Это приключение о девяти совершенно разных детях, которых волею случая объединил магический кубик. История о том, как кубик отправляет их в приключения, а они пытаются разобраться в своих проблемах, отвечают на свои вопросы, взрослеют и меняются.
Мистический проводник, которого встречают дети, отвечает на самые сложные вопросы с юмором и иронией, в свойственной ему манере, но помогает детям разобраться в самых сложных вопросах.
История для семейного чтения, детей (12+) и их родителей.
ГЛАВА 1. ТАМ, ГДЕ НАЧИНАЕТСЯ ЛЕТО
1. Сава и Лучезар
– Почему нельзя было остаться в Москве? – Сава в десятый раз за полчаса ткнул пальцем в экран телефона. – У всех нормальных людей лето: скейт, встречи, кино. У нас: грядки, комары и лекции бабушки про конец света.
Машина подпрыгнула на яме. За окном тянулись сосны, редкие дачные домики, ржавые ворота. Где‑то между деревьев блеснула полоска воды.
Бабушка Анна Петровна тихо крестилась каждый раз, когда они проезжали мимо кладбища или церкви.
Саве было тринадцать. Этой весной он закончил седьмой класс и официально превратился, по версии взрослых, в «сложного подростка»: высокий, худой, с тёмно‑русыми, чуть вьющимися волосами, которые всё время падали на лоб, и серо‑карими прищуренными глазами, будто он постоянно проверяет мир на прочность.
– Потому что свежий воздух, – спокойно ответила мама Ольга. – И потому что ты каждый год говоришь одно и то же, а потом в конце лета не хочешь уезжать.
– Это ложь и провокация, – буркнул Сава, не отрываясь от телефона. – В конце лета я просто сдаюсь.
На самом деле он ныл. Но внутри сидело не только раздражение.
Внутри было чувство, будто его выдернули не только из города, но и из того единственного мира, где кто‑то вообще говорит о том, что интересно ему: про космос, смысл жизни, войны, Бога.
В Москве у него были:
- каналы, где люди спорили о вечном;
- чаты, в которых можно было написать «а вдруг мы вообще матрица?» и не получить в ответ только смайлик клоуна;
Здесь его ждали:
- слабый интернет,
- разговоры о картошке и крыше сарая,
- и бабушкины монологи: «Савушка, без Бога человек как…».
Иногда ему хотелось спросить:
«Откуда ты знаешь, что Бог есть? Ты Его видела? Слышала?»
Но он каждый раз выбирал проверенный маршрут: закатить глаза, усмехнуться и сказать что‑нибудь колкое. Это работало как щит.
Лучезар прижался лбом к стеклу и считал облака.
Лучу было десять, он только закончил третий класс и пока ещё воспринимал мир как большую игру. Ниже Савы, ещё детски мягкий в лице, с густыми светло‑русыми волосами до середины шеи и огромными светло‑голубыми глазами, в которых всё по‑настоящему интересно.
– Смотри, – сказал он, ткнув пальцем в окно автомобиля. – То похоже на дракона. А то – на корабль. А вот то… как будто глаз.
– Господь всегда смотрит, – мягко сказала бабушка. – Особенно когда люди ноют.
– Я не ною, я анализирую ситуацию, – поправил Сава.
Луч фыркнул.
Он любил любое «что‑то новое» – даже если это «новое» на самом деле дача, на которую они ездят каждый год.
– Мам, а там правда озеро будет больше, чем прошлым летом? – уточнил он.
– Правда, – ответил папа Алексей, не отрывая взгляда от дороги. – Больше. В прошлый раз оно сильно высохло. В этот раз будет очень большое, и мы будем купаться каждый день, если вы не будете ругаться.
– Это уже фэнтези, – пробормотал Сава, но уголок губ дёрнулся.
Машина повернула на знакомый поворот. За деревьями мелькнула вывеска посёлка, и у Лучезара вдруг внутри что‑то ёкнуло: как перед началом книги, когда ещё не знаешь, понравится она или нет, но чувствуешь – что‑то сейчас начнётся.
***
2. ДАНЯ И ВАРЯ
– Я сказал: ноутбук сдаём, – твёрдо повторил Сергей, перекрывая голос навигатора. – Ты едешь на дачу, а не в IT‑лагерь.
– Пап, у меня там проект, – Даня держал закрытый ноутбук на коленях, цепляясь за него, как утопающий за круг. – Я обещал доделать комикс. Люди ждут.
Дане было двенадцать, он закончил шестой класс. Среднего роста, худощавый, с длинными, почти под каре тёмно‑русыми волосами, которые он время от времени убирал рукой в сторону. Серые глаза с лёгкими тенями под ними – результат ночей с планшетом и собственными мыслями. Он выглядел спокойным, почти бесстрастным, но брови выдавали: внутри идёт непрерывный сериал.
Одежда максимально нейтральная:
простейшая футболка, шорты, кеды – главное, чтобы не мешала думать и рисовать.
– Люди подождут, – отрезал Сергей. – В твоём возрасте люди вообще часов по восемь гуляли во дворе и ничего. И выросли.
– Это сильное заявление, – тихо сказал Даня. – Знаешь, сколько у нас во дворе людей, которые «ничего и выросли»?
Мама Наталья подавила улыбку.
– Даня, папа прав, – мягко сказала она. – Глаза надо беречь. И голова должна отдыхать.
От чего отдыхать? От мыслей? – мысленно уточнил Даня.
В его голове постоянно шло кино: герои, диалоги, города, миры, в которых он был не «просто отличник Даниил Сергеевич», а кто‑то, у кого есть история.
На экране, который он в последний момент погасил, застыла недорисованная страница: персонаж стоял на крыше и смотрел вниз на город из огней, где никто не знал, что у него внутри.
Даня понимал его слишком хорошо.
– Ехали бы тогда без меня, – буркнул он. – Если я всё равно должен быть овощем.
– Не начинай, – вздохнула Наталья. – Дача – это традиция. Мы и сами в детстве…
– В детстве у вас не было интернета, – честно напомнил Даня.
Сергей хмыкнул.
– Зато были книги. И живое общение. Попробуешь – вдруг понравится.
Варе было четыре. Она сидела на заднем сиденье, как маленький солнечный комочек: светлые, чуть вьющиеся до плеч волосы в кривой косичке, большие карие глаза, платье в цветочек, уже измазанное соком и чем‑то ещё. Щёки круглые, нос чуть вздёрнутый.
Она старательно кормила куклу яблоком, размазывая сок по пластиковой щеке.
– Мы на дачу? – на всякий случай спросила она.
– Да, котёнок, – улыбнулась мама. – К озеру. Там будет песочек. Будешь строить куличики.
– А Даня будет строить лица, – очень серьёзно сказала Варя и протянула руку, тронув брата за щёку. – У него опять вот это лицо.
– Какое ещё? – не понял Даня.
– Ну… это, – она наморщила лоб и попыталась изобразить. – Когда внутри бурчит, а снаружи говорит «нормально».
Наталья хихикнула и тут же спрятала улыбку.
Сергей покачал головой:
– Гений психодиагностики растёт.
Даня отвернулся к окну.
Было немного стыдно и чуть‑чуть тепло. Неприятно, когда тебя читают, как книгу. Но ещё хуже, когда тебя вообще никто не читает.
За окном мелькнул указатель в сторону озера, и машина свернула на знакомую дорогу.
***
3. ЖАСМИН И НАИЛЬ
– Ты всё ещё можешь передумать, – сказал Ильдар, не отрывая взгляда от трассы. – Лицей при университете – это серьёзно. Стабильность. Нормальная профессия. Ты же знаешь, мир сейчас непростой. Надо иметь фундамент.
Машина катилась по гладкому асфальту, за окном постепенно редели многоэтажки, меняясь на частные дома и лесополосы.
Жасмин в этом году заканчивала девятый класс, ей было почти шестнадцать.
Высокая для своего возраста, стройная, с ровной осанкой — как будто ей с детства говорили «держи спину». Тёмные густые волосы до середины спины были стянуты в высокий небрежный пучок, из которого выбивались пряди. Смуглая кожа, большие тёмно‑карие слегка раскосые глаза, длинные ресницы и выразительные брови делали её взгляд взрослым, даже когда она просто молчала.
Сейчас она была в простой чёрной футболке и шортах для дороги и пляжа, но в рюкзаке лежала любимая длинная юбка и лёгкая рубашка — на случай, если вдруг случится «настоящая сцена», даже если это просто будет пустая веранда.
– Папа, – сказала она спокойно. – Я могу быть нормальной много где. Но живой я… не везде.
Алия, сидя рядом, вздохнула.
– Музыка может быть хобби, – мягко сказала она. – Хорошее, красивое. Никто не запрещает тебе играть, петь. Но профессия должна быть…
– Нормальная, – закончили они с Ильдаром синхронно.
Наилю было двенадцать, он только закончил шестой класс. Он сидел сзади, вытянув ноги, чёрные волосы коротко подстрижены по бокам и чуть длиннее сверху, карие глаза — живые, любопытные. Фигура – сухощавая, движения быстрые.
Он стянул с одного уха наушник.
– А «нормальная» слово кто придумал? – поинтересовался он. – Вот если я стану астрофизиком, это нормально?
– Конечно, – не задумываясь, ответил Ильдар. – Это серьёзно. Учёные всегда нужны.
– А если Жасмин будет делать музыку, от которой людям чуть полегче жить, это несерьёзно? – уточнил Наиль.
– Души лечит Аллах, – мягко сказала Алия. – А люди должны делать своё. Музыка – хорошо. Но на что ты будешь жить, если не получится?
Жасмин сжала пальцы в замок.
Она знала, что они её любят. Знала, что не желают зла. И от этого было только тяжелее.
Если бы родители были врагами, можно было бы уйти в свою мечту, хлопнув дверью. Но они были домом. Этой мыслью она себя и держала. И одновременно ей казалось, что она именно этим дом и разрушает – и если послушает их, и если не послушает.
Классная задачка: как не предать ни себя, ни их. Ответа в учебнике нет, – горько подумала она.
– На даче ты отдохнёшь, – сказал Ильдар. – Там голова проветрится. И ты сама поймёшь, что я прав.
А если я пойму, что вы не правы? – хотела спросить Жасмин.
Но во рту стало сухо.
За деревьями замерцало озеро – большое тёмное пятно воды, которое в этом году пахло не только летом, но и выбором.
***
4. АМИР, АРТУР И ЛИЛЯ
Их дорога была короче: дача стояла почти у самого озера.
Амиру было семнадцать, кожа смуглая, тёплая, с ровным оливковым оттенком, для индийца он был достаточно светлокожим (может потому что уже 10 лет жил в Москве), высокий, красивый, с правильными чертами лица и черными слегка вьющимися волосами до ушей. В Индии с такой внешностью он бы, возможно, мог стать звездой Болливуда или известным певцом. Мог бы… вот только жил в России. Он только что закончил девятый класс и впереди у него был вопрос, который взрослые называли «выбором профиля», а он — «что теперь делать с этой жизнью». Он знал, что все решения за него уже давно приняты и расписаны: на русском языке он уже давно говорил свободно и даже почти без акцента, как в прочем, и на хинди, и на английском, поэтому мог поступить в любой университет. Но папа считал, что это должны быть РУДН или МГУ. Почему-то вариант продолжить обучение в Индии даже не рассматривался. И от этого было вдвойне тоскливо.
– Мы останемся на всё лето? – спросила Лиля, прижимая к себе маленький рюкзак.
Лиле было почти 9, она закончила второй класс. Хрупкая и тонкая, с темно-русыми волосами чуть ниже плеч, собранными в неидеальный хвост, большими светло‑карими глазами, которые будто всё время задавали вопрос, кожа светлая, но с лёгкой смуглинкой, доставшейся от отца. На щеках и переносице — редкие светлые веснушки.
– Прямо на всё‑всё?
– Если папу срочно не вызовут в город, – ответила Елена. – А так – да. Тут и воздух, и вода, и тишина. И можно играть сколько хочешь.
– А если я не хочу играть, – ровно сказал Амир, глядя вперёд.
– Тогда можешь петь, – попыталась пошутить Елена. – Пение ещё никому не мешало.
Амир не улыбнулся.
Рахеш посмотрел на него в зеркало.
– В Индии сейчас страшная жара, – спокойно сказал он. – Люди там мечтают о такой прохладе и таком озере.
– В Индии моя мама, – так же спокойно ответил Амир. – То есть… была.
Тишина в салоне стала густой.
Лиля потянулась вперёд между сиденьями.
– А там тоже есть озёра? – спросила она. – Тоже большие?
– Есть, – мягко сказал Рахеш. – И реки, и горы, и города. Когда‑нибудь ты всё это увидишь.
Артуру было десять, он учился в пятом классе и считал, что это уже почти взрослость.
Он постукивал пальцами по колену в ритме, который слышал только он. Ниже Амира, крепкий, чуть коренастый, с вечно растрёпанными каштановыми волосами и карими глазами с озорным огоньком, ниже Амира, коренастый, крепкий.
– Может, в этом году на озере группу соберём, – сказал он, не глядя. – Я, Амир, Жасмин… Она же будет?
– Жасмин, – повторила Елена. – Да, они уже сказали, что приедут. Было бы здорово. Музыка у воды.
Амир перевёл взгляд с дороги на воду. Мысль о том, чтобы играть, петь, делала этот дачный мир хоть чуть‑чуть терпимее.
Лиля смотрела, как между стволами деревьев открывается гладь озера, и чувствовала то узнаваемое щекочущее чувство в груди, которое бывает, когда что‑то очень важное уже рядом, а ты пока не знаешь, что именно.
***
5. ТОВАРИЩИ ПО НЕСЧАСТЬЮ
К вечеру все четыре машины по очереди въехали в посёлок у озера.
– Разгружайтесь, – говорили взрослые. – Потом пойдёте к воде.
В каждом доме всё было примерно одинаково:
- сумки, кроссовки, пакеты,
- «Аккуратнее с банками!»,
- «Это в холодильник, это на второй этаж»,
- старые мячи, найденные под кроватью,
- пакеты с книгами, которые, по мнению родителей, дети будут читать «вечером, когда интернета не будет».
Дачи стояли недалеко друг от друга:
- старый, но отремонтированный дом Савы, Лучезара и бабушки Анны Петровны;
- аккуратный дом «как с картинки» Дани, Вари и их родителей;
- просторный деревянный дом с резными наличниками Жасмин, Наиля и их бабушки с дедушкой;
- и самый солидный, с верандой и видом на озеро, – дом Рахеша, Елены, Амира, Артура и Лили.
Дети уже видели друг друга в прошлые летние каникулы:
- махали рукой на пляже,
- иногда играли в мяч,
- пару раз заходили в гости «на шашлык» или «на чай»,
- обменивались парой дежурных фраз.
Но друзьями их назвать было сложно. Скорее, это были товарищи по несчастью – по дачному изгнанию из Москвы.
– Идите купаться, – почти одновременно сказали родители в четырёх домах. – Только далеко не заплывайте и друг за другом смотрите.
***
Озеро встретило их тёплой водой у берега и прохладным ветерком. Сначала все разбежались:
- Сава и Даня шли по песку на безопасном друг от друга расстоянии, делая вид, что просто так вышло;
- Лучезар уже нёсся к воде, как маленькая ракета;
- Варя села на корточки и принялась копать мокрый песок формочкой;
- Жасмин и Наиль шли вдоль берега, погружённые каждый в свои мысли;
- Амир и Артур почти сразу ушли в воду — один нырнул красиво, другой с брызгами;
- Лиля шла последней, оглядывая всё вокруг, как будто видела это место впервые.
– Ну здравствуй, ссылка, часть не знаю‑какая, – сказал Сава, догоняя Даню. – Тебя тоже депортировали?
– Меня выдворили из цивилизации, – уточнил Даня. – С конфискацией ноутбука.
– С конфискацией ноутбука это уже похоже на преступление против человечества, – серьёзно заметил Сава.
– Я это запомню, – мрачно пообещал Даня. – Когда‑нибудь я буду великим художником и напишу об этом мемуары.
– «Как меня заставили есть малину с куста», – кивнул Сава. – Трагедия в трёх томах. - Они оба усмехнулись.
Лучезар уже стоял по колено в воде, брызгая на всех, кто приближался на расстояние выстрела.
– Тёплая! – радостно крикнул он. – Давайте быстрее!
Жасмин шла рядом с Наилем.
– Всё‑таки тут красиво, – сказал он. – В Москве тоже красиво, но по‑другому. Там город. Тут деревья.
– Там реклама зовёт тебя к чему‑то, – тихо сказала Жасмин. – А тут… как будто зовёт тишина.
Наиль хотел что‑то ответить, но в этот момент из воды показался Артур и, зачерпнув ладонями, облил его с головы до ног.
– Добро пожаловать в тишину! – объявил он.
– Ты официально враг государства, – спокойно сообщил Наиль, отряхиваясь.
Амир медленно вынырнул следом.
– Он давно враг, – сказал он. – Просто ты опоздал на предыдущие сезоны.
Лиля шла по кромке воды, чувствуя, как песок под пальцами ног живёт своей жизнью. Каждый шаг оставлял след, и волна тут же пыталась его стереть.
Она остановилась, чтобы снять футболку, и в этот момент рядом тихо выругалась Жасмин:
– Ай!
Лиля подняла голову.
***
6. КУБИК
Жасмин шла вдоль воды, когда пальцы ноги резко упёрлись во что‑то твёрдое, спрятавшееся под слоем мокрого песка.
– Ай, – повторила она и нагнулась.
Из песка торчал тёмный уголок. Она присела, откинула мокрый песок ладонью. В руке оказался чёрный каменный кубик.
Тяжёлый. Большой, как среднее яблоко. Холодный от озёрной воды.
На каждой грани — вдавленные точки, как у обычной игральной кости: одна, две, три, до шести. Только вокруг каждой точки были вырезаны тончайшие узоры — похожие то на созвездия, то на лабиринты, то на корни дерева.
– Что это? – услышала она за спиной.
Артур, ещё мокрый, с прилипшими к лбу каштановыми волосами, подошёл ближе и уставился на камень.
– Кубик, – сказала Жасмин. – Игральный. Каменный.
– Красивый, – сказал Артур. – Как будто древний. Или из сувенирного магазина, где всё «под древность».
Чуть дальше на песке сидела Лиля. Она рассматривала камни, которые кто-то ранее выложил на песке в незатейливый узор, а рядом Лучезар строил плотину, пытаясь перегородить тонкий ручей, бежавший в озеро.
– Лиль! – позвала Жасмин. – Хочешь игрушку?
Лиля подняла голову.
– Это не игрушка, – почему‑то сказала она.
– Всё, чем играют дети, – игрушки, – хмыкнула Жасмин. – Лови.
Она легко бросила кубик в сторону Лили.
Кубик пролетел в воздухе, солнечный свет скользнул по его мокрым граням, и на миг Лиле показалось, что точки на нём блеснули чуть ярче, чем должна блестеть просто капля воды.
Она поймала его двумя руками.Камень был тяжёлым, гладким и мокрым. Обычным. И при этом… нет.
Она сжала его в ладонях. На секунду показалось, будто под пальцами что‑то еле заметно шевельнулось — как если бы кубик делал очень медленный вдох.
– Ух ты, – прошептал Лучезар, глядя через плечо. – Он как будто… настоящий.
– В смысле «как будто»? – усмехнулся подошедший Сава. – А до этого у нас были ненастоящие кубики?
Подтянулись Даня и Наиль. Амир и Артур вышли из воды, набросили полотенца на плечи.
– Давайте кидать, – предложил Артур. – Кубики созданы, чтобы их кидали. Это их предназначение.
– А кто тебе сказал, что у кубиков есть предназначение? – уточнил Наиль.
– У всего есть предназначение, – пожал плечами Артур. – Даже у бесед с Наилем.
Лиля неохотно раскрыла ладони.
– Может, не надо просто так… – начала она.
– Всё в жизни делается просто так, – философски сказал Сава. – А потом выясняется, что это был судьбоносный момент.
– Судьбоносный? – переспросил Даня. – Это как когда тебя сажают в машину и везут на дачу?
– Вот именно, – кивнул Сава. – Давай уже кинем и узнаем, что нам ещё тут приготовили.
Артур взял кубик.
В его руке тот казался просто тяжёлым камнем.
***
7. ОДНА ТОЧКА
– Раз, два, три! – объявил Артур и бросил.
Кубик глухо ударился о песок, перекувыркнулся и замер.
В ту же секунду мир споткнулся.
Звук озера на мгновение исчез, как если бы кто‑то выдернул невидимый шнур. Крики детей на дальнем конце пляжа оборвались. Чайка, летевшая над водой, застыла в небе, распластав крылья. Волна, которая уже собиралась накрыть бережок, остановилась, замерев в сантиметре от песка. Воздух стал густым. Дышать можно было, но каждый вдох казался слишком громким.
Они стояли в круге вокруг кубика и с абсолютной ясностью понимали: это не «у меня одного голова закружилась».
ОНИ ВСЕ В ЭТОМ. ОДНОВРЕМЕННО.
У кого‑то в груди проскочило:
«Это сон?» – у Савы.
«Сейчас всё рассыплется?» – у Дани.
«Аллах, что это?» – у Наиля.
«Мам, ты это видишь?..» – у Вари, хотя мама была далеко.
«Папа бы сказал, что это знак» – у Амира.
«Вот оно… другое» – у Лили.
Потом пространство щёлкнуло назад.
Чайка резко продолжила полёт, волна с плеском докатилась до песка, крики, смех, плеск вернулись, как звук, который кто‑то включил обратно.
Все почти одновременно выдохнули.
На песке, у их ног, лежал кубик. Сверху – одна точка.
– Единица, – сказал Наиль. – Начало.
– Ну вот, – попытался отшутиться Сава. – Массовый солнечный удар. Коллективная галлюцинация.
– Если это галлюцинация, она очень хорошо скоординирована, – хмыкнул Даня. – Мне обычно по одному хватало.
Варя серьёзно посмотрела на кубик.
– Он сделал «пик», – сообщила она. – Я видела.
– Какой ещё «пик»? – спросил Даня.
– Как в мультике, когда нажимаешь на паузу, – пояснила Варя. – Такой «пик» – и всё стоит. А потом снова.
Жасмин молча смотрела на чёрный камень. Слово «начало» само всплыло в голове.
Одна точка. Первый шаг.
*Может быть, это не рождение кого‑то одного, а рождение нас, вот таких, вместе?* – подумала она.
Лиля обвела всех взглядом.
– Давайте… – тихо сказала она. – Давайте это будет наша тайна.
– С каких это пор? – автоматически насторожился Сава.
– Ну… – Лиля сглотнула. – Вы же видели. Все. Если мы расскажем взрослым, они скажут: «Показалось», «перегрелись», «дети, нехватало нам ещё ваших историй». Или решат, что с нами что‑то не так.
– Бабушка точно скажет, что это всё от нечистой силы, – мрачно заметил Сава. – И кубик отправится в огонь, не спросив разрешения.
– А мне не кажется, что это было что‑то… плохое, – медленно сказал Наиль. – Скорее наоборот. Как будто… нас… заметили.
Артур почесал затылок.
– Ну, давайте так, – сказал он. – Кто за то, что это была просто жара, поднимите руку.
Руки не поднял никто.
– Кто за то, что это было кое‑что… странное, – он сделал паузу, – и мы никому не рассказываем?
Руки поднялись почти одновременно.
Даже Даня.
Даже Сава.
Варя подняла обе – для надёжности.
Амир рук не поднимал, но и не возражал – просто стоял немного в стороне, глядя на кубик так, словно пытался расслышать в нём музыку.
– Тогда… – Лиля посмотрела на чёрный камень. – Тогда… Это наше начало. Наше… лето. И наша тайна.
– Лето странных, – кивнул Сава. – Рабочее название.
– Звучит как название группы, – заметил Артур. – Потом используем.
Ветер донёс запах воды и хвои. Солнце опустилось чуть ниже, раскрашивая озеро длинными золотистыми дорожками.
Кубик лежал на песке, мокрый от воды. На его матовых гранях блестели капли.
– А кто его возьмёт? – спросил вдруг Лучезар. – Ну… чтобы он не потерялся.
Повисла короткая пауза.
– Я, – сказала Лиля. – Я могу. Я буду его… хранить. И в следующий раз обязательно принесу.
– Ты ещё скажи: «клянусь», – поддел Сава.
– Клянусь, – серьёзно ответила она и посмотрела ему прямо в глаза.
Это почему‑то обезоружило.
– Ладно, – Даня кивнул. – У нас есть Официальный Хранитель Кубика. Нужно будет сделать для тебя значок.
– Я сама себе сделаю значок, – ответила Лиля. – Нарисую.
Она аккуратно взяла камень, стрясла лишний песок и положила его в карман шорт.
ГЛАВА 2. https://dzen.ru/a/aaRK9PmdZD840MqF
ГЛАВА 3. https://dzen.ru/a/aaRMdlMz9TN2tHmw
ГЛАВА 4. https://dzen.ru/a/aaRNOfmdZD8408QH
ГЛАВА 5. https://dzen.ru/a/aaRNsch-Z2J0j8RZ
ГЛАВА 6. https://dzen.ru/a/aaRODx9TAlRP5MPP
ГЛАВА 7. https://dzen.ru/a/aaRObwTDul0KdCvu
ГЛАВА 8. https://dzen.ru/a/aaRPTH4yO1wV3nLp
ГЛАВА 9. https://dzen.ru/a/aaRTK5gnDXdYkk8t
ГЛАВА 10. https://dzen.ru/a/aaRTqvmdZD842-wX
ГЛАВА 11. https://dzen.ru/a/aaRUCoRDvXVRMzPQ
ГЛАВА 12. https://dzen.ru/a/aaRUU4RDvXVRM51w
ГЛАВА 13. https://dzen.ru/a/aaRWumzju1pJlILF
ГЛАВА 14. https://dzen.ru/a/aaRYG-YEOzetkGIm
ГЛАВА 15. https://dzen.ru/a/aaRbIB9TAlRP9aai