуха, – буркнул он, но так, чтобы слышали и Тамара, и случайная покупательница, копошившаяся у полки с крупами...

— Людка, ты что, совсем, что ли? Зачем пустила в дом? Не знаешь ведь, кто такая! — А какая разница, Саш? Я же вижу, нормальная она. Человек в беду попал, а ты сразу — «кто такая, зачем пустила». — Откуда знаешь, что нормальная? У неё на лбу написано? Или она тебе справку от участкового предъявила? — Интуиция моя, Саш. Женская. — Ох уж эта ваша интуиция... Вечно вы, бабы, сердцем думаете, а потом мужики расхлебывают. Ладно. Чур, меня потом не звать, если что. Сама разбираться будешь с этой своей «божьей странницей»...

— Чего ты дёргаешься? Чего тебе не живётся спокойно? Татьяна сверлила взглядом Агафью, которая никак не могла смириться с тем, что она теперь постоялица дома престарелых. — Понимаешь, Татьяна, я здесь как будто в тюрьме. Здесь всё неправильное, всё чужое, — вздохнула Агафья, обводя взглядом их скромную обитель. — Каждая вещь, этот запах хлорки и казённые простыни… всё кажется мне таким далёким от моей настоящей жизни. — Ой, Львовна, не заводи шарманку про свою исключительность, — усмехнулась Татьяна, поправляя косынку...

Палата в частном роддоме была светлой, просторной, с высокими окнами, за которыми сияло голубое небо. На подоконнике стоял букет белых роз, на стене тихо работал телевизор, но звук был убавлен почти до нуля. Владислав Семёнович Гальперин сидел на стуле у кровати дочери и держал на руках крошечный свёрток – своего внука. Младенец спал, смешно морщил носик и едва слышно посапывал. Впервые за много дней на лице Владислава Семёновича появилась настоящая, тёплая улыбка. Он смотрел на малыша, и в глазах его на мгновение мелькнуло что-то, похожее на нежность...

– Зараза!!! – завопил Тимур, когда опустошил всю обойму и понял, что остался беззащитным перед этим лесным человеком. Илья осторожно коснулся распоротой пулей кожи щеки и уха, зашипел от боли и выругался. Потом, поняв, что у противника закончились патроны, быстро зарядил ружье, прячась за кустами, подобрался к избушке и, выскочив оттуда, наставил ружье на Тимура, который пытался подобраться к пистолету лежавшего без сознания Руслана. Илья отбросил оружие ногой и ткнул ружьём в Тимура. – Ещё раз рыпнешься, башку разнесу… – Ты кто такой? Что тебе надо?! – Тимура трясло от страха, боли и злости...

Лида вернулась в кухню, поставила тарелку на стол, тяжело вздохнула, бросив короткий взор на окно. Там, во дворе, гулял лёгкий ветерок, обдувая заросли на грядках. Заброшенный огород запущен донельзя. Лида уставилась на яблони, посаженные вдоль забора, примыкающего к соседскому участку, затем перевела взгляд на сливы, под которыми когда-то собирала опавшие плоды. — Лида-а!! — кричала ей молодая женщина, махая рукой со стороны сарая. — Брось! Не подпирай гнилые сливы! — Мама, — прошептала взрослая Лида, узнав в ней родную мать...

— Саша, мне нужно на маникюр, — София выглянула на балкон, который был переделан в рабочий кабинет Саши. — Долго ты ещё сидеть будешь? Присмотри за Мишей, ну сколько можно? — Я не успеваю сдать материал до эфира. Это значит, что премии не будет, — ответил муж, просматривая отснятый сюжет. — И что с того? — фыркнула она. — Можно подумать, людям не всё равно. Был бы высокого уровня… тогда понятно, зачем пыхтишь. А так… мелкая сошка. Саша насупился и мрачно ответил: — Даже если и так, мне платят за качество работы...

— У тебя что, тоже никого? — голос соседки, сухой и скрипучий, заставил Агафью вздрогнуть. Женщина, представившаяся Татьяной, сидела на соседней кровати и с любопытством разглядывала новенькую. — У меня? — переспросила Агафья Львовна, распаковывая свой скромный скарб. — У тебя, у кого же ещё! Сын там, дочь, муж… вообще никого? — Почему это никого? Дети у меня есть, внуки. Они просто… ну, так вышло. — Все так говорят, — отрезала соседка, глядя в окно, за которым тянулись бесконечные ели. — А чего...

Ближе к вечеру, небо стало затягивать густыми белыми облаками, которые очень быстро тяжелели и снизу наливались свинцом. Духота стала невыносимой, и Илья, шагнув под сень деревьев, наконец-то смог вдохнуть живительной прохлады. Его всегда успокаивал этот лес, где он знал все овраги, ручьи, ложбины и поляны, но сейчас он забыл о покое – его сердце билось гулко и часто. Он не мог допустить, чтобы эти двое даже случайно наткнулись на Полину. Глупая девчонка совсем не имеет никакого страха, ходит повсюду,...

— Иду, иду! Кого там чёрт принёс?! — проворчала Агафья, вскакивая с дивана. В дверь стучали так неистово, будто что-то случилось. Старушка поспешила к прихожей. Взглянула в глазок — и сердце ёкнуло. На лестничной клетке стояли её кровиночки: старшая, Маша, и младший, Стасик. Выглядели они так, будто их только что выдернули из шезлонгов на турецком побережье и телепортировали в хрущёвку к матери. Маша была в ярком сарафане с открытыми плечами, а Стас — в шортах с пальмами и вьетнамках, из которых торчали его большие, по-детски неуклюжие пальцы...

— Не знаю, как, но похожи, — отрезала София. — Данила первым делом потребовал бы ДНК тест. Саша, уверена, тоже захочет убедиться, что он – настоящий отец Миши. — Может, всё-таки перепроверить? — простонала Зоя. — Мало ли, вдруг Миша – сын Данилы? Ты же тогда ни в чем не будешь знать отказа, будешь только пальчиком указывать на то, что тебе нужно. Чем тебя не устраивает такая жизнь? — Я до сих пор не уверена, кто отец ребёнка… — прошептала София. - Не натвори глупостей. Не вздумай говорить с Данилой, не напоминай ему обо мне...