В Верхнелуганском помнили племянника Панкратовых мальчишкой-школьником. Марк приезжал с отцом, и в те времена звали его ещё вот так: Марк.
Лидия Алексеевна, соседка Панкратовых, приветливо поздоровалась, улыбнулась парню:
- Давно ты не бывал у нас. Совсем взрослым стал! Вон какой жених!
А он окинул соседку небрежным взглядом, надменно поправил:
- Марко.
Лидия Алексеевна растерялась. Ярына Назаривна и Ганна Станиславивна так же обрывают поселковых надменными поправками: не Алёна, а Олэна, не Татьяна, а Тэтяна, не Наташа, а Наталка, не Ванюша, а Ивась, не Миша, а МышкО, не Даня, а ДанЫло…
Людочка Савельева из 10-го А удивлённо бровки свела – даже не поняла, что Ярына Назаривна к ней обратилась:
- ЛюдмЫло! Твий домашний твир – найгиршый у класи (твоё домашнее сочинение – худшее в классе). Двийка (Двойка).
Девчонка зябко повела плечиками: не из-за двойки по сочинению… Людочка знала, что Ярыни Назаривни не понравится её сочинение.
Сочинение десятиклассники писали по новелле Васыля Стэфаныка «Новына» («Новость»).
У Ярыны Назаривны есть любимая тема для беседы на каждом уроке. Учительница с неизменным упорством повторяет, что украинцы – это не русские!
- И – взагали: мы з росиянамы навить у одний колысци нэ лэжалы! (И – вообще: мы с русскими даже в одной коляске не лежали!)
Димка Муравин как-то откинулся на сидение, вытянул длинные ноги под соседний стул… Захлопал глазами:
- Это… – как, Ярына Назаривна? А славянские племена?.. А Киевская Русь?.. Что, – и в одной коляске не лежали?..
Ярына Назаривна оборвала мальчишку:
- Нэ знаю… И – нэ хочУ знаты, хто там з вамы у колысци лэжав. Украиньськый народ никОлы нэ мав, нэ мае и – нэ матымэ ничого спильного з росиянамы (Не знаю… И – не хочу знать, кто там с вами в коляске лежал. Украинский народ никогда не имел, не имеет и – не будет иметь ничего общего с русскими).
На каждом уроке Ярына Назаривна утверждает: украинский народ – особенно в сравнении з росиянамы! – самый высоконравственный. К примеру, – у русских нет таких семей, как у украинцев.
А Людочка Савельева в домашнем сочинении обратилась к учительнице с вопросом: можно ли считать высоконравственным поступок отца, который – как в новелле Васыля Стэфаныка! – утопил в реке свою дочку… Написала Людочка о том, что в основе новеллы – реальное событие… Герой новеллы, Грыць Лэтючый, бедствовал с двумя маленькими дочками, но – высоконравственно ли: утопить в реке своё родное дитя?.. Может, Грыцю – здоровому человеку, не инвалиду, – надо было больше работать, – чтоб прокормить двух малышек… или было бы лучше… милосерднее, – оставить их у двери сиротского приюта, или отправить девчушек просить милостыню…
Двойка по сочинению – ожидаема…
Но – так резко, с грубым нажимом, прозвучало: ЛюдмЫло…
Это – при том, что Ярына Назаривна на каждом уроке подчёркивает: русский язык – грубый, бедный, неинтересный… А украиньська мова – мылозвучна, спивуча… мова-калынова, и взагали – соловьина… Особенно – в сравнении с русским языком. (А украинский язык – милозвучный, певучий… мова калиновая… и вообще, – соловьиная).
Как-то… не по-соловьиному: мЫлозвучна… ЛюдмЫло.
Виталька Сенцов заржал:
- На мыло Людку! Чтоб запомнила – про высокие нравы и про мову-калынову… и вообще, – соловьиную. А ещё соловьинее – шкарпэтки…(носки), абрыкосы, варэння и варэныки. Пусть соловей не обижается, но у меня – при всём интересе, при всей моей любви к вареникам – пропадает аппетит, когда слышу: варэныкы.
Раечка Дорофеева вздохнула:
-В прошлом году, когда на Восьмое Марта был конкурс на лучшие вареники, мы первое место заняли. А тебе, Виталька, надо было так и сказать, – что это варэныкы. Смотришь, – всему классу досталось бы покушать вареников с картошкой и с творогом… а так – ты один успел умять целую миску. Никто и оглянуться не успел.
Лидия Алексеевна неловко кивнула:
- Ну… Марко, и хорошо. Как отец и мать поживают? Как у тебя дела? Учишься?
Марко снисходительно усмехнулся:
- В этом году заканчиваю факультет иностранных языков, и – за границу.
- Чем же дома плохо? – поинтересовалась соседка. – Ладно, – в селе: с твоей специальностью непросто найти работу. А в Киеве?
- Жить достойно можно лишь в Европе, – бросил Марко.
- Не скажи, Марко, – с сомнением заметила Лидия Алексеевна. – У кумы Зинаиды племянница за немца замуж вышла. На какой-то турбазе познакомились – в Крыму, кажется. Понятно: тут тебе любовь… Маринка была готова на край света – только бы с ним. Вот не вспомню, – как звали-то его: то ли Вендэль, то ли Вензэль. Уехала Маринка к нему… сейчас скажу: в Ганновер. Ну, город красивый, курортный вроде. Дом Вендэль-Вензэль снимал – не так, чтобы большой… А, может, не сильно большим показался Маринке после батьковой хаты, что ещё дед Андрей строил. Принялась, значит, Маришка хозяйствовать: любовь – любовью, а дом женских рук требует, дел – невпроворот. Перво-наперво написала Маринка список – что купить надо. Ну, там – для кухни: губки и средство для мытья посуды, полотенца кухонные, прихватки для горячего… щётки, совки, ведро для уборки – хотелось Маришке уют навести, порадовать любимого. А он нахмурился: мол, всё есть. Посмотрела Маринка, что есть-то… Губки давно пора выбросить, моющего средства – на донышке… Остального, что у них дома всегда было, – и нет… А Вензэль сказал: этими губками ещё год можно мыть посуду. Стоял над душой, чтоб видеть: сколько капель моющего средства тратит Марина…
Вскоре оказалось, что Марина не только много капель моющего средства для посуды тратит. А – вообще, много всего тратит: воды, – когда стирает… или моется… или – в туалете… много стирального порошка, мыла, шампуня для волос… Всякий раз поучал Маринку: много морковки купила – для супа хватило бы одной… много масла положила в макароны, слишком быстро опустела банка с кофе… а молоко – испарилось, что ли?..
Маришка улыбалась, терпеливо объясняла:
-Морковь понадобится не только для супа: я приготовлю квашеную капусту – тебе же понравилась! А кофе ты любишь – чтобы молока побольше…
Что тут скажешь! Конечно, хорошо, когда жена бережлива, не расточительна, не транжирит попусту деньги. Да уж таким-то прижимистым быть – мыслимое ли дело!..
Заметила Маришка: не только Вензэль такой.
Все там так живут.
Дома-то как привыкла: не понравилась, к примеру, губная помада… или надоела, или просто другую захотелось, – пошла и купила. А теперь Вендель следит… не разрешает, чтоб вот так, запросто, – новую… Словом, затосковала Маринка. Куда и любовь делась… Всё чаще Игорька Плотникова вспоминала, – как он с братьями дом строил, чтоб после свадьбы не снимать квартиру, а привести Маринку в свой дом… как радовался Игорёк Маринкиной радости, – когда дарил ей подарки… как нравилось ему, когда Маринка ела вторую порцию своего любимого мороженого…
Уехала бы… Птицей улетела бы домой, в посёлок. Да не отпускает Вензэль: такую домработницу попробуй найти, – чтоб вот такой порядок в доме… чтоб чистейшее бельё, борщ, биточки, пироги…
От отчаяния убежала Маринка.
Хорошо, – недавно познакомилась с Юлей. Юля – из Харькова. В Ганновере жила неподалёку. Горестный Маришкин рассказ выслушала с грустной улыбкой: всё очень знакомо… Юля тоже не раз собиралась уехать домой, – чтоб навсегда забыть своё замужество. Да у них с Герхардтом – дочка. Чтоб Герхардт сильно любил дочку, – не скажешь… И внимания-то не обращал на малышку. Но угрожал Юле: если надумает уехать, – дочку больше не увидит…
А Маринке Юля помогла. Я к чему это, Марко, – закончила рассказ Лидия Алексеевна. – Может, не так уж плохо мы живём? Ты подумай, – про заграницу-то. Недаром говорят: везде хорошо, а дома – лучше. Отца и мать – что ж, одних бросишь?
Марко не ответил: дал понять, что ему не о чём говорить с дядькиной соседкой…
Зато с поселковой молодёжью Марко говорил часто.
Даже в школу заявился, – когда праздновали триста шестидесятую годовщину Переяславской Рады.
Непрошеным вышел на сцену в школьном актовом зале. В пренебрежительной усмешке поднял руку – требовал внимания и тишины:
- Пани та пановэ! (Дамы и господа) Не то празднуете! Переяславская Рада – большая ошибка. Это давно признано. Гений украинского народа… наш национальный пророк, наш мессия – Тарас Шевчэнко писал о том, что ридна маты называет Богдана Хмельницкого неразумным сыном… говорит: если бы знала, что он отдаст зэмлю-нэньку на поругание москалям, – придушила бы его ещё в коляске.
По залу прокатился недовольный шум. Марко возвысил голос:
- А наш знаменитый Павло Чубынськый, автор нашего славэтного гимна «Шчэ нэ вмэрла украина», писал так:
Ой, Богданэ, Богданэ,
Славный наш гэтьманэ!
Нащо отдав украину ворогам поганым?
Саня Климентьев не сдержался:
- Это ж кто вам – ворогы погани?
Продолжение следует…
Глава 1 Глава 2 Глава 4 Глава 5
Первая часть повести Вторая часть повести
Навигация по каналу «Полевые цветы»