Утро начинается с тихого стука в двери Алиной комнаты. Я захожу, стараюсь улыбнуться, как обычно, но внутри меня ещё всё не успокоилось после вчерашнего. В голове туман, и каждый раз, как вспоминаю тот короткий, но нежный поцелуй, сердце снова бьётся сильнее.
— Доброе утро, малышка, — говорю я, заходя к Алине. Она улыбается мне в ответ, и ее беззаботная радость слегка рассеивает мои тревожные мысли.
— Аня, а ты знаешь, что сегодня у меня очень хорошее настроение? — говорит Алина радостно, усаживаясь на кровати.
— Почему? — спрашиваю, стараясь отвлечься от своих мыслей и поддержать ее радость.
— Это значит, что ты всегда рядом! — весело отвечает она и, хитро посмотрев на меня, добавляет: — Ты и папа — мои самые любимые.
Я улыбаюсь, когда Алина тепло меня обнимает.
Мы быстро собираемся, и вот уже спускаемся к завтраку. Но когда я вижу Нарбиева за столом, мое сердце снова замирает. Он ведет себя совершенно спокойно, будто ничего не произошло. Его лицо расслаблено, только уголки губ слегка подрагивают в легкой улыбке, и от его взгляда по моей спине табуном бегут мурашки. Он поднимает глаза, бросает на меня короткий взгляд, и я снова вспоминаю тот поцелуй, это теплое прикосновение, и не могу сдержаться, чтобы не опустить глаза.
— Привет, папуля! — Алинка подбегает к Нарбиеву и целует в щёку, а потом взбирается на стул и подвигает к себе тарелку.
— Доброе утро, Птичка, — он треплет её по волосам, а потом снова смотрит на меня и кивает.
— Доброе утро, — мне приходится прочистить горло, чтобы поздороваться.
Я стараюсь молчать за завтраком, чтобы не выдать себя, но у меня едва получается сосредоточиться на еде. Каждый раз, когда Нарбиев бросает на меня случайный взгляд, внутри всё сжимается.
Наконец, прервав это напряжение, Нарбиев неожиданно говорит:
— Анна, я подумал, что мы могли бы заехать в клинику, где сейчас ваш племянник. Я отвезу вас туда вместе с Алиной.
Я поднимаю на него удивлённый взгляд, не верю своим ушам. Поехать в клинику? Увидеть сестру, обнять Алёшку... Сама мысль об этом вызывает у меня огромное облегчение и радость, и я улыбаюсь ему, выражая благодарность.
— Спасибо... — говорю я, чувствуя, как в голосе проскальзывает легкая дрожь. — Это... это было бы прекрасно.
Сразу после завтрака мы едем в клинику, и я стараюсь держать себя в руках, но предвкушение встречи с сестрой и племянником захватывает меня. Алина весело болтает, а я обдумываю, что скажу сестре, как обрадую ее визитом. Кажется, Нарбиев тоже погружён в свои мысли, но его присутствие рядом по прежнему волнует меня. Я стараюсь не смотреть в его сторону, понимаю, что сердце стучит быстрее, чем обычно.
Когда мы приезжаем в клинику, я вижу сестру и Алёшку в небольшой комнате для отдыха. Она сидит с ним, придерживая его за маленькие плечики, и когда она поднимает глаза и видит меня, ее лицо озаряется радостью.
— Тётя Аня! — улыбается Алёшка.
Я подбегаю к сестре, прижимаю племянника к себе, крепко обнимая его, и не могу удержаться от улыбки, чувствуя, как все внутри ликует от радости, что у нашего Алёшки появился шанс.
Благодаря Нарбиеву появился.
— Анька! — Надя смотрит на меня с теплой улыбкой, и я вижу в ее взгляде благодарность. Несмотря на усталость, выглядит она хорошо — вот что с людьми надежда делает.
Алина тут же увлекается Алёшкой, мгновенно подружившись с ним, а я наслаждаюсь этим моментом — видеть, как сестра и племянник в безопасности, как они улыбаются, окружённые заботой.
Нарбиев отходит в сторону, чтобы позвонить, а мы с Надей продолжаем болтать, и ее внимание все чаще возвращается к нему. В какой-то момент она наклоняется ко мне, ее глаза блестят каким-то огоньком.
— Аня, — шепчет она, сдерживая улыбку, — он так смотрит на тебя. Думаю, его намерение очевидно.
Я не понимаю, что она имеет в виду, но ее слова все же заставляют меня смутиться. Мое сердце пропускает удар, и я вспоминаю его взгляд за завтраком и... вчерашний поцелуй. Мне нечего ответить, поэтому я просто отмахиваюсь от ее слов, стараясь скрыть своё смущение.
— Ты придумываешь, — говорю я и отворачиваюсь, вроде бы как проверить, как там дети.
Надя лишь качает головой с улыбкой, но больше ничего не говорит. И всё же её слова всплывают у меня в голове, когда мы возвращаемся к машине.
На обратном пути Алину сразу начинает клонить во сне. Я разворачиваюсь с переднего сиденья и поправляю ремни на её кресле, чтобы ей было удобно и безопасно. Потом дальше мы едим в тишине, и я не могу не думать о том, что это нереально. То, что Нарбиев так внезапно отвёз нас в клинику. Он ведь занятой человек, и тут сам предложил, целый день, считай потратил…
Наконец, не выдержав этого напряжения, я поднимаю глаза и тихо благодарю его:
— Спасибо вам, Ринат Каспарович. Это очень много значит для меня.
Он молчит несколько секунд, продолжая вести машину, а потом внезапно съезжает с дороги на обочину и останавливается. Я же с удивлением смотрю на него.
— Анна, я не привык растягивать... Если я знаю, чего хочу, то действую сразу.
Он смотрит на меня прямо своим тёмным взглядом, а у меня дыхание останавливается. Я даже не успеваю задуматься над тем, что он имеет в виду, когда он вдруг достает из внутреннего кармана небольшую бархатную коробочку и, открывая ее, показывает кольцо. Мои глаза расширяются, и я не могу поверить в то, что вижу.
— Я хочу, чтобы вы были частью моей семьи, — говорит он негромко, но твёрдо и уверенно. — Анна, вы согласны стать моей женой?
С удивлением я на несколько секунд замираю, не зная, что ответить. Его взгляд, полный решимости, пронзает меня до глубины души.
Мир перед глазами плывёт. Я пытаюсь сосредоточиться, но голова гудит от нахлынувших эмоций. Он держит в руках кольцо, красивое, сверкающее в полумраке машины. Это кольцо — символ, обещание, но что именно он собирается мне предложить? Словно прочитав мои мысли, он спокойно поднимает на меня глаза и произносит:
— Анна, вы заслуживаете надёжности, покоя, уверенности. Я хочу, чтобы вы знали — рядом со мной вы ни в чём не будете нуждаться. Моя дочь души в вас не чает, и, как мне кажется, вам она тоже небезразлична.
Его слова звучат так уверенно, что у меня захватывает дух. В глазах Нарбиева серьёзность, уверенность, спокойная решимость.
Но… это не то, чего может ожидать девушка от мужчины, зовущего её замуж.
В моей жизни не было грандиозных мечтаний о любви, но всегда казалось, что она должна быть рядом, когда двое решают навсегда соединить свои судьбы. Я не могу поверить, что он говорит мне это, как будто мы обсуждаем что-то деловое, спокойное, практичное.
А ведь он только что предложил мне выйти за него замуж…
За него, человека, который до недавнего времени был для меня почти незнакомцем.
Сердце колотится так громко, что кажется, он должен слышать его стук.
Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но горло пересыхает, как будто весь воздух внезапно исчез из салона машины. Ничего не могу выдавить.
го предложение висит в воздухе, а я просто не могу найти слова.
Уверенность Нарбиева сбивает меня с толку. Кажется, он настолько убеждён в правильности своих слов, что это как-будто не оставляет мне выбора.
Но… как же любовь?
Про Алину он всё верно сказал, девочка мне полюбилась как родная, но что насчёт… между мной и самим Нарбиевым?
Собравшись с мыслями, я тихо выдыхаю и всё же решаюсь задать вопрос, который колет, как острая заноза.
— Разве женятся не по любви? — спрашиваю, едва слышно, чувствуя, как щеки начинают гореть от смущения. Внутри что-то сопротивляется, но я всё же должна это узнать.
Его глаза становятся чуть мягче, но взгляд остаётся пронизывающим. Он смотрит на меня с каким-то особым, непривычным вниманием, словно изучая мою реакцию. В воздухе повисает пауза, тягучая, словно густой туман, а затем он произносит:
— Любовь… чувство наживное. — Он говорит это спокойно, как о чём-то очевидном, а у меня от его слов по спине пробегает дрожь. Он смотрит на меня, а в глазах я вижу уверенность, за которую можно было бы держаться, но мне страшно.
Каждое слово отзывается во мне болезненной растерянностью. Я пыталась понять его, представить, что такой человек мог бы чувствовать, но никогда не думала, что он считает любовь чем-то неважным. По его отношению к дочери так не скажешь.
Я замираю, а он спокойно продолжает.
— Уважение, доверие, искренность — это то, что важно вначале. Я уверен в своём предложении, и у нас есть всё, чтобы построить крепкие отношения.
Каждое слово даётся мне с трудом. Я смотрю на него, пытаясь понять, насколько он серьёзен. И что именно его привело к этому решению? Стараюсь дышать ровно, но сердце бьётся так, что я чувствую его пульсацию в кончиках пальцев, в груди, в висках. Кажется, он действительно рассчитывает на то, что я приму его предложение и что мы сможем выстроить что-то прочное и настоящее, но… хватит ли одних уважения и привязанности?
Я пытаюсь справиться с нахлынувшими эмоциями, но каждая мысль уводит меня в тупик. Нарбиев сидит спокойно, его лицо выражает только уверенность и некую твёрдость. Он явно решил всё за нас обоих и просто ждёт моего ответа. Я никогда не чувствовала себя настолько потерянной и… одновременно заворожённой.
— Это… слишком неожиданно, — тихо признаюсь я, стараясь не смотреть ему в глаза, потому что этот взгляд сводит меня с ума. — Я… не знаю, что сказать.
Он кивает, как будто понимает моё замешательство.
— Я не прошу вас решать прямо сейчас, Анна. Подумайте до утра. Я не тороплю вас. — Его голос звучит уверенно, но с уважением к моему смущению. — Решение, какое бы оно ни было, должно быть обдуманным.
Он убирает кольцо обратно в коробочку, и я понимаю, что он готов дать мне время, чтобы осознать всё, что произошло. Он будто даёт мне свободу, но его уверенность всё равно пронзает меня. Как может человек быть таким… спокойным? Таким уверенным?
Мои руки дрожат, и я пытаюсь незаметно спрятать их в складках платья. За окном мелькают огни, но мне сложно сосредоточиться на чём-то, кроме своего разрывающегося сердца. Я понимаю, что это предложение — не просто жест или попытка устроить жизнь дочери. В его словах чувствуется нечто большее. Он и правда уверен, что я — та самая женщина, с которой он готов строить семью?
Когда мы наконец приезжаем домой, я чувствую, что ноги едва держат меня от волнения. Я бужу Алинку, и мы выходим из машины, направляемся в дома. Её уже ждёт преподаватель английского, а Нарбиев предлагает проводить меня до комнаты.
Мы тихо поднимаемся на второй этаж, его уверенные шаги рядом успокаивают, но я всё равно ощущаю себя словно в каком-то полусне. Мы останавливаемся у двери моей комнаты, и я поворачиваюсь к нему, чтобы ещё раз поблагодарить его.
— Спасибо за поездку к сестре и запомощь племяннику, Ринат Каспарович, — произношу я, чувствуя, как моё лицо снова заливает краска.
Он смотрит на меня чуть пристальнее, чем обычно, и на его губах появляется лёгкая, едва заметная улыбка.
— Подумайте, Анна. — Его голос обволакивает меня, и в словах — нечто большее, словно обещание.
Я киваю, не в силах сказать больше ни слова. Он разворачивается и уходит, оставляя меня стоять у двери в полной растерянности. Войдя в комнату, я закрываю дверь и прислоняюсь к ней, чувствуя, как сердце всё ещё бьётся в груди гулким эхом.
Продолжение следует...
- Часть 13 - будет опубликована 14.05 в 06:00
Автор: «Случайная няня для маленького чуда», Рина Горнеева
***
Содержание:
- Часть 13 - будет опубликована 14.05 в 06:00
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
