Ольга Брюс

Юля провела в Москве уже несколько дней и каждый из них был как маленькое открытие. Она всё-таки добралась до Патриков и долго гуляла там, с открытым ртом рассматривая бутики, кофейни, рестораны, дорогущие машины и неспешно прохаживающихся людей. А один раз чуть не взвизгнула, увидев двух известных актёров, которые вышли из какого-то здания, сели в машину и уехали. Красная площадь Юлю совсем не впечатлила: она оказалась намного меньше, чем девушка себе представляла, и вообще не выглядела чем-то особенным...

Юля толкнула дверь клуба, и тут же музыка, низкая и ритмичная, обрушилась на неё и наполнила всё тело немыслимыми вибрациями. Разноцветные огни метались по потолку и стенам, выхватывая из темноты лица, руки, поднятые вверх бокалы. Здесь было жарко, людно и пахло духами, алкоголем и чужим потом. Девушки у барной стойки окинули Юлю быстрым, оценивающим взглядом. Одна из них фыркнула, наклонилась к подруге и что-то сказала. Та запрокинула голову и громко рассмеялась, показывая крупные белые зубы. – Что ты ржёшь? – пытаясь перекричать музыку, спросила её Юля, подходя ближе...

Заречный привёз Юлю в Москву поздно вечером. Машина остановилась у обычной панельной девятиэтажки в спальном районе, где не было ни столичного лоска, ни россыпи огней, зато в нескольких километрах днём и ночью пыхтел мусоросжигательный завод. Юля смотрела в окно и лицо её недовольно вытягивалось: она представляла Москву другой, с широкими проспектами, светящимися витринами, шикарными аллеями, ресторанами, знаменитыми людьми, которые встречаются на каждом шагу. А здесь были серые дворы, редкие фонари и мусорные баки у подъездов...

Андрей Вадимович задержался на кафедре вечером, как обычно. Последние сотрудники расходились по домам, прощались, хлопали дверями, и постепенно университет пустел и затихал. А он всё ещё сидел за столом, листал бумаги и делал пометки, создавая видимость работы, но думал совсем о другом: больная, ноющая заноза, сидевшая в сердце, не давала ему покоя, и он, протянув руку, взял телефон, чтобы позвонить сыну. Гудки тянулись долго. Он уже решил, что Даниил не ответит, но на шестом гудке в трубке щёлкнуло...

Когда Тамара закончила свой долгий рассказ, на дворе уже начинали сгущаться сумерки. Людмила Петровна – когда-то шустрая девчонка Люда с двумя смешными тугими косичками из их далёкого детства – сидела неподвижно, боясь лишний раз вздохнуть. Её уставшие глаза были широко раскрыты, в них застыло неподдельное потрясение. История Тамары буквально перевернула её душу. Это же надо было случиться! Сколько же горьких испытаний, бед и несчастий выпало на долю одной-единственной хрупкой женщины! Но когда...