Ольга Брюс

Даша стояла у плиты и помешивала в кастрюле томатно-сливочный соус, который собиралась подать к спагетти. Пар поднимался к потолку, смешиваясь с ароматом базилика и чеснока, а за окном медленно догорал закат, окрашивая небо в тёплые оранжевые тона. Она улыбнулась своим мыслям и, отложив ложку, оперлась руками о столешницу. «Как же хорошо, – подумала она, – и всё наконец-то правильно…» Она вспомнила тот день, когда Егор вернулся домой и сказал, что всё уладил. Она не расспрашивала его о подробностях...

— Привет, любимая! У меня есть новость! Сногсшибательная! Я стояла у плиты, помешивая ужин. Вася мог так радоваться только чему-то грандиозному. Он бросил портфель в угол и подскочил ко мне, обнимая со спины. — Ну, делись! Что там у тебя? — я отложила лопатку. — У мамы же скоро юбилей, — начал он. — Пятьдесят лет! Дата! И я тут такое придумал! — Ну? — я повернулась к нему. — В общем, я арендовал зал! В том маленьком ресторанчике на проспекте, знаешь? Там, где мы как-то кофе пили. Договорился, чтобы они всё украсили шариками, цветами...

Дима привык просыпаться рано. Однако тем утром, когда он, вскочив, привычно потянулся, готовясь к утренней зарядке, понял, что в доме уже никто не спит. Глаша прошлепала мимо его комнаты в своих скрипучих тапочках, затем послышались и другие шаги – лёгкие, словно осторожные. Шаги немного задержались возле комнаты парня, но затем так же легко и быстро пропали. Закончив разминку, Дима решил выйти на пробежку. Эту привычку он приобрел за время учебы в школе, когда ещё в начальной школе увлёкся спортом...

Следующим утром Егор вновь уехал по делам, предупредив Лиду, что задержится на пару дней. Лида не стала донимать его расспросами, проводила до крыльца и занялась домашними делами. - Работу, может, ищет, — думала она, намывая пол в комнате. — Наверное, хочет что-то получше найти. Маленький Саша молча смотрел в потолок, размахивая ручками и подёргивая ножками. Проблем с ним не было, спал, ел, почти не кричал. Ночью просыпался один раз, чтобы покушать, а иногда мог проспать до самого утра, не беспокоя мать и её мужа...

Сергей, услышав эти слова, дёрнулся. – Я не собираюсь его жалеть, – ответил Егор Ржевскому ровным голосом. – Но… Договорить Егор не успел, потому что Сергей вдруг рванулся в сторону, упал на четвереньки и принялся скулить и лаять, изображая из себя собаку. Он вилял воображаемым хвостом, тыкался носом в пол, подвывал и закатывал глаза. Ржевский замер с открытым ртом. Егор застыл на месте. Наступила тишина, в которой слышно было только жалобное повизгивание Гладышева. Потом Ржевский медленно перевел...

Итак, друзья! «Право на любовь» глава 45 полностью уходит в Премиум. Только не надо громких слов, пожалуйста, глава идет в платку без разговоров. Я – ответственный автор, соблюдающий правила площадки. Одну главу короткого рассказа о Маше уже блокнули сегодня, пришлось переносить в платку, чтобы сохранить полноценность истории. Глава «Грешницы-2» получилась слишком эмоциональной, переходящей в 46-ю, так что часть 46-ой тоже будет размещена на закрытой стене...

Солнце клонилось к закату, золотя верхушки сосен, и река, извивавшаяся среди лугов, горела медным блеском. Лёгкий ветер нёс запах нагретой травы, смолы и тихой опускающейся с небес на землю успокаивающей вечерней прохлады. Где-то в ветвях перекликались птицы, и стрёкот кузнечиков сливался в мерный, усыпляющий хор. Природа дышала покоем, но Мария этого покоя не чувствовала. Она сидела на расстеленном пледе, поджав под себя ноги, и с отвращением смотрела на свой дорогой светлый костюм и со вкусом...

— Кто она? Почему ты уходишь к ней? — Мы работаем вместе. И… знаешь, дело не в ней, дело в тебе. Послушай… С тобой стало невозможно жить. Посмотри на себя со стороны! Ты же вечно всем недовольна. Он уходил. Мой муж, мой Тимур уходил к другой. Он снова начал свою заезженную пластинку: «я ухожу не к ней, а от тебя». Но какая, к чёрту, разница? За последние два часа я испробовала всё. Я требовала, напоминая, сколько для него сделала. Плакала так, что тушь размазалась по всему лицу. Умоляла начать всё сначала, а когда не сработало — угрожала...

— Галина, не щелкай клювом, — засмеялась Глаша, от которой не укрылось, как изменилось лицо гостьи. Та растерянно улыбнулась в ответ, хотя старалась держать себя в руках. Кого же напоминал ей этот милый паренёк? Серые глаза словно в душу заглядывают, а в легкой застенчивой полуулыбке чувствуется некоторая робость. Галина чувствовала, что по всему телу простреливает искрящееся напряжение, и ей даже стало неловко за свои мысли и чувства. Потому что она была уверена, что прежде знала кого-то, кто...

Эвелина почти сразу уснула на заднем сиденье, бормоча что-то про «дыру» и «тараканов», пока Сергей вёл машину к своему дому. К утру она проспится и, возможно, не вспомнит ничего – ни бара, ни ругани, ни того, как он тащил её к выходу. – Отпусти меня, деревня! – кричала на него Эвелина, которая только что сама вешалась ему на шею. – Ты знаешь, кто я такая?! – Слышал, – кивнул Сергей. – И на твоём месте замолк бы и не позорился. – А ты кто такой, что так разговариваешь со мной? – Эвелина попыталась вырваться, но безуспешно...

— Мам, тут такое дело… Они спрашивают, когда можно к тебе приехать? — Кто они? — Кто-кто, родители Кости. — Ой, доча, не хочу я сейчас никого видеть в своем доме. Нет у меня никакого желания. Познакомьтесь — это моя мама. Вот такая она у меня. Я позвонила ей и сообщила, что родители моего жениха хотят приехать к ней, чтобы познакомиться. А она мне говорит, что никого не хочет видеть. Я положила трубку, чувствуя, как внутри всё сжимается. Рассказать своему жениху Косте о маминой реакции было нелегко, но я знала, что должна быть честной...

Глаша, тяжело переступая больными ногами, шагала по улице. Ближе к вечеру почти никого не было, кроме ребятни, которая была занята активными играми. Пару раз любителей прятаться там, где не следует, Глаша сама вытаскивала из курятника и прогоняла прочь. В последнее время за порядком смотрел Дима, который превратился в рослого, крепкого парня с задумчивыми глазами и довольно приятными чертами лица. За ним бегали одноклассницы, требуя, чтобы он выбрал себе даму сердца на выпускной. Но Дима упрямился, говоря, что не хочет никуда поступать...