Аделина Генриховна чеканно и быстро шагает по дому, выпрямив спину, будто она в корсете, и я снова едва за ней поспеваю.
— Здесь гостиная, тут тебе можно находиться только когда ты с девочкой, — ставит в известность она, обводя рукой просторную комнату.
Гостиная действительно огромная. Светлая, просторная, современная. Высокие панорамные окна пропускают много света, а дизайнерская подсветка создаёт ощущение нереальности.
В центре комнаты — огромный угловой кремовый диван, по нему разложены мягкие подушки. Напротив — камин с обрамлением из светлого мрамора, над которым висит в золотой рамке большой портрет Алины.
— Там кухня. Посещение персонала по часам, — продолжает управляющая. — В библиотеке и в рабочем кабинете Рината Каспаровича тебе вообще делать нечего. Наверху в левом крыле хозяйские спальни. Твоя тоже там, но это исключение, потому что ты должна быть максимально близко к девочке. Твои вещи туда уже отнесли. Результаты обследования уже готовы, как ты знаешь, так что скоро сможешь приступить к своим обязанностям.
— Аня! — слышу сзади нас радостный возглас.
Оборачиваюсь, а ко мне бежит Алинка. Она в розовой пижамке, волосы заплетены в светленькую косичку, уже немного растрепавшуюся за время сна. Девочка подбегает и сходу крепко обнимает меня.
— Ура! Ты согласилась! — радостно пищит она.
Папочка твой постарался.
Но разве это плохо? Девочка ведь просто прелесть! И я люблю детей, хотя своих собственных пока и нет. Такая работа мне нравится куда больше, чем быть курьером. А если ещё и указанная в контракте зарплата реальна, то…
Я когда увидела — обомлела. Сначала подумала, что ноли в глазах задвоились.
Двести тысяч. За месяц работы.
Это ж где такие деньги вообще платят? Где с моим образованием и возможностями я такую работу найду?
Ответ очень прост: нигде. Даже если буду день и ночь пахать без сна и еды. Без вариантов.
— Привет, малышка, — улыбаюсь и присаживаюсь на корточки перед девочкой. — Конечно, согласилась. Вдруг ты снова решишь потеряться.
Шучу, конечно. Я собираюсь максимально ответственно выполнять свою работу.
— Алина, вернись, пожалуйста, в свою комнату. Анна пока не готова приступить к своим обязанностям, — строго говорит Аделина Генриховна, и по голосу я слышу, что к девочке тепла в ней ни грамма, даже напротив — ощущается раздражение. — Ей ещё необходимо подписать некоторые документы и переодеться в форму.
И, судя по всему, это у них взаимно.
— Нет! Хочу! — негромко, но с несвойственным детям металлом в голосе, отвечает Алина. — Аня здесь. Значит, мы можем быть вместе, а если ей что-то нужно, мы тоже сделаем это вместе! Правда, Аня?
Алина переводит на меня свои огромные глаза в поисках поддержки, а я замечаю, как каменеет лицо управляющей.
— Нет, — отрезает она. — Анна…
— Пусть идёт, — слышу сзади мужской голос. — Алина, ты снова споришь?
Вторую фразу Ринат Каспарович говорит куда мягче. Мне кажется, он настолько любит дочь, что просто не способен ей противостоять, несмотря на всю его жёсткость и суровость.
— Доброе утро, папочка! — малышка срывается с места и бежит к отцу, а он ловит её и поднимает на руки. — Я так рада, что Аня согласилась! Спасибо-спасибо-спасибо!
Она обнимает отца за шею и расцеловывает в щёки. Нарбиев переводит взгляд на меня всего на пару секунд, но в этом взгляде я не могу ничего прочитать. Кроме того, мой лимит противодействия таким взглядам на сегодня исчерпался ещё утром, и я просто опускаю глаза.
Управляющая, кивнув, гордо удаляется, отдав мне ключ от моей комнаты. Нарбиев ставит девочку на пол, и она берёт меня за руку.
— Анна, вы прочли контракт? Вас всё устраивает? — спрашивает требовательно.
— Да, — киваю. — Только… есть какой-то подвох? Сумма уж больно…
— Подвоха нет, — отрезает резко. — Никаких штрафов, взысканий, непредвиденных расходов и тому подобное. — Проживание и питание не входят в эту сумму, они предоставляются безвозмездно.
— Понятно, — киваю, не зная, что ещё сказать.
— Тогда хорошего дня, — холодно говорит Нарбиев, разворачивается и уходит, а малышка тянет меня за руку.
— Пойдём, я покажу тебе своих кукол, — тараторит с нетерпением. — И комнату. И телескоп, что папа подарил.
— Пойдём, малышка, — отвечаю, крепче сжимая её пальцы, и мы идём наверх по большой лестнице, что ведёт из гостиной.
Комната у девочки как у настоящей принцессы. Белое, розовое, сиреневое. Кукольные домики, мягкие игрушки, целый уголок с игрушечными кухней, ванной и спаленкой для кукол, книжная полка с разноцветными книжками. Наверное, это ей читают вслух, сама она ещё маленькая, вряд ли умеет.
— Я тебе сейчас всё здесь покажу! — говорит Алина и несётся к небольшому столику с расставленными на нём игрушечными блюдцами и чашками.
Наверное, у неё есть распорядок дня, занятия всякие, график прогулок. Может, есть какие-то особенности здоровья и питания. Вдруг аллергия какая-то. Это тоже важно знать.
Я во всё это вникну, но сейчас нужно дать малышке ко мне привыкнуть, позволить впустить в свой детский мирок. А по графику мы ещё успеем.
— Жду с нетерпением! — отвечаю ей и присаживаюсь на мягкий пушистый белый ковёр, пока Алинка тащит ко мне свою куклу
– У Тити есть подружки, — говорит Алина и начинает доставать с полочки ещё кукол. — Это Риса, это Ника, это Кира. Они сёстры. Их всех мне подарил папа.
— Действительно сёстры! — подыгрываю Алине. — Они даже похожи.
— Да-а-а! — кивает увлечённо Алина. — Классно им, правда? Они могут играть вместе и обсуждать всякие новости, делиться секретиками. А у тебя есть сестры?
— Есть, — улыбаюсь. — Мою сестру зовут Надя.
— А вы с ней тоже играли вместе и делились секретами, когда были маленькими? — глазки малышки буквально вспыхивают.
— Конечно. Мы и сейчас делимся секретами и иногда что-то вместе делаем, как раньше в игры играли, — говорю честно. С Алиной легко общаться.
— А у меня нет сестры, — внезапно она становится грустной и сникает. — Но я бы очень хотела сестричку. Тоже секретами бы делилась. И куклами. Мне правда-правда было бы не жалко.
— Ну… — заминаюсь, не сразу нахожусь, что ответить ребёнку. — Я думаю, у тебя ещё могут появиться сестры или братья.
Она вздыхает, приглаживая кукле волосы, а потом будто переключается, решая больше не говорить о том, что вызывает у неё грусть.
— Ты умеешь шить одежду для кукол?
— Хм, — пожимаю плечами, — не пробовала. Но в детстве я шила платья себе, можем попробовать и для твоих кукол что-нибудь смастерить.
Алина подскоками убегает к игрушечному кухонному гарнитуру и тащит оттуда кукольный чайный сервиз. Расставляет на подносе и важно умащивается рядом со мной на кровати.
— Пей, — командует, указывая на чашечку.
Я приступаю к бутафорскому чаепитию, малышка делает то же самое. Наверное, у неё есть режим и ему нужно следовать. Как минимум, отправить чистить зубы, переодеться и причесать.
— Мм, очень вкусно, — отставляю чашечку. — Слушай, у твоей Тити такая красивая причёска! Ты сама ей делала?
— Да, — гордо отвечает Алина. — Но хотела немного по-другому, просто не вышло.
— А давай я попробую.
— Давай! — воодушевляется девочка и протягивает мне куклу, а сама бежит за кукольным гребешком.
Я делаю кукле причёску, как просит Алина, она пищит от восторга и вдруг крепко прижимается ко мне. Её объятия заставляют душу наполниться телом и нежностью. Разве можно испытывать такие эмоции к чужим детям?
— Слушай, а давай и тебе сделаем такую причёску? Я могу причесать так и тебя, пока ты будешь чистить зубки.
Девчушка задумывается, но тут же одобрительно кивает и тащит меня в ванную, которая есть прямо в её комнате за дверью.
Пока она чистит зубы, старательно водя жужжащей щёткой, я делаю ей аккуратную бесхитростную причёску, потом она показывает, где лежит её одежда, и я помогаю ей переодеться.
— Завтрак обычно в десять, уже пора, — сообщает она.
Мы спускаемся в столовую, где на столе уже накрыто на двоих. Одновременно с нами входит и Нарбиев.
И снова я в его присутствии смущаюсь. Понимаю, что мне работать и жить в его доме, и нужно как-то адекватнее реагировать, но вот этот иррациональный страх пугает.
— Папочка, я думала, ты уехал!
Алина срывается с места и бежит к отцу.
— Да, но нужно было вернуться и я решил, что мы можем позавтракать вместе.
— Тебе тут делать нечего, — ко мне сбоку подходит Аделина Генриховна и говорит негромким недовольным тоном. — Персонал не ест вместе с хозяевами.
— Конечно, — киваю и собираюсь тихо исчезнуть, но вдруг Алина оборачивается, выискивая меня глазами.
— Аня! Я хочу, чтобы ты кушала с нами!
Я теряюсь, не зная, что ответить. Бросаю взгляд на управляющую, которая поджимает губы, неодобрительно глядя на девочку.
— Алина, — сдержанно говорит она, — так принято, что няня ест на кухне. Да и вам с отцом будет приятно пообщаться наедине.
На лицо девочки будто грозовое облако набегает. Она сердито оттопыривает нижнюю губу и сводит бровки, становясь удивительно похожей на своего отца. У Алины с управляющей явно не самые тёплые отношения.
— Папочка, пожалуйста! — оборачивается она к нему и всхлипывает.
Я прекрасно понимаю, что это манипуляция.
А девчонка не промах. Но мне, наверное, следует вмешаться?
— Алиночка, всё нормально, — улыбаюсь. — Мы скоро увидимся и продолжим наше знакомство.
Но девчонка продолжает смотреть на отца.
— Хорошо, — сдаётся он. — Но тогда ты без возмущений поедешь на занятия по английскому.
Кажется, господин Нарбиев готов мириться с прислугой за столом ради образования дочери.
— Спасибо! — она обнимает его за шею и чмокает в щёку. — Пусть ей принесут приборы.
Ринат Каспарович кивает управляющей, та делает знак, что поняла и уходит. Но я всё же ловлю её злой взгляд, брошенный на меня.
А что я могу сделать? Я не понимаю, как вести себя. Я смущена, растеряна, не знаю правил этого дома. Я сюда даже не просилась работать!
Алина подходит ко мне, берёт за руку и тянет к столу. Я усаживаюсь на стул, но будто на иголки. Буду молчать, да и кусок в горло сейчас не полезет. Потом поем.
Завтрак проходит в напряженной тишине, разрываемой лишь звуками столовых приборов и тихими шорохами. Я стараюсь не смотреть на Нарбиева, который выглядит сосредоточенным, погруженным в свои мысли. Взгляд его тяжелый и властный, но он иногда кидает на меня быстрые взгляды, которые заставляют меня чувствовать себя как под увеличительным стеклом.
Алина, напротив, словно сияет от счастья, что её папа рядом. Она перебрасывается с ним парой фраз о том, как она провела утро, делая причёску для своей любимой куклы. Нарбиев отвечает ей с терпением, иногда чуть улыбаясь, и в эти моменты он становится немного менее суровым.
— Папочка, Аня сделала для Тити самую красивую причёску, — с энтузиазмом рассказывает Алина, едва не расплескивая сок из бокала. — А ещё она обещала, что мы сделаем платье для всех моих кукол!
Я киваю, натянуто улыбаясь. Чувствую себя неуютно — всё это больше похоже на спектакль, где я оказался случайно
— Только мне надо будет немного подумать, где взять материалы, — говорю осторожно.
Алина надувает губки и переводит взгляд на отца.
— Пап, ты поможешь Ане с этим? — девочка переводит взгляд на отца, а я крепче сжимаю вилку, которой так и не решилась наколоть ни одного куска.
— Я что-нибудь придумаю, — бросает он мне через стол. Его взгляд на мгновение скользит по моему лицу, а потом возвращается к дочери. — Будут у твоих кукол новые платья.
Я опускаю глаза в тарелку, чувствуя легкое покалывание в животе. От холодного взгляда Нарбиева мурашки бегут по спине, но что-то в его голосе кажется неожиданно мягким, когда он говорит с дочерью. Этот контраст сбивает с толку.
Алина продолжает есть, а я снова ощущаю, что хозяин дома смотрит на меня.
— Анна, вы не едите, — он обращается ко мне, и я перестаю дышать. — У вас особые пищевые предпочтения? Вегетарианство?
— Нет, — качаю головой. — Просто… не голодна.
— Ешьте, — звучит как приказ, здесь не ошибиться. — Вы несёте ответственность за мою дочь, я бы не хотел, чтобы вы свалились в голодный обморок.
Перечить ему я не решаюсь. Этот человек пугает меня.
Беру вилку и кладу себе с блюда в тарелку яйцо пашот и несколько долек порезанного свежего помидора. Ещё ломтик хлеба и достаточно.
— Едва в нашем доме в достатке, — снова говорит Нарбиев мне. — Без надобности не ограничивайте себя. Мне нужно, чтобы рядом с моей дочерью был здоровый и надёжный взрослый.
— Я вас поняла, — киваю и зачем-то, чисто на рефлексе, вскидываю на Нарбиева глаза. Наши взгляды встречаются, и я чувствую, как по коже стремительно расходится волна электричества.
Что он за человек такой? Откуда такая дикая, пугающая энергетика?
Или это просто я забитый деревенский перепуганный кролик?\
Когда завтрак заканчивается, Нарбиев встаёт из-за стола. Я тоже поднимаюсь и встаю рядом со спинкой стула, на котором сидит Алина.
— Хорошего дня, Птенчик, — говорит он дочери, а потом уходит, никак не отреагировав на меня.
Алина тут же встаёт, подходит ко мне и снова берёт за руку, как будто боится, что я куда-то денусь.
— Мой папа иногда бывает слишком суров? — негромко говорит она. — Не бойся его, на самом деле он хороший человек.
— Я не боюсь, — лгу ей, но что я могу сказать пятилетнему ребёнку? Что её отец одним лишь взглядом выкачивает весь воздух из моих лёгких, заставляя задыхаться от страха? — Всё хорошо, малышка.
— И ты никуда не уйдёшь? — вскидывает она на меня свои огромные глаза.
Я присаживаюсь на корточки, чтобы быть на одном уровне с ней, и улыбаюсь.
— Никуда, — качаю головой. — Мы сделаем много интересных платьев твоим куклам. Но сначала мне надо разобраться, чем обычно ты занимаешься в течение дня, какие занятия посещаешь. Поможешь мне?
Алина улыбается в ответ и кивает. Девочка она очень хорошая, с ней будет легко — это я уже чувствую. Но кроме малышки в этом доме есть другие люди, с которыми мне придётся взаимодействовать. Так что мне, судя по всему, предстоит ещё много испытаний в этом доме, прежде чем всё наладится.
День у нас с моей подопечной проходит очень насыщенно. Алина болтает без умолку, посвящая меня в свой удивительный цветной детский мирок. Днём, конечно, спать её уложить у меня не удаётся, но я хотя бы уговариваю её полежать и послушать сказку.
— Я уже слишком большая, чтобы спать днём, — пытается переубедить меня она. — Мне уже пять лет, вообще-то!
— Знаешь, даже взрослые некоторые не прочь поспать днём, — отвечаю ей, пытаясь не давить. — В этом нет ничего плохого. Чтобы изучать мир, нужен отдых.
Когда вечер опускается на дом, я помогаю Алине принять ванную, мы играем в воде её любимыми игрушками, строим воздушные замки из мыльной пены и даже моем голову без слёз. Потом я расчёсываю, сушу ей волосы и укладываю спать.
Засыпает Алина мгновенно, уставшая от бесконечных игр и веселых занятий. Я не успеваю дочитать до конца даже первую страницу книжки — её любимой сказки про Царевну-лягушку.
Я провожу пальцами по её волосам, прикрываю одеялом и, тихо закрыв дверь, выхожу в коридор.
По дверью в конце коридора видна слабая полоска света. Это спальня Нарбиева. По плечам почему-то пробегает озноб, и я обхватываю себя и растираю кожу ладонями.
Тихо ступая по коридору, дохожу до лестницы и иду в кухню. Обед у меня получился на бегу, а ужин и вовсе я пропустила. Есть хочется не то чтобы сильно, но Нарбиев прав — чтобы быть в состоянии присматривать за такой активной девочкой, как Алина, мне нужно быть в форме, а не шататься от голода.
Так что я решаю спуститься и сделать себе хотя бы бутерброд с чаем.
Надеюсь, командирша-управляющая уже тоже в своей комнате, а то не хочется выслушивать от неё нотации, что я нарушаю правила.
В кухне горит светодиодная полоса над столешницей. Свет неяркий, но его вполне достаточно, чтобы не включать основной.
Прошмыгнув через хозяйскую столовую, я поворачиваю за угол самой кухни… и вдруг сталкиваюсь нос к носу с самим Нарбиевым.
Продолжение следует...
- Часть 5 - будет опубликована 06.05 в 06:00
Автор: «Случайная няня для маленького чуда», Рина Горнеева
***
Содержание:
- Часть 5 - будет опубликована 06.05 в 06:00
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
