Это приключение о девяти совершенно разных детях, которых волею случая объединил магический кубик. История о том, как кубик отправляет их в приключения, а они пытаются разобраться в своих проблемах, отвечают на свои вопросы, взрослеют и меняются.
Мистический проводник, которого встречают дети, отвечает на самые сложные вопросы с юмором и иронией, в свойственной ему манере, но помогает детям разобраться в самых сложных вопросах.
История для семейного чтения, детей (12+) и их родителей.
Предыдущие главы:
ГЛАВА 1. https://dzen.ru/a/aaQ3Z1RnUWNuIKkB
ГЛАВА 2. https://dzen.ru/a/aaRK9PmdZD840MqF
ГЛАВА 3. https://dzen.ru/a/aaRMdlMz9TN2tHmw
ГЛАВА 4. https://dzen.ru/a/aaRNOfmdZD8408QH
ГЛАВА 5. https://dzen.ru/a/aaRNsch-Z2J0j8RZ
ГЛАВА 6. https://dzen.ru/a/aaRODx9TAlRP5MPP
ГЛАВА 7. https://dzen.ru/a/aaRObwTDul0KdCvu
ГЛАВА 8. https://dzen.ru/a/aaRPTH4yO1wV3nLp
ГЛАВА 9. https://dzen.ru/a/aaRTK5gnDXdYkk8t
ГЛАВА 10. https://dzen.ru/a/aaRTqvmdZD842-wX
ГЛАВА 11. ПУСТОТА
Прошло несколько дней.
Амир уже успел рассказать про мир Мирослава во всех подробностях – и как там устроен город, и как он занимался, и как играл. Все знали и про то, что он наконец разобрался в своих чувствах и принял и свою первую маму, и Лену как маму тоже.
Крупные новости обсудили, покрутили, немного успокоились.
***
Сава, Даня и Наиль сидели втроём на пирсе.
Солнце уже почти ушло за лес, вода стала тёмной и ровной. На закате комары объявили охоту на последних отдыхающих: кружили вокруг, цеплялись к шее и щиколоткам и всеми силами гнали с пляжа.
Эти трое уходить не спешили.
– Забавно, – сказал Сава, болтая ногой над водой. – Ещё неделю назад у нас было ощущение, что миры – это просто аттракционы. Типа: кинул кубик, попутешествовали, вернулись.
Он фыркнул:
– А теперь у каждого уже целый мир.
– У кого‑то, – уточнил Наиль, сидя рядом и покачивая босыми ступнями. – У кого‑то даже по две серии.
Даня молчал, смотря, как круги расходятся по воде.
Он кивнул в сторону дома:
– У Лили – кубик. Она вообще ходит куда хочет.
– А мы, – добавил Наиль, – как массовка.
Он усмехнулся:
– «В эпизодах также снимались».
Даня вздохнул:
– Меня, если честно, именно это и задевает, – сказал он. – Не то, что у них что‑то есть. А то, что у нас даже собственного вопроса нет.
Он пошевелил пальцами:
– Не то чтобы кубик нас «не слушался». Мы ему просто даже ничего своего по‑настоящему не сказали.
– Константин говорил, – напомнил Сава, – «простые вопросы – простые ответы». - Он бросил камешек. – А у нас даже простых нет. Красота.
– Я могу придумать кучу вопросов про мир, – признался Даня. – «Что будет, если все…», «что будет, если технологии…»
Он пожал плечами:
– А как только пытаюсь спросить про себя – всё застревает. Страшно вслух сказать.
Комар сел ему на икру, он смахнул его почти не глядя.
– Я не хочу быть только «другом кого‑то», – тихо добавил он. – Я хочу понимать, кто я сам. А пока даже не знаю, с какого конца к этому подойти.
– А я не хочу быть только тем, кто шутит, – отозвался Сава, глядя на чёрную воду. – Удобно, но как‑то маловато.
Он усмехнулся:
– Вдруг потом окажется, что я всю жизнь просто подмигивал в кадре, пока другие играли главные роли.
– А я, – сказал Наиль, – боюсь, что у меня внутри пусто.
Они помолчали.
– Похоже, – осторожно произнёс Даня, – наш вопрос как раз про это.
– Типа, – подхватил Наиль, – «как стать собой, а не чьим-то отражением»?
– Да, – кивнул Сава.
Они усмехнулись, но внутри у всех троих было не до смеха.
Комары перешли в режим «нас много, и вы вкусные».
– Пошли отсюда, – поморщился Сава, вставая, – пока нас не съели раньше, чем мы доберёмся до дома.
– Завтра, – сказал Даня, тоже поднимаясь, – попробуем ещё раз спросить вслух: кто я такой и что мне нужно сделать, чтобы стать собой.
Наиль только кивнул. На сегодня нужных слов было достаточно.
***
Утром Амир сидел на крыльце с гитарой, лениво перебирал струны. Лиля что‑то рисовала во дворе.
– Нам нужен кубик, – без предисловий заявил Сава.
– Добрый день, – автоматически сказал Даня.
– Что-то серьёзное? – Амир сел на перила, свесив одну ногу вниз. Голос у него был вроде обычный, но глаза — нет.
Лиля подняла голову от блокнота:
– В смысле «нужен»?
– В смысле, – ответил Даня, – у нас наконец-то есть вопрос.
Он посмотрел на Амира и Лилю по очереди:
– Наш. Про нас. Не про вас.
В этой фразе не было ни шутки.
– И вы хотите… – осторожно уточнил Амир, – пойти одни?
– Да, – кивнул Сава. – Втроём.
Он вздохнул:
– Честно? Мы немного завидуем тому, что у каждого уже была своя история. Но это… не только про зависть. Нам… правда надо разобраться.
Лиля закрыла блокнот, на секунду задумалась и кивнула:
– Если это ваш вопрос, – сказала она, – значит, так и надо.
Она встала:
– Я принесу в комнату Амира.
Через минуту вернулась со шкатулкой, открыла, бережно достала кубик и положила на стол.
– Только… – она посмотрела на них, – вы же помните? Это не игрушка.
– Мы всё помним, – ответил Даня. – И потому и пришли.
Они встали вокруг стола втроём. Остальные отступили за порог — как зрители перед сценой.
– Кто первый? – спросил Наиль.
– Давай ты, – предложил Сава. – Ты у нас главный по формулировкам.
Он криво усмехнулся:
– Если кто‑то и поймёт, как это сказать нормально, то ты.
Даня взял кубик в руку. Он был тяжелый, прохладный.
Он закрыл глаза на секунду.
«Кто я такой, – сказал он, – и что мне нужно сделать, чтобы стать собой, а не только чьм-от отражением?»
Он бросил.
Кубик подпрыгнул, стукнулся о стол, покрутился… и спокойно лёг.
Ничего не произошло.
– Ладно, – первым нарушил паузу Наиль. – Возможно, он нас ещё не расслышал.
Он взял кубик.
– Моя очередь.
Он задумался, тоже на секунду прикрыв глаза.
«Что мне нужно изменить в себе, – подумал он, – чтобы перестать жить чужими историями?»
Он бросил.
Кубик повёл себя так же. Кувыркнулся и просто остановился.
Сава взял его почти вырывая.
– Может, – буркнул он, – кубику нужен… менее грамотный язык.
Он сжал грань между пальцами:
– Слушай сюда, – сказал он уже прямо кубику. – Хочу понять, кто я сам и как мне им стать. Понятно?
Он бросил с лёгкой злостью.
Кубик стукнулся о край, покатился… и опять просто остановился.
Все ждали ещё секунду. Потом стало ясно: ничего.
– Ну класс, – хмыкнул Сава. – Первый раз пришли с серьёзным вопросом – и нас даже не взяли в очередь.
– Может, он… – начал Наиль.
– Он ничего, – резко сказал Сава. – Он просто молчит.
В голосе прорезалась не шутка, а настоящая обида.
– Спокойно, – тихо сказал Даня. Но сам чувствовал, как внутри что‑то неприятно стягивается. – Видимо, вопрос… ещё не тот.
– А какой тогда? – вспыхнул Сава. – Что ещё надо? Мало того, что мы признались, что вообще не понимаем, кто мы… нужно ещё на коленях попросить?
Лиля сжала шкатулку крепче.
– Кубик ведь… – осторожно сказала она, – не отвечает, если вопрос не… до конца честный.
Она посмотрела на них:
– Может, вы его сейчас больше из… злости задали. И зависти.
– В смысле? – вскинулся Наиль. – Мы честно сказали, что больно.
– Это да, – кивнул Амир. – Но вопрос… про что?
Он посмотрел на каждого:
– Про то, что вы хотите стать собой? Или про то, что вам обидно, что у других уже есть свои истории?
Эта фраза попала точно.
Сава сжал кулаки.
– Конечно, обидно, – выпалил он. – Мы тоже хотим, чтобы что‑то с нами произошло.
– Вот, – тихо сказал Даня. – Именно «произошло».
Он выдохнул:
– А кубик, кажется, отвечает не на «сделай что‑нибудь с нами», а на «что нам самим нужно сделать».
Наступила тяжёлая пауза.
– Получается, – медленно произнёс Наиль, – мы сейчас… хотели, чтобы кубик нас НАШЕЛ?
Он усмехнулся самому себе:
– Типа: «напиши нам классную историю». А это всё ещё не про «кто я», это про «хочу не хуже, чем у них».
Сава сел на стул, уткнувшись локтями в колени.
– Ненавижу, когда ты прав, – пробормотал он.
– Похоже, – сказал он, – сначала нам нужно задать этот вопрос… себе. Без кубика.
Он посмотрел на друзей:
– До конца. Не «хочу тоже», а «что именно я хочу от своей жизни и что готов для этого делать».
– Ненавижу это ещё больше, – признался Сава. – Потому что это, похоже, сложнее, чем кинуть кубик.
– Значит, – подвёл итог Наиль, – пока игра не начнется.
Он попробовал улыбнуться:
– Правила такие: пока мы сами играем не по‑честному, кубик не отвечает.
– Я могу его дать, – сказала Лиля. – Но не могу заставить его отвечать. – И, если честно, мне тоже обидно. За вас. Но, наверное, это честнее, чем если бы он сейчас по щелчку всё вам решил.
В комнате стало тихо.
Тишина была не пустой – густой. В ней было много всего: и зависть, и стыд, и злость, и чуть‑чуть уважения к себе за то, что хотя бы попытались.
– Ладно, – первым поднялся Сава. – Значит, сначала разберёмся в себе сами.
Он вздохнул:
– А потом, если кубик решит, что мы дозрели… может, и ответит.
– Это уже звучит лучше, – заметил Наиль. – Не говори так, – поморщился Сава. – Страшно. Ладно, – пробормотал он. – Пошли. Будем разбираться без магии, как стать настоящим человеком, как сказала бы моя бабушка.
Он небрежно кинул кубик обратно на стол.
Тот стукнулся о дерево.
И в этот момент воздух в комнате стал плотным, на миг задрожал, свернулся и они исчезли.
***
Они шлёпнулись на песок. Сава первым распахнул глаза.
Песок был везде: жёлтый, горячий, тянущийся, кажется, до самого горизонта. Барханы, как волны, застывшие посреди движения. Небо – бело‑голубое, яркое.
В домашних тапочках посреди раскалённой пустыни это выглядело особенно нелепо. Песок тут же полез внутрь, под ноги, обжигал.
– Ну…, – выдохнул он. – Это точно не комната Амира.
Рядом поднялся Даня, отряхивая ладони.
Чуть дальше сел Наиль, приподнимая пятки, чтобы хоть как‑то оторваться от песка:
– О, класс, – сказал он. – Мы хотели серьёзный ответ – получили уровень «теперь вы посреди ничего не существующего». Еще и в тапочках.
Они помолчали.
– Если честно, – сказал Даня, щурясь, – прямо сейчас я уже не уверен, что идея «идти втроём» была такой уж гениальной.
– Согласен, – кивнул Наиль. – Когда мы это планировали, звучало как «наконец‑то мы сами».
Он оглядел пустыню:
– А сейчас звучит как «мы вляпались».
Сава криво усмехнулся:
– Хотели свою историю. Получили. Никого и ничего.
Он провёл рукой по песку, давая ему просыпаться между пальцев. Внутри неприятно ворочалось: «я этого хотел» и «я этого хотел не так».
– Сейчас, – выдохнул он, – я бы уже сказал, что мне… некомфортно, что с нами никого нет.
– Ты хотел сказать «страшно», – тихо поправил Даня.
– Я хотел сказать «неуютно», – упрямо повторил Сава. – И да, вместе было бы спокойнее.
– Страдать – это наша суперсила, – буркнул Наиль.
И в этот момент воздух рядом с ними снова дрогнул.
***
Песок взметнулся, словно его снизу подбросили, и прямо рядом с ними один за другим появились ещё четверо.
Лиля приземлилась на колени, ладонями вперёд, чтобы не влететь лицом в песок.
– Ай! – выплюнула она песчинку. – Где мы вообще?!
Следом рядом шмякнулся Артур. Он автоматически подтащил Лилю к себе и огляделся.
Через пару секунд по склону ближайшего бархана, как по песчаной горке, съехали двое: Амир и Жасмин. Они прокатились вниз и остановились прямо у ног троицы.
– Нееет, только не это… – простонала Жасмин, вытирая лоб. – Это снова кубик?
– Да, – сказал Амир, тяжело дыша. – Снова кубик.
Он посмотрел на Саву, Даню и Наиля:
– Вы вообще… какой вопрос задали?
– Мы… – Сава мрачно дёрнул плечом, – хотели узнать, как стать настоящими людьми.
Амир махнул рукой вокруг:
– Видимо кубик решил, что это делается в формате группового тура.
Лиля, всё ещё пытаясь отряхнуться, огляделась кругом:
– Мне здесь совсем не нравится, – сказала она. – Здесь совсем ничего нет. И очень жарко.
– Зато теперь нас семеро, – заметил Наиль. – Втроём было все-таки немного страшно.
Сава шумно выдохнул:
– Окей, – сказал он. – Признаю: когда мы говорили «втроём», я не думал, что это будет пустыня. Сейчас мы рады, что вы здесь.
***
– Смотрите, – через минуту сказала Жасмин, щурясь. – Там следы.
На одном из соседних барханов песок был прорезан широкими полосами.
– Машины? – сказал Амир. – Или что‑то вроде.
– В какую сторону они ехали? – спросил Артур.
– Сейчас это не так важно, – ответил Даня. – Стоять здесь – точно самый худший вариант.
Он посмотрел на остальных:
– Если машина ехала, она ехала к дороге. Давайте просто пойдем по следам.
– Голос разума, – кивнул Сава. – Пошли. Пока нас окончательно не поджарили.
Они двинулись по следам. Песок тянул назад, ноги обжигало. Разговоры свелись к минимуму: сил хватало только на то, чтобы идти.
Сначала впереди появлялись только новые барханы. Потом, через какое‑то время, на горизонте что‑то мелькнуло.
– Там, – сказал Артур, прикрывая глаза рукой. – Видите?
Тёмные точки постепенно превратились в очертания машин. Несколько джипов двигались по песку, поднимая за собой пылевые хвосты.
Один из них свернул и пошёл прямо на них. Подъехал ближе, замедлил ход, остановился метрах в десяти. Дверь со стороны водителя открылась.
Из машины вышел мужчина.
Высокий. Светлая рубашка с закатанными рукавами, лёгкие брюки. На глазах – тёмные очки, которые он только чуть поправил, вглядываясь в детей сквозь жаркий воздух. Лицо было настолько знакомым, что у всех одновременно дёрнулось сердце: дядя Костя?
Он осмотрел каждого по очереди и на секунду задержался на Амире.
– Здравствуйте, Мирослав Сергеевич, – первым кивнул Амир. Теперь он их различал с первого взгляда, какое-то внутреннее чувство точно развело их на два разных полюса.
– Здравствуй, Амир, – ответил тот. – Рад, что твоя любовь к приключениям не угасла.
– А вы… здесь как оказались? – спросил Амир.
– Примерно так же, как и вы, – усмехнулся он. – Я спокойно жил в своем мире, а в следующий миг уже оказался здесь.
Он улыбнулся:
– Понял, что обратно теперь просто так не вернусь и придется тряхнуть стариной. Но раз уж я здесь, решил хотя бы раз в жизни отдохнуть, как обычный турист. Море, шопинг, джиппинг — всё как у обычных людей.
Он кивнул на машину:
– А сейчас в отель. Быстренько садитесь.
Они дружно двинулись к джипу, втиснулись внутрь –было тесно, но все поместились. Прохлада кондиционера сразу обдала кожу, и от этого стало намного легче дышать и думать.
***
Джип вёз их по пустыне.
За стеклом барханы постепенно отступали. На горизонте начали вырастать силуэты зданий. Сначала — далёкие, тонкие. Потом всё ближе и выше.
Небоскрёбы из стекла и бетона росли из песка, как стеклянные деревья: высокие, блестящие, отражающие солнце. Чем ближе они подъезжали, тем плотнее становился город: развязки, дороги, машины, сияющие фасады. Потом между зданиями появились полоски зелени: пальмы, аккуратные посадки, ухоженные газоны.
– Ничего себе… – выдохнула Лиля, прижавшись к окну. – Как будто в кино. А где мы?
– Это Дубай, – тихо пояснил Мирослав. – Город, который действительно вырос из пустыни.
Джип остановился у высокого стеклянного небоскреба. Они вошли в холл.
Внутри было прохладно. Мраморный пол, мягкий свет, прохлада кондиционера и легкий запах кофе.
У стойки ресепшена Мирослав сказал пару фраз на английском. Девушка за стойкой улыбнулась, кивнула, посмотрела на детей и протянула несколько ключ‑карт
Повернувшись к ним, он скользнул взглядом вниз – и только теперь по‑настоящему заметил их ноги.
– Вы же в домашних тапочках, – сказал он. – Забавно.
Он вздохнул:
– В пустыню в тапочках, в отель в тапочках… Нет. Нам срочно нужен магазин.
– Мы… как-то не успели переобуться, – пробормотал Артур.
– Заметно, – отозвался Мирослав. – Сейчас вас приоденем и обуем, а то пустыня вас слегка потрепала. А потом всё остальное.
Он повернулся и повёл их к небольшому магазину при отеле.
***
Номер‑люкс произвёл эффект.
Большая гостиная с мягкими диванами, несколько спален, огромные кровати, ковёр, стеклянная стена: с одной стороны — вид на море с высоты птичьего полета до горизонта, с другой — на небоскрёбы и пустыня.
Они немного побродили по номеру, заглянули в спальни, на балкон. Потом вернулись в гостиную.
Мирослав дождался, пока они немного осмотрятся, и сел в кресло.
– Так какой вопрос вы задали? – спокойно спросил он.
– Про то, как стать настоящим человеком. – неуверенно ответил Сава.
Он посмотрел на него:
– Это действительно важно. И… пока не до конца понятно даже для меня.
Он был готов продолжить, но только покачал головой:
– Обсуждать это на пустой желудок – плохая идея. Внизу ресторан. Пойдёмте.
***
Ресторан был ярким и шумным.
Белые скатерти, тёплый свет, звяканье посуды, запахи еды. Люди ели, смеялись, что-то обсуждал.
Они шли за Мирославом по залу ресторана, когда за одним из столов увидели его.
У одного из столиков, чуть в стороне, сидел мужчина в белом поло. Перед ним стояла тарелка с ужином и кружка кофе. Он как раз подносил ложку ко рту, когда взгляд его остановился на их компании.
Семеро детей и рядом с ними Мирослав.
Ложка застыла в воздухе. Он медленно положил ее на тарелку.
– Дядя Костя, – тихо сказала Лиля.
По одному только выражению его лица было видно: он точно не ожидал увидеть здесь Мирослава.
Мирослав на долю секунды тоже застыл. В его глазах мелькнуло что‑то очень похожее: удивление, осторожность, воспоминания, которые лучше бы остались в прошлом.
Они смотрели друг на друга.
По лицу Константина было видно, что в его голове мысли проносятся словно табун лошадей, не давая остановиться на какой-то одной.
Сначала казалось, он скажет что‑то привычное – про кубик, про мир, про детей. Потом – что‑то резкое про Мирослава. Но в итоге он только сглотнул и спросил:
– И… какой же был вопрос?
– Вполне разделяю твои чувства, – спокойно сказал Мирослав, выдержав паузу. – Но обсуждать это на голодный желудок не будем. – Мирослав Сергеевич знал, что такой ответ заденет Константина, и не стал отказывать себе в удовольствии. Он чуть кивнул в сторону большого стола у стены:
– Если хочешь – присоединяйся.
Они уселись. Мирослав устроился в одном из торцов стола. Константин, помедлив, занял место почти напротив. Дети расселились по бокам, образуя круг.
Напряжение между братьями было ощутимым — как статическое электричество в воздухе. Казалось, прикоснись – и взорвется.
Пару секунд все молчали. К еде пока так никто еще и не прикоснулся, а разговор явно опережал еду.
Константин снова посмотрел на детей и повторил уже прямо:
– Так какой же был вопрос?
Мирослав на долю секунды тоже застыл и начал медленно закатывать рукава рубашки.
– Так… – наконец произнёс Константин, глядя на них всех. – Кто-нибудь сможет ответить?
Он спрашивал в общем, но всем было ясно: отвечать придётся детям.
Мирослав не спешил. Он уже знал формулировку, но только откинулся в кресле и промолчал. Пауза повисла, будто он нарочно тянул время — и немного дразнил брата.
Напряжение росло каждую секунду.
В конце концов Сава не выдержал.
– Мы… – он кашлянул, – спросили у кубика, как стать настоящим человеком.
Он почувствовал, как внутри всё сжалось в тугой комок, но слова уже прозвучали.
– Как стать настоящим человеком, – медленно повторил Константин, смакуя каждое слово.
Он перевёл взгляд на Саву:
– Это был твой вопрос?
– Да, – кивнул Сава. – Мой.
– Как ты к этому пришёл? – спросил Константин. – Созревал долгими ночами или опять… случайно?
Сава пожал плечами:
– Случайно, – честно сказал он. – Вспомнил бабушку. Она всё время говорит, что главное – каким будешь человеком. Я просто сказал это вслух. Не думал, что кубик вообще на это среагирует.
На лице Константина что‑то дрогнуло – не то усмешка, не то настоящая улыбка.
– Случайно, – протянул он. – Ну да, как всегда.
Он чуть наклонил голову:
– Смотрю, ты любитель позагорать. Сначала море, теперь ещё разочек море, только с другой стороны континента. Поздравляю, у тебя отлично получается попадать в десятку.
Сава невольно хмыкнул, но внутри от этой смеси иронии и похвалы стало чуть теплее.
Мирослав тихо кивнул:
– Вопрос действительно важный, – сказал он. – И… пока не до конца понятный даже для меня.
Он перевёл взгляд с Савы на остальных детей, потом снова на Константина:
– И ответ на него, похоже, будет совсем непростым.
Он сделал паузу и вернул разговор в более приземлённое русло:
– Раз уж мы оказались здесь все вместе, – сказал он, – логично, что и жить мы тоже будем вместе.
Он посмотрел на детей:
– Пока что — у меня. В моём номере.
– В смысле, прям у вас? – уточнил Артур.
– Прям у меня, – кивнул Мирослав. – В люксе. Там всем хватит места, и проще, когда вы под присмотром.
– А ты где живёшь? – спросил Мирослав у Константина.
– В стандарте, – ответил тот.
Мирослав усмехнулся:
– Даже немного странно. Все как у обычных людей.
- Здесь у меня знакомых, к сожалению, нет. – Константин понимал, что Мирослав пытается его задеть, но сделал вид, что не замечает его колкости.
– Ну вот, – спокойно подытожил Мирослав. – У тебя всегда главным преимуществом были друзья. У меня – материальные достижения.
Он чуть развёл руками:
– Можно сказать, мы почти дополняем друг друга. Почти.
Он помолчал, потом уже серьёзнее посмотрел на брата:
– Оставь номер своей комнаты и телефон. Чтобы мы могли тебя найти, когда это понадобится.
Константин посмотрел на него так, будто внутри снова промчался табун мыслей. Но потом выдохнул:
– Ладно, – сказал он. – Записывай. – и продиктовал номер.
– Не переживай, – добавил он. – Звонить буду не для решения семейных проблем. У нас тут тема поважнее.
Дети сидели молча, слушая, как два взрослых человека, у каждого из которых за спиной своя большая история, учатся хотя бы на базовом уровне нормально разговаривать друг с другом, преодолевая старые обиды.
- А мы уже можем есть? - Спросила Лиля, - очень хочется кушать.
***
Ночь пришла неожиданно быстро: сразу после ужина стемнело, и город ожил. Испепеляющая жара сменилась ночной прохладой, но все слишком устали. День будто оборвался на середине — слишком много всего произошло. Слишком много слов. Песка. Страха.
В люксе стало тихо почти мгновенно. Наиль уснул, даже не успев договорить фразу. Даня перевернулся на бок и замер. Сава лежал с открытыми глазами. Потолок был обычный. Белый. Но стоило закрыть глаза — появлялась пустыня. Сухой горячий воздух. Обжигающий песок. И небо — огромное. Такое огромное, что в нём легко потеряться. Он перевернулся. Потом ещё раз. Одеяло казалось тяжёлым. Мысли — ещё тяжелее.
Он тихо вышел, чтобы не разбудить Наиля. Балконная дверь была приоткрыта. Ночной воздух проникал в номер, но уже не был жарким. Город внизу светился — окна, машины, огни рекламы. Всё двигалось. Всё жило.
Мирослав Сергеевич стоял у стеклянного балкона, но не обернулся.
— Не спится? — спросил он спокойно.
Сава сначала остановился в дверях, а потом тоже подошел к ограждению.
— Да. - Он помолчал. Потом добавил честно. — Сегодня было очень страшно.
Мирослав Сергеевич повернулся и слегка кивнул. Не удивился. Не переспросил.
Сава подошёл ближе.
— Вы пока не знаете, как всё было, — сказал он. — Я не рассказывал.
— Тогда расскажешь? — спокойно ответил Мирослав Сергеевич. В этих двух словах была искренняя заинтересованность.
Сава сглотнул.
— Понимаете, у всех были какие-то свои истории, — начал он медленно. — У Жасмин. У Амира. У Артура. Даже у Лили… А у меня — ничего.
Он сам удивился, как неприятно это звучит вслух.
— И мне стало так… завидно. - Слово далось тяжело. — Но даже не это самое обидное. Самое обидное, что у меня внутри вообще не было вопросов. Понимаете? Даже самых простых. Как будто пустота. - Он сжал пальцы в кулак. — Если нет вопросов… значит, ты так и останешься никем.
Мирослав Сергеевич не перебивал.
— И тогда мы решили кинуть кубик, — продолжил Сава. — Втроём. С Наилем и Даней. Сначала ничего не вышло. А потом я случайно бросил — и мы оказались в пустыне.
Он закрыл глаза на секунду — и песок снова оказался под ногами.
— И там ничего не было. Вообще ничего. Ни деревьев. Ни тени. Ни воды. Только песок и солнце.
Голос стал тише.
— И я подумал… ну вот и всё. Кубик ответил. Я — это и есть пустота. Я здесь просто умру. И никто даже не узнает, кем я мог бы стать.
Он выдохнул.
— А потом появились Амир, Жасмин, Артур, Лилия. И стало легче. Потому что я был уже не один. А когда появились вы… - Он замолчал. — Стало совсем не страшно.
Теперь Мирослав Сергеевич повернулся к нему.
— Почему?
Сава пожал плечами, но ответил честно:
— Сначала мне вообще не нравилось, какой мир вы создаёте. Он… слишком настоящий. Слишком спокойный. Слишком правильный. Но я видел, как изменился Амир. И понял, что в этом мире нельзя исчезнуть.
Город гудел внизу. Где-то тихонько заиграла музыка. Кто-то засмеялся.
— Если ты не хочешь быть никем, — сказал Мирослав Сергеевич спокойно, — тогда тебе придётся стать тем, кого до тебя ещё не было.
Сава нахмурился.
— Разве так можно?
— Если ты уже не согласился быть фоном, — ответил он, — то выбора меньше, чем кажется.
Сава долго смотрел вниз с балкона. Высота больше не пугала. Но и не отпускала.
— А если не получится?
Мирослав Сергеевич ответил не сразу.
— Получится, но не сразу. И будет трудно. - Он посмотрел прямо на Саву. — Но ты уже сделал главное.
— Что?
— Ты испугался и всё равно пошёл дальше.
Сава задумался. Пустыня всё ещё стояла перед глазами. Но теперь она не казалась концом. Она была первым шагом.
— А теперь, — добавил Мирослав Сергеевич мягче, — тебе нужно выспаться. - Завтра будет сложный день. И пустыня — не самое трудное, что бывает.
Сава кивнул. Он ещё раз посмотрел на город. И вдруг понял: внутри уже не пусто. Там появилось место.
Небольшое.
Но своё.
Следующие главы:
ГЛАВА 12. https://dzen.ru/a/aaRUU4RDvXVRM51w
ГЛАВА 13. https://dzen.ru/a/aaRWumzju1pJlILF
ГЛАВА 14. https://dzen.ru/a/aaRYG-YEOzetkGIm
ГЛАВА 15. https://dzen.ru/a/aaRbIB9TAlRP9aai