Я сижу в кабинете Нарбиева, чувствуя, как каждая минута тянется вечностью. Моё сердце бьётся так сильно, что кажется, вот-вот выпрыгнет из груди. В голове звенит одно — как заколка могла оказаться у меня в кармане? Это подстава, но кто-то решил свалить всю вину на меня, и теперь мне придётся доказать свою невиновность.
В этот момент я слышу, как за дверью голос Нарбиева отдаёт распоряжения Алине:
— Иди в свою комнату, Птенчик, — говорит он, его голос немного смягчается, когда он обращается к дочери. — Я скоро приду.
— Папа, Аня не виновата!
— Я разберусь, Алина. Пожалуйста, иди поиграй с Тити.
Я напрягаюсь, прислушиваясь к шагам в коридоре. Кажется, он направляется ко мне.
Но вот другой звук — стук каблуков, быстрые шаги, догоняющие его. Это Светлана. Я слышу, как она торопится за ним, пытаясь остановить.
— Ринат, — её голос звучит нервно, но она явно пытается сохранить видимость спокойствия. — Ну зачем нам эти камеры? Всё ведь и так ясно. Анна — воровка, ты же видел. Заколка нашлась, так давай не будем всё усложнять. Это стресс для всех, тем более Алины. Зачем ей всё это?
Я тихо вздыхаю, чувствуя, как меня снова накрывает волной негодования. Светлана с таким высокомерием и уверенностью пытается избавиться от меня, словно я для неё помеха.
Но чем же я ей мешаю? Что такого плохого сделала?
— Полиция здесь не нужна, — продолжает она, и в её голосе слышится искусственная мягкость. — Достаточно просто выгнать её. И всё. Мы забудем об этом инциденте, и ты сможешь провести время с дочерью, а не разбираться с мелкими кражами.
Я слышу, как Нарбиев останавливается, его шаги затихают прямо у двери.
— Светлана, — произносит он твёрдо, его голос обжигает холодом. — Езжай домой. Я разберусь сам.
Она явно не ожидает такого ответа. Я слышу, как её тон меняется, она пытается давить на него, манипулировать, как обычно.
— Ты серьёзно? — возмущается она. — Мы и так мало времени проводим вместе. Мы могли бы сейчас поехать на обед в ресторан, отдохнуть, а ты тратишь время на эту чушь! Ты всё равно выгонишь её, так зачем все эти нервы?
Нарбиев молчит несколько секунд, и я представляю, как его терпение истощается.
— Я сказал, езжай домой, — повторяет он твёрдо. — Я со всем разберусь.
Она снова пытается возразить, но он уже открывает дверь кабинета. Светлана буквально влетает за ним, на грани истерики. Её шаги быстрые, голос напряжённый, но Нарбиев непреклонен. Он бросает на меня короткий взгляд, от которого я вытягиваюсь струной и чувствую, как спина начинает болеть от напряжения, и подходит к своему столу.
— Присаживайтесь, Анна, — его голос звучит спокойно, но с ноткой решительности.
Светлана стоит рядом, скрестив руки на груди, её лицо полно раздражения. Нарбиев садится за стол, поворачивается к монитору и быстро нажимает несколько клавиш на клавиатуре.
Я сижу в оцепенении, не зная, чего ожидать. Светлана продолжает метаться взглядом по комнате, недовольно цокая языком, как будто считает, что всё это пустая трата времени. Но вдруг на экране появляется запись с камеры из гостиной.
— Смотри, Светлана, — говорит Нарбиев, его голос твёрд и безапелляционен.
Я не могу поверить своим глазам. На записи чётко видно, как мой кардиган лежит на кресле, аккуратно сложенный перед прогулкой. Я в это время была на кухне, помогала Алине с перекусом. И вот появляется Светлана. Она подходит к креслу, оглядывается по сторонам, и с явным намерением кладёт свою заколку в карман моего кардигана.
Я в шоке. Моё сердце бешено стучит, а в горле встаёт ком.
Неужели она действительно всё это подстроила? Я не могу поверить, что человек может быть настолько коварным.
Светлана, увидев запись, бледнеет. Она делает шаг назад, её лицо резко меняется — с ярости на замешательство. Но она тут же начинает говорить, пытаясь оправдаться.
— Это недоразумение, — заикается она, пытаясь вернуть себе самообладание. — Это просто глупая ошибка! Я... Я не думала, что всё зайдёт так далеко. Я хотела, чтобы ты просто понял, что ей нельзя доверять!
Я смотрю на неё, не в силах поверить в её слова.
Как она могла? Почему? За что?
Светлана продолжает пытаться оправдаться, её голос становится всё более истеричным, но Нарбиев её прерывает, его голос звучит резко.
— Достаточно, Светлана. Ты перешла черту, — говорит он, и его слова режут воздух, как лезвие. — Ты должна извиниться перед Анной.
— Извиниться? — она кричит, её глаза горят от ярости. — Ты серьёзно?! Ты собираешься выгнать меня из-за этой... этой…
Она замолкает, не решаясь закончить оскорбление. Её руки дрожат, а глаза налиты слезами.
— Из-за какой-то прислуги?!
— Между нами всё кончено, — говорит Нарбиев с ледяной твёрдостью. — Уходи.
Светлана замирает, несколько раз поражённо хлопнув ресницами, а потом разражается истерикой, кричит, размахивая руками, но Нарбиев не даёт ей больше времени. Он поднимает трубку телефона с явным намерением вызвать охрану, и этот последний жест, который её отпугивает. Светлана бросает на меня ненавидящий взгляд и убегает из кабинета, хлопнув дверью.
Я сижу, не зная, что делать. Внутри всё перевернулось, но всё же я чувствую облегчение, что правда вышла наружу. Я тихо поднимаюсь, не желая больше оставаться здесь.
— Можно я пойду к Алине? — прошу я тихо.
Нарбиев кивает, и я быстро выхожу, чувствуя, как ноги едва держат меня.
Когда я прихожу к Алине, она бросается ко мне и обнимает, её маленькие ручки сжимаются вокруг моей шеи, и я чувствую, как напряжение постепенно уходит. Она всхлипывает, а я гладжу её по волосам, пытаясь успокоить.
— Всё хорошо, малышка, — шепчу я, стараясь успокоить её. — Я с тобой.
В этот момент мой телефон звонит. Я сразу узнаю номер сестры и отвечаю, всё ещё обнимая Алину.
— Аня, ты не поверишь, — слышу я голос Надежды. — Центр реабилитации профессора Сойкина согласился принять нас с Алёшей бесплатно. Представляешь? Лечение оплачивает какой-то бизнесмен! Наверное, это какая-то благотворительная программа, но мне, если честно всё равно, главное, что у Алёшки будет шанс на нормальную жизнь!
— Правда? — грудь распирает от радости.
— Да! — Надя говорит взахлёб. — Сказали, что утром он прислал заявку, и вот её подтвердили и позвонили мне. Я даже не знаю… это чудо какое-то, Анюта!
Я ошеломлена новостью, и в груди всё сжимается от благодарности и облегчения. Кажется, я догадываюсь, кто этот бизнесмен…
После звонка сестры у меня внутри всё переворачивается. Грудь распирает от радости.
Алёшку примут в центр, и лечение оплатил какой-то бизнесмен. Я не могу поверить в то, что это правда. Всё, что казалось неразрешимым, наконец, сдвинулось с мёртвой точки. Я чувствую, как слёзы наворачиваются на глаза, но это уже слёзы облегчения и радости.
"Кто этот бизнесмен?" — стучит в голове. Неужели это... Нарбиев?
В глубине души я почти уверена, что это так. Сердцем чувствую.
— Аня, что-то случилось? — хмурит бровки Алинка?
— Нет, малышка, — улыбаюсь я. — Всё как раз хорошо. Мой маленький племянник — Алёшка, он сильно болеет. Но теперь он выздоровеет.
— Я не люблю болеть, — Алина втягивает голову в плечи. — Пусть скорее твой племянник выздоравливает и приходит к нам играть.
— Обязательно, — не сдерживаюсь и на эмоциях обнимаю Алину.
Я читала, что няням вообще-то не положено обнимать и целовать своих воспитанников, это неэтично и в агентствах за это наказывают. Но ведь у Алины нет мамы, и ей очень не хватает ласки.
— Я отойду на минуточку, ладно, малышка?
После согласия Алинки я встаю и иду к двери. Мне очень хочется прямо сейчас поблагодарить Рината Каспаровича за помощь Алёшке. Но едва выхожу в коридор, как вижу через через окно, что машина Нарбиева уезжает за ворота. Он снова занят делами. Но я знаю, что должна его поблагодарить, когда увижу. Чувствую огромную признательность за то, что он не только поверил в мою невиновность, но и сделал такой щедрый жест для моей семьи.
Несмотря на такое непростое утро, весь день у меня прекрасное настроение. В своей голове я уже строи мечты и картинки, как Алёшка носится по детской площадке, как гуляет в парке, и они с Алиной вместе играют у фонтана.
Когда мы с Алиной спускаемся на ужин, я всё ещё взволнована. Нарбиев уже за столом, читает новости в смартфоне, но как только мы заходим, откладывает его в сторону.
— Привет, Птенчик, — улыбается дочке, а потом и мне кивает. — Как день прошёл?
— Хорошо, — она подходит и целует его в щёку, а потом умащивается на стуле перед тарелкой.
В столовую входит повариха, она несёт графин с соком. Странно, что не Аделина Генриховна. Обычно она это делает.
Мы сидим за столом, и я, как всегда, подбадриваю Алину, чтобы она доела свой ужин. Как только она заканчивает, быстро срывается с места.
— Я пойду мыть руки! Сама справляюсь, Аня, ты ешь! — кричит Алина, убегая, а я остаюсь за столом наедине с Нарбиевым.
Момент настал. Мне нужно сказать ему спасибо. Но слова никак не находятся, и я лишь на мгновение задерживаю взгляд на его строгом лице, пытаясь набраться смелости.
— Ринат Каспарович… — начинаю я, чувствуя, как внутри поднимается лёгкая дрожь. Он сразу поднимает на меня глаза, и моё сердце невольно начинает колотиться быстрее. — Я хотела поблагодарить вас… за всё. За помощь с лечением Алёши. В центре не сказали, кто спонсор, но я догадалась, что это вы.
Он молчит, изучая меня своим пронзительным взглядом, и вдруг его лицо смягчается, хотя голос остаётся всё таким же уверенным и строгим.
— Анна, — говорит он, сложив руки на столе, — почему вы просто не сказали, для чего вам нужны были деньги? Разве здоровье ребёнка — это не важнее всего остального?
Его слова звучат немного укоризненно, и я чувствую, как на мои щеки заливаются краской. Мне действительно стоило объяснить всё сразу, но я боялась после того, что услышала.
— Я хотела попросить оплату наперёд, но… потом услышала, как Светлана говорила всё это вам, и… — отвечаю я тихо, опустив глаза, чувствуя, как стыд подступает ко мне. — И не решилась.
Он качает головой, и я снова поднимаю на него взгляд. В его глазах нет злости, только строгое понимание.
— Если вам нужна была помощь, надо было просто сказать. В таких вопросах стыд неуместен, Анна. Здоровье ребёнка всегда на первом месте, — говорит, откинувшись на спинку стула. — А по поводу слов Светланы… ну неужели вы думаете, что своей головой я думать не умею и готов лишь слушать других?
Я теряюсь, не зная, что ему ответить. А ведь правда — почему я решила, что он сразу же на слово поверит Светлане? Как-будто даже обидела его, получается…
— В конце концов, именно её слова и натолкнули меня на мысль проверить, зачем вам может понадобиться крупная сумма денег. Уж простите, Анна, но как воровка и мошенница вы точно не выглядите.
Я пожимаю плечами и уже собираюсь снова поблагодарить его, но он неожиданно перебивает мои мысли.
— Если вы так уж хотите меня отблагодарить, — его голос становится чуть мягче, — приглашаю вас на ужин. Завтра.
Я замираю. Моя голова мгновенно наполняется сумбуром мыслей.
Ужин? Со мной?
Я не знаю, что сказать. Моя первая реакция — удивление, затем смущение. Краснею до самых корней волос, а мысли путаются, не зная, как реагировать на такое предложение.
— Ужин?.. Завтра? — едва слышно переспрашиваю я, чувствуя, как голос предательски дрожит.
Нарбиев чуть улыбается, но в его взгляде видна серьёзность.
— Да. Если вам не сложно, — он снова смотрит на меня так, что у меня внутри всё сжимается. — Мы поужинаем вместе в моём любимом ресторане.
Я киваю на автомате, хотя внутри меня борются разные эмоции. У меня нет ни красивого платья, ни опыта в таких встречах. Но, конечно, отказаться я не могу.
— Хорошо, — говорю, снова опуская взгляд. — Я… я согласна.
Он кивает, удовлетворённо, как будто так всё и должно быть, и поднимается из-за стола.
— Спокойной ночи, Анна, — говорит он, уходя из столовой.
Я остаюсь сидеть в одиночестве, сердце всё ещё колотится. Мои мысли словно вихрь — мне трудно сосредоточиться на чём-то одном.
Он пригласил меня на ужин. Это нечто совершенно неожиданное.
Продолжение следует...
- Часть 11 - будет опубликована 12.05 в 06:00
Автор: «Случайная няня для маленького чуда», Рина Горнеева
***
Содержание:
- Часть 11 - будет опубликована 12.05 в 06:00
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
