Ольга Брюс

Юлия вошла в комнату дочери и, увидев, что она сидит за столом с какой-то книгой в руках, осторожно положила руки ей на плечи: – Ксюша... Испуганная девушка подпрыгнула так, что чуть не опрокинула стул и уронила книгу на пол. Юля невольно отшатнулась от дочери: – Господи, Ксюша! Что же ты меня так пугаешь?! – Мама! – воскликнула Ксения. – Фу-х, это ты меня напугала! Я просто читала и задумалась, а тут ты. Юля наклонилась, чтобы поднять книгу, но Ксюша уже сама подняла её и, как бы невзначай, накрыла тетрадкой, попавшейся под руку...

– Не буду я делать эти дурацкие уроки! – воскликнул Ваня, отбросив ручку в сторону. – У меня ничего не получается! Пусть провалится эта школа! Я всё равно туда больше не пойду! Удивлённая Люба выглянула из кухни, где готовила ужин, и подошла к сыновьям, которые вот уже около часа делали уроки. – Что случилось, Ванечка? – спросила она. – Ничего! – огрызнулся мальчик. – Не хочу учиться и не буду. Всё равно ничего путного из меня не вырастет. Люба только руками всплеснула: – Это кто же тебе сказал такую глупость? – Учительница ему об этом сказала, – вставил своё слово Алёша...

Ольга Анатольевна возвращалась домой из больницы, когда уже начало темнеть. Она отработала две смены подряд и теперь падала с ног от усталости. Улица была почти безлюдной, только редкие прохожие, зябко подняв воротники и кутаясь в шарфы, спешили куда-то, глядя себе под ноги. Ольга поднялась по ступенькам до квартиры и с трудом попала ключом в дверной замок: окоченевшие пальцы совсем не слушались её. В прихожую вместе с ней вошел тяжелый запах уличной сырости и сразу же смешался с неприятными ароматами старой, давно не ремонтированной квартиры...

Затаив дыхание, Ксения наблюдала, как Снежана уверенно ведёт машину, и на лице её читалось такое восхищение, что та просто не могла не заметить этого. А потому, остановившись на светофоре и взглянув на девушку, Снежана улыбнулась ей: – Расскажи мне о себе хоть что-нибудь, кроме своего адреса, милая моя скромница. Кто ты, чем занимаешься и почему возвращаешься домой одна? У тебя есть родители? Неужели они не беспокоятся о тебе? – Ой! – Ксения испуганно похлопала себя по карманам. – Мой телефон! Я, кажется, забыла его у Ангелины! – Вернуться? – тут же спросила Снежана...

Лил дождь – такой усталый и холодный, что казалось, будто сама природа плакала от того, что тёплые дни надолго покинули эти края вместе с улетевшими ласточками. Поздняя осень давно вступила в свои права, и ветер, прорываясь сквозь редкие деревья на старом деревенском кладбище, разносил повсюду запах сырой земли и подгнивших листьев. В такой день особенно хотелось укрыться тёплым одеялом и смотреть какой-нибудь интересный фильм с чашкой горячего ароматного чая в руках, но Люба стояла у могилы матери, продолжая работу, которую начала около часа назад...

Юля взглянула на часы и нервно покусала губы: Ксения должна была уже вернуться со дня рождения одноклассницы, но почему-то задерживалась. И не отвечала на её звонки, хотя гудки шли. Подумав немного, Юля набрала номер матери Ангелины – Натальи, чтобы попросить её дать трубку Ксюше. Наталья ответила быстро, но совсем не успокоила Юлю: – А-а-а, Юлечка! Здравствуй, дорогая! Нет, я не дома. Мы решили оставить ребят одних, накрыли им стол, а сами ушли в гости. Вот, сидим у мамы, отмечаем в семейном кругу день рождения Линочки, пока она отдыхает с друзьями...

День рождения Ангелины был в самом разгаре, когда кто-то включил красивую, но грустную мелодию и тут же парни, пришедшие на праздник парами, стали приглашать своих девушек на танец. Только Ксения осталась сидеть за столом, не зная, что ей теперь делать. Смотреть, как танцуют другие, не хотелось, да это было и неудобно. Поэтому она поднялась, чтобы выйти на кухню и там найти себе какое-то занятие, но тут балконная дверь отворилась, и в комнату вернулись Нина Полецкая, Юрка Старостин и Александр Крушинский...

Перехватив взгляд Инги, Артём тяжело сглотнул, но не сделал ни шага в её сторону. Он обещал жене, что закрыл эту страницу и заставил себя отвернуться, несмотря на сжигавшее его желание подбежать к любимой, схватить её, прижать к себе и уже никогда не отпускать. Он мужчина и сдержит своё слово. По-другому не будет. И вообще, сейчас он уедет и больше никогда не появится здесь. Он найдёт возможность помириться с Олегом, но теперь встречаться с сыном ему лучше за территорией школы. Там, где нет Инги и соблазна увидеть её хотя бы издали, вот как сейчас...

Неосторожные слова про Любу, которые Вика бросила в лицо Артёму, тяжёлым осадком упали в его душу. И даже то, что сама Дарья Паламарчук опровергла гуляющие по деревне слухи, не помогло ему избавиться от зародившихся внутри него подозрений. Но Артём ничего не стал говорить жене, решив, что сейчас для этого не самое удачное время. – В общем, давай так, Люба, – сказал ей, вернувшись домой с детьми. – Что было, то прошло. Я, конечно, наломал дров, но уже сто раз покаялся в этом. Будем жить, как жили...

- Что ты несёшь? - прикрикнул на сестру опешивший Артём. - Что слышала, то и несу! - огрызнулась она. - Дашка один раз даже застукала их, голубчиков. Вся деревня об этом говорит, один ты ничего не знаешь. Ну да тебе ж не привыкать чужих детей воспитывать. Одним больше, одним меньше. Я бы на твоём месте и близнецов проверила. Мало ли с кем твоя Любочка таскалась. Не зря же её городской муж выгнал. А ты, добрая душа, вечно подбираешь всех серых и убогих. Сколько лет этого бомжа Григория кормил. И какая тебе за это благодарность? - Он квартиру нам оставил, - сказал Артём...

Люба смотрела на Ольгу и не верила своим глазам: её свекровь работала в больнице санитаркой! Немыслимо! Невероятно! Раньше, когда Люба только познакомилась с Василием, Ольга Анатольевна казалась ей недосягаемой, высокомерной женщиной из другого мира — иллюзорного, строгого и холодного. Она не признавала людей, которых считала ниже себя по статусу, никого никогда не жалела и не верила в доброе и бескорыстное отношение Любы к Василию. А потому с неприязнью принимала все старания невестки угодить ей...

Артём вошёл в палату Любы и остановился на пороге, поздоровавшись сразу со всеми. Палата была четырёхместной и три женщины разных возрастов едва ли не в один голос ответили ему, с любопытством разглядывая красивого мужчину с усталым выражением лица. И только Люба, лежавшая на кровати у окна, ничего не сказала и даже не улыбнулась мужу. Словно не замечая этого, Артём подошел к ней и присел рядом: - Ну ты как, Любань? - спросил он, стараясь не смотреть ей в глаза. - Я вот тут тебе кое-что принёс...